Сергей Шелин

Сергей Шелин

Обозреватель информационного агентства «Росбалт»

27.02.2017

Это страшное слово на букву «Р»

Власти на ходу переделывают сценарий подачи юбилея–1917. Придать нескандальный вид своему ужасу перед самодеятельностью простонародья им никак не удается

С самого начала было ясно, что столетие революции станет для нашего режима идеологической головоломкой. Уклониться от празднования столь грандиозных событий трудно, но поднести их в приемлемой для путинской эпохи форме – еще труднее. Само слово «революция» вводит казенных агитаторов в такой ужас, что его заменяют иносказаниями наподобие «майдана».

Предварительный сценарий юбилея явно рождался в муках и предполагал серию ритуальных примирений белых с красными, венцом которой станет возведение монумента, разъясняющего публике, что у тех и других была «своя правда».

На бумаге смотрелось гладко, хотя и было выдумкой. Большую часть жертв революции составили не белые с красными, а миллионы обывателей города и деревни, умерших от голода или убитых в погромах и грабежах.

Не говоря о том, что, например, социалистов‑революционеров, гонимых как большевиками, так и их врагами, а позднее истреблявшихся советским режимом, было в 1917‑м в несколько раз больше, чем большевиков.

Наличием «своей правды» у всех вышеперечисленных решили не заморачиваться. Но даже и в предельно суженном виде доктрина «примирения» оказалась неприложимой к практике.

Попытки установить в Петербурге памятные доски Маннергейму и Колчаку закончились тем, что первую из них пришлось снять, а вторая, регулярно заливаемая черной краской, превратилась в головную боль для властей.

Российский правящий класс, происходя почти поголовно из красных, очень любит белых. Но это чувство, во‑первых, не разделяется народом, вполне к ним равнодушным, а во‑вторых, поднимает на борьбу малочисленные, но задорные группы левых активистов. Задуманное мемориальное благолепие обернулось скандалом.

Впрочем, небольшим. Прологом февральского юбилея стал куда более мощный скандал – из-за передачи РПЦ Исаакиевского собора.

«Передача собора в год столетия революционных событий призвана стать символом примирения… Мир вокруг возвращенных церквей должен стать олицетворением согласия и взаимного прощения – белых с красными, верующих с неверующими, богатых с бедными». Так сказал патриарх Кирилл в полном соответствии со сценарием юбилея.

Но в вопиющем противоречии с жизнью. Полтора десятка лет верующие мирно молились в Исаакии, а все прочие безвозбранно его осматривали. Но стоило разыграть акт «примирения и прощения», как поднялись протесты, которых давно не видывали. Причем противников передачи собора, среди которых было и большинство рядовых православных, оказалось гораздо больше, чем сторонников.

Подчиненные патриарха, свободные от пут высокой политики, не стали маскироваться. «… Февральская революция ввергла Отечество в страшную пучину… Сто лет спустя происходят те же процессы и преследуются те же цели. Под видом протеста против передачи Исаакиевского собора Церкви осуществляется попытка формирования майдана в России… Перед нашими глазами должны зримо всплывать образы февраля 1917 года, а мы слепо начинаем повторять ошибки столетней давности – идем за людьми, последователями революционеров 1917 года…»

Протоиерей Димитрий Василенков успел честно сформулировать охранительное неприятие Февраля как раз накануне того, как анонимный кремлевский приказ о заморозке передачи собора замкнул ему уста. Согласимся, что у протоиерея «своя правда» есть, а вот в высочайше утвержденном юбилейном сценарии она и не ночевала.

РПЦ канонизировала Николая Второго. Он – святой. Какое может быть «примирение» у последователей великомученика с потомками его мучителей–красных? Не «прощать» потомки красных должны потомков февральских побежденных, а слезно перед ними каяться. Ввиду симфонии наших властей и РПЦ можно было бы ожидать корректировки сценария примерно в этом направлении. Но такое как раз и невозможно.

Февральская революция была антимонархической, антиклерикальной, антиистеблишментарной и по духу своему социалистической, пусть и в эсеровском, а не в большевистском понимании этого слова. Таков был выбор страны. Последующие большевистские и небольшевистские жестокости его не отменили. Сегодняшняя Россия – страна потомков красных и тех, кто к ним присоединился.

Подавать этот юбилей то ли под чисто охранительным соусом, то ли смешивая пополам революционность с контрреволюционностью – значит, превращать акции памяти в скандальный и небезопасный для властей балаган.

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ

КОНТЕКСТ

15.11.2017

Рождение Белой гвардии: правда и мифы

100 лет назад в России была сформирована Добровольческая армия

27.02.2017

Революция неиспользованных возможностей

100 лет назад Россия упустила шанс на демократическое преобразование страны. Уроки Февраля 1917-го не выучены до сих пор

27.02.2017

Восстание очереди

Действительно ли нехватка хлеба стала толчком для Февральской революции