Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас
Дмитрий Быков

Дмитрий Быков

писатель, публицист

12.12.2014

Слишком нечеловеческое

Почему Владимир Мединский, который не любит некоторые произведения классической литературы, выгодно отличается от других чиновников

Министр культуры Мединский во время военно-исторической реконструкции эпизодов Бородинского сражения Фото: ТАСС / Михаил Метцель

Министр культуры Владимир Мединский признался, что в школе ему было скучно читать «Анну Каренину», и посоветовал убрать из школьной программы «Что делать?» — ему кажется, что это скучное сочинение. Ну, что делать — одним скучно читать Толстого, другим Мединского. Коллеги-педагоги немедленно принялись изгаляться, припомнив, что роман Чернышевского «Что делать?» и так давно исключен из программы, а «Анны Карениной» и сроду там не бывало, это он ее с «Войной и миром» перепутал, и это очень странно, что девятикласснику Мединскому (он, как и я, заканчивал десятилетку) скучно было читать именно «Анну», где все про любовь и столько жестокой сатиры, а «Войну и мир», где столько философии, не скучно.

Еще странней предложение исключить из программы «Преступление и наказание», единственный, пожалуй, детектив в школьной программе, и какой кровавый, какой необычный детектив! Дети обожают Достоевского, он кажется им прикольным, и хотя лично я считаю этого автора весьма опасным для читательской психики, — лучше уж научить подростков бороться с искушениями, пока они еще не склонны браться за топоры или создавать подпольные организации (думаю, замена «Преступления и наказания» на «Бесов» была бы вполне оправдана, они и написаны гораздо сильней, без всякой уже оглядки на правила хорошего вкуса, с откровенной яростью и памфлетностью).

Но все это спорно, и потому я склонен приветствовать высказывания Мединского. Они дают повод для полемики, причем не политической, чаще всего демагогической, но самой что ни на есть профессиональной. Мединский — педагог, умеющий, когда надо, излагать живо и увлекательно. Он может иногда — когда встречается с народом как писатель с читателями, а не как министр с трепещущим стадом, — сказать живое слово. Ну, сказал он про «Рашку-говняшку», какой она якобы предстает в фильмах врагов России. Не знаю, кого он имеет в виду и кого цитирует (что такое выражение могло прийти в его собственную голову — не верю), но это опять же повод для полемики, живое слово, случайная проговорка на фоне казенщины.

И что «Анну Каренину» было ему скучно читать — я верю, потому что, как бы это выразиться,  тема этой книги лежит вне сферы его интересов. «Анна» — роман, в котором, по авторскому выражению, своды так сведены, что не видно замка, и говорится в нем, в частности, о том, как жизнь без замка сводит разные судьбы, оттеняет их друг другом, как параллельно развиваются разные жизни, приходя к одинаковому исходу, и как никто из нас не имеет права судить другого, потому что «Мне отмщение, и Аз воздам». Вы слышите? «Мне»! А не вам, людям, с вашими сиюминутными интересами и мелкими правдами.

Разумеется, Мединскому, который хочет как раз воздавать и раздавать — либо пряники, либо ярлыки, — эта позиция не близка. Но он хоть честно об этом сказал, а остальным слабо признаться, что они «Анну Каренину» вообще не открывали, а про «Что делать?» знают только, что эта книга глубоко перепахала Ленина, но как именно перепахала и чему его научила — помнят вряд ли. Самые умные скажут, что там все друг с другом спали на гвоздях, хотя на гвоздях спали как раз не те, которые друг с другом, и это вовсе не скучно, а очень увлекательно. Стоит объяснить детям, что роман «Что делать?» — строгая цифровая шифровка, подобная «Коду да Винчи», что в ней зашифрована дата русской революции, а название указывает на тайный способ ее осуществления, — и они от этой книги не оторвутся, пока не поймут, что такое «грязь реальная» и «грязь фантастическая». Я как-то в МГИМО (где Мединский тоже одно время преподавал, и весьма успешно) дал на семинаре доклад — шифры и тайны романа «Что делать?»; так дети извлекли оттуда всю конспиративную схему русского подполья шестидесятых, аккуратно упакованную в довольно бульварную амурную историю! Какая уж тут скука, чай, не фильм «Солнечный удар», где все пережевано и в рот положено.

Но это, повторяю, детали. Это живой спор. И я в свое время с надеждой воспринял назначение Мединского именно потому, что он может случайно, в порядке оговорки, сказать человеческое слово и привлечь внимание к культуре, поместить ее в центр полемики. Ну вот не нравится ему чернуха, скучен ему Достоевский, не симпатичен «Артдокфест», и когда это мнение чиновника — с ним не поспоришь, но когда он высказывается как писатель или читатель — это по крайней мере возвращение хоть чего-то живого! Нельзя же о культуре все время говорить применительно к духовным скрепам, заслугам предков, особой русской духовности и пр. Это все слова мертвые, а у Мединского иногда проскальзывают живые.

У нас всегда ругают чиновников не за то. У нас их ругают, например, за то, что они воруют, но это-то в них как раз человеческое, это объяснимо. А вот что они людей живьем едят и наслаждение от трапезы получают — это необъяснимо, иррационально, с этим нельзя сосуществовать и мириться. Вот министр Ливанов сказал, что неважно, грамотно ли дети пишут, — важен смысл. Не дословно, но выразился в этом смысле. У самого, должно быть, имелись проблемы с грамотностью. Ну и мало ли, у Маяковского они были с пунктуацией, ничего страшного. То есть человек сказал глупость, но живую, нормальную глупость, с которой можно спорить. Если говорит спорные вещи — значит, жив! А вы вспомните, когда вы от верховной власти слышали что-нибудь живое. Все только «разорю» да «не потерплю». Никакой спонтанности, даже в интервью, даже на встречах с народом. Вот подождите, я и от встречи 18 декабря ничего живого не жду. Обязательно скажет про кольцо врагов с их валютными спекуляциями, а чтобы про литературу что-нибудь — ни-ни. Хотя нам-то, педагогам, и так видно, что ему в школе было скучно читать Салтыкова-Щедрина.

Больше человеческого! Больше грехов, ошибок, пороков. Ибо бывают времена, когда только по этим приметам — курение Лаврова, шутки Медведева про «Не последний раз», игривость писателя Мединского, — и можно ненадолго поверить, что они все-таки люди.

То есть совсем как мы — тоже боятся, тоже задумываются и тоже не навсегда.

КОНТЕКСТ

10.10.2016

Министерство мифологии

Мединский не прав, называя «мразями кончеными» разоблачителей мифов. Но убедителен, отстаивая право мифа на существование; надо просто переименовать его ведомство

08.10.2016

Министр на грани нервного срыва

Владимир Мединский, защищая любимые исторические мифы, забыл о политкорректности

10.04.2015

Мединский отрицает возвращение цензуры в театры

Мединский отрицает возвращение цензуры в театры