Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас
Андрей Зубов

Андрей Зубов

профессор, доктор исторических наук, историк, религиовед

31.03.2014

«Мы возвращаемся в тоталитарное вчера»

Профессор Андрей Зубов об увольнении, оптимизме и вере в скорый крах имперской политики Кремля

По мнению Андрея Зубова, советское прошлое никуда не ушло из голов большой части населения. Именно поэтому страна так стремительно возвращается в прошлое Фото: ИТАР-ТАСС

Корреспондент «Профиля» встретился с уволенным из МГИМО Андреем Зубовым и задал ему несколько вопросов о ситуации в стране и о его личной судьбе.

- История вашего увольнения получила широкую огласку. Думаете, это может как-то повлиять на ход событий?

- Вы имеете в виду восстановление в МГИМО? Я в этом сомневаюсь. Скорее всего, не восстановят. Но эти вопросы надо решать в судебном порядке, что я и собираюсь сделать. А пока буду пытаться читать какие-то лекции, искать работу.

Но уезжать из страны я не хочу, тем более после публикации колонки. Мне важно быть здесь. А сам этот информационный шум важен потому, что общество сегодня не хочет мириться с тоталитарными веяниями. Оно пытается сопротивляться. А это очень хорошо. Потому что если мы не сохраним наши конституционные права и свободы, то тогда мы вернемся к пресловутой шестой статье советской Конституции о верховенстве коммунистической партии. Ну будет верховенство «Единой России» или патриотической идеологии. Там многое можно будет придумать. Но это означает конец свободной России. Я бы очень не хотел, чтобы так было, поэтому я очень рад, что СМИ так активно обсуждают эту мою проблему. Не в том смысле, что мне приятно, что обсуждают именно мою персону. Я предпочел бы, чтобы никто меня не обсуждал. А в том смысле, что тема свободы слова болезненна и актуальна для нашего общества.

История одного увольнения
В начале марта в газете «Ведомости» вышла колонка, в которой историк и религиовед Андрей Зубов резко критиковал политику России в отношении Украины и сравнивал события в Крыму с аншлюсом Австрии в 1938 году. Надо ли говорить, что такая точка зрения кардинально расходится с официальной позицией российского руководства и в том числе МИДа? Вскоре после публикации появилась информация, что Зубова хотят уволить. После многочисленных протестов и публикаций в Интернете и СМИ руководство вуза дало задний ход. Однако, как теперь выяснилось, отступление было временным, профессор Андрей Зубов все-таки уволен. В официальном сообщении на сайте МГИМО говорится: «Многочисленные высказывания и интервью Зубова А.Б. о происходящем на Украине и о внешней политике России вызывают возмущение и недоумение в университетской среде. Они идут вразрез с внешнеполитическим курсом России, подвергают безоглядной и безответственной критике действия государства, наносят вред учебно-образовательному и воспитательному процессу». 

- Я знаю, что студенты собирают подписи под петицией к ректору с требованием вернуть вас на работу...

- Я слышал об этом. В социальных сетях вроде даже есть группа моих единомышленников. А вчера мне звонил и наш преподаватель Дмитрий Быков, говорил, что они собираются создавать петицию со студентами и активно обсуждают ее в Доме журналистов на Никитском. Больше я ничего не знаю.

- Но изменит ли что-то эта петиция?

- Ну, как сказать… Вообще все эти мирные акции, демонстрации, шествия, петиции — они, конечно, внешне вроде бы ничего не меняют. Но меняют внутренне очень много. А насильственные действия вроде революций, наоборот: внешне много что выглядит по-другому, а по сути мало что меняется. Поэтому, мне кажется, что такие мирные акции протеста нужны исключительно во всех областях — как личных, так и коллективных. Они меняют атмосферу в обществе, а это самое главное.

- Коллеги вас поддерживают?

- Я получил много писем, звонков и личных слов. Несколько человек подошли ко мне и сказали, что не только поддерживают, но и готовы уйти в знак протеста из МГИМО. Я их уговаривал этого не делать. Не знаю, уговорил ли.

- Вы сталкивались когда-нибудь с неодобрением ваших высказываний со стороны ректората?

- Да, и не раз. Меня даже просили, когда я пишу политические статьи или высказываю какие-то свои соображения относительно политики, не указывать, что я профессор МГИМО. Ну это, конечно, секрет Полишинеля, формальность такая, и ладно. Я и не указывал. Обратите внимание, что в нашумевшей колонке в газете «Ведомости» я тоже не подписывал себя преподавателем МГИМО. Там указано, что я доктор исторических наук, профессор. Но недовольство высказывали всегда. Объясняли это тем, что не хотят навлекать неприятности на институт. Вот для этого и требовалось, чтобы я не называл свое место работы.

Когда я был ответственным редактором двухтомника «История России. XX век», тоже очень много было негативных отзывов. Были и позитивные, конечно. Но негативные, которые шли из МИДа, из кремлевской администрации, заставили ректора мне позвонить, выяснить ситуацию.

- А в этот раз тоже звонили из Кремля?

- События развивались следующим образом: 5 марта проректором МГИМО мне была вручена официальная бумага от имени ректората. В ней говорилось, что мои действия и мои слова относительно российской политики на Украине, в первую очередь моя статья в газете «Ведомости», вызывают возмущение и считаются неприемлемыми для членов профессорско-преподавательской корпорации МГИМО. А если вы посмотрите на сайт, то там вывешено объяснение, где сказано, что я нарушил корпоративную этику, неоднократно выступая против линии… так и хочется сказать — партии… но нет — линии МИДа и правительства РФ. Тут понятно, что инициатива идет не из вуза. Ректор Анатолий Торкунов был против моего увольнения. Давили сверху — из Кремля.

Понятно, что мне это решение тоже было непросто принять. Я начал работать в МГИМО еще в 2000 году. Насколько я знаю, все это время меня считали неплохим профессором. И никогда речь не шла об увольнении. Даже тема такая не поднималась. Были разговоры, там «согласен — не согласен», «какие-то вещи не делай»… Но чтобы уволить…Наоборот, говорили, что ценят как хорошего преподавателя.

- Что, по-вашему, поменялось?

- То, что произошло сейчас, говорит не столько о проблемах МГИМО, сколько об изменении духа нашего политического режима, который от демократического и правового окончательно возвращается к советскому. И это, в общем-то, видно. То есть к режиму, когда любое инакомыслие считается преступлением. У нас уже в Думе все голосуют единогласно — так было именно в советское время. Я помню все это прекрасно. Но подобных цифр вообще не бывает просто по законам человеческой массовой психологии. У нас уже средства массовой информации, которые позволяют себе серьезную критику режима, закрываются. Ну а профессора увольняются.

Все это очень и очень плохие признаки. Это признаки сознания, которое не было выкорчевано ни при Ельцине, ни при Путине. Посмотрите, у нас же и статуи Ленина остались, и названия улиц по всей стране. А если оно не выкорчевано, то оно вернется. Неслучайно в Германии была длительная программа для уничтожения всего нацистского. А у нас декоммунизации не было. И вот результат — мы возвращаемся в тоталитарное вчера.

- Услышат ли вашу критику в этом тоталитарном вчера?

- Вы знаете, вот в этом как раз и есть главная беда тоталитарных режимов. Не желая слушать критику и боясь ее, они сами себя ставят в уязвимое положение. Потому что их только хвалят, а, естественно, они совершают ошибки. Эти ошибки не критикуются, так как все боятся. Поэтому все это приводит к гибели режима. Это уже было с Советским Союзом, и мы сейчас идем по этому пути. Если бы власть считала, что критика не только возможна, но и необходима, тогда у нее был бы шанс оздоровить свою политику. А так она все больше и больше будет загонять себя в болезненное состояние. Я бы не отказался от своей позиции, потому что вижу, как описанный мной сценарий все быстрее реализуется на практике. Я сделал то, что считаю необходимым. Это естественно.

- Вы понимали, что рискуете, сравнивая сегодняшнюю Россию с нацистской Германией? Такие сравнения воспринимаются у нас весьма болезненно.

- Да. Правда, в моей колонке нет сравнения Путина с Гитлером. Я не писал, что действия Путина в точности копируют поведение Адольфа Гитлера. Но какие-то моменты их политики действительно схожи. Ведь сам процесс присоединения Крыма — типичный аншлюс. Видимо, наибольшее раздражение возникло как раз потому, что для политика нет ничего хуже, чем аналогия с фашизмом. Как историк, я действительно вижу сходство этих вещей. И страх за свой народ, за свою страну, боязнь, что мы через несколько лет окажемся на дне войны, расчлененные и обесчещенные, как Германия, — все это и заставило меня пойти на риск. А как иначе? Я же гражданин. Я считаю необходимым делать то, что обязан гражданин.

- Но различия между действиями России в Крыму и планами Гитлера вы все же видите?

- Если говорить об аншлюсах, то различие только во внешних факторах. Тогда Германии это сошло с рук главным образом потому, что мир боялся коммунизма и Сталина больше, чем Гитлера. Поэтому сошел с рук и аншлюс Австрии, и Судеты, и Чехословакия, и даже Польша. Сейчас более агрессивной державы, чем Россия, нет. Впервые после 1945 года одна страна отхватила и присоединила себе кусок другой страны. Это совершенно нельзя сравнивать с ситуацией в том же Косово. Там тоже были нарушены некоторые принципы, но все-таки никто Косово к себе не присоединял. Речь шла о спасении мусульман от сербов. Это, скорее, напоминает Карабах, Абхазию, Осетию. А прямой аннексии после 1945 года не было никогда. Это беспрецедентный случай, напоминающий период, непосредственно предшествующий началу Второй мировой.

- В таком случае можете предсказать, к чему мы идем?

- Мне трудно сказать. Вообще я оптимист по натуре. Именно это и позволило написать мне уже упомянутую статью. Мне кажется, что это такой судорожный последний рецидив советского. Что скоро мы станем перед фактом фиаско этой нашей политики, действий нашего правительства в Крыму, Украине. Вместе с этим произойдет и потеря иллюзий относительно того, что мы восстанавливаем советскую империю. И станет ясно, что все, что мы можем сделать, — это строить новую демократическую Россию. И это уж точно будет лучше.

Беседовала  Екатерина Курмышева

КОНТЕКСТ

06.02.2017

Подлежит обслуживанию исподтишка

Операторам «большой тройки» разрешат не приходить в Крым: Роскомнадзор скорректировал для них условия получения лицензии

01.02.2017

Ударная всероссийская

Студенты МГУ поедут на стройку Керченского моста, где получат уникальные практические навыки под руководством ведущих специалистов

18.01.2017

Работа над ошибками

Президент Молдавии Игорь Додон провел в Москве переговоры с Владимиром Путиным