Константин Северинов

Константин Северинов

заведующий лабораторией Института молекулярной генетики РАН, д. б. н.

23.01.2014

Тонкости научной бухгалтерии

Слепо копируя зарубежную систему финансирования науки, мы рискуем оказаться в роли мартышки, не знающей, на какое место ей надеть очки

Фото: shutterstock.com

Фундаментальные научные исследования будут переведены на гранты. На прошлой неделе Владимир Путин поручил правительству изменить механизмы финансирования науки. По мнению президента, бюджетные ассигнования на федеральные целевые программы (ФЦП) должны быть прекращены, так как грантовое финансирование таких исследований эффективнее. Замена целевых программ грантами формально позволит ученым перестать делать вид, что они продают государству какой-то нужный ему продукт, а государству — делать вид, что оно в этом продукте (в моем случае, например, это особенности экспрессии генов у бактерий) заинтересовано. Ведь как было раньше? При получении бюджетных госконтрактов по различным целевым программам проводились конкурсы и тендеры, но в большинстве случаев дальше видимости дело не шло. Для победы необходимо было снизить цену и время выполнения работ: «ученые обязуются получить научный результат (опубликовать статью, защитить диссертацию) за 80% от максимальной, установленной государством цены и за 11 месяцев, а не за год». В общем, маразм. Притом отчетность по этим бюджетным контрактам была безумная и не имела никакого отношения к основному вопросу: получены ли новые научные результаты, которые оценены международным научным сообществом и опубликованы в высокорейтинговых научных журналах? Так что большой неожиданностью поручение Путина не стало. Правда, намерение разом прекратить бюджетное финансирование научных (будь то фундаментальные или прикладные) исследований сильно напрягает. С финансированием прикладной науки все более или менее понятно. Деньги на прикладные исследования должны идти от заказчиков из конкретных отраслей экономики или компаний, которые заинтересованы в результатах и планируют в недалеком будущем превратить их в реальную прибыль. С фундаментальной наукой сложней: у нее конкретного заказчика нет. Просто любое цивилизованное государство выделяет некоторые средства на получение фундаментальных знаний об обществе и о мироздании. Сложившиеся пропорции бюджетного и грантового финансирования в разных странах различные. В США конкурсное финансирование действительно составляет львиную долю ассигнований на фундаментальные исследования. И, конечно, нам хочется такое чудо завести и у себя — в надежде повысить качество российских научных исследований, чтобы попытаться восстановить утраченный статус научной сверхдержавы. Но тут мы рискуем оказаться в роли мартышки, которая не знала, на какое место ей надеть очки. Как правило, заявка на грант, поступившая на конкурс, рассматривается учеными-экспертами. Оценивается ее научный уровень и уровень коллектива заявителей, и после сравнения с другими заявками из близкой научной области выбираются победители. В фундаментальной науке одним из важнейших критериев оценки является прошлый и ожидаемый уровень научных публикаций. Опыт США показывает, что такой механизм хорошо работает, когда есть возможность удовлетворить каждую третью или хотя бы каждую пятую заявку. Но сегодня даже эта отлаженная американская система становится объектом серьезной критики. Вызвано это сокращением бюджета. Сейчас, когда финансируется лишь каждая десятая заявка, резко повышается элемент случайности, система перестает отбирать достойные заявки, а взамен превращается в лотерею. Для того чтобы гранты стали действенным инструментом стимулирования эффективности научных исследований, надо знать, как организовать грамотную систему экспертизы, которая будет выявлять наиболее ценные и качественные заявки. Ну и хорошо бы добиться такой малости, как своевременное и бесперебойное поступление средств к грантополучателям. К тому же гранты должны быть достаточно крупными и долгосрочными, чтобы позволить провести исследование. В них должны быть средства не только на зарплаты, но и на оборудование и реагенты, необходимые для выполнения работ. Как будет в нашем случае — покажет время. Очевидно одно: успех нынешних реформ зависит от того, будет ли вновь создаваемая система свободна от национальных особенностей конкурсного финансирования науки. Ведь если система начнет пробуксовывать, это вызовет массовое недовольство, ухудшит, а не улучшит и без того тяжелое положение фундаментальной науки в нашей стране и даст повод критикам из академической верхушки говорить: «Мы же вас предупреждали, что грантовая система не годится для России!» Надо только понимать, что если это случится, то не потому, что система грантов плоха, а потому, что очки надевали не на то место.