Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас
Михаил Субботин

Михаил Субботин

старший научный сотрудник ИМЭМО РАН

05.10.2016

Бюджет в тришкином кафтане

После многолетних разговоров о реформах – о налоговом маневре, НДД и НФР – все свелось к банальному переделу: поменьше пошлина для экспортеров, побольше НДПИ для всех

В последнее время резко оживилась дискуссия о том, какие налоги предстоит заплатить нефтегазовым компаниям, – скоро стране предстоит принимать бюджет. Осень на дворе, а определенности нет как нет. А ведь речь идет об отрасли, где масштабы инвестиций, а значит, и риски таковы, что они предполагают особые требования к стабильности, т. е. неухудшению экономических условий проектов.

Неожиданно выяснилось, что самый большой оптимист в правительстве – министр финансов Антон Силуанов, который заявил, что доходы нефтегазового сектора в РФ в 2017 году вырастут, несмотря на дополнительные налоговые изъятия: «В реальном выражении этот сектор не пострадает, наоборот, произойдет продолжение роста доходов в нефтегазовом секторе».

Либо он точно знает, какой будет мировая цена на нефть и курс национальной валюты, либо это не более чем ритуальная попытка успокоить компании на фоне грядущих неприятностей: в 2017–2019 годах планируется изымать дополнительно по 50 миллиардов рублей в год от НДПИ на нефть и уже в 2017 году получить дополнительно 100–170 миллиардов рублей налогов за счет повышенного НДПИ от «Газпрома».

Неясность сохраняется не только в вопросе, о каких все-таки суммах изъятий идет речь. В правительстве обсуждают еще и возможность обнуления экспортных пошлин на нефть и нефтепродукты, с тем чтобы реализовать эту идею после 2019–2020 годов, не определен и механизм перераспределения денег обратно в нефтепереработку, т. е. тот объем субсидий, который необходимо оставить, чтобы заводы, которые поставляют нефтепродукты на внутренний рынок, были рентабельны, и т. п.

Очевидно одно: после многолетних разговоров о реформах – о налоговом маневре, о НДД и НФР и т. п. – дело в итоге привычно свелось к банальному переделу: поменьше экспортная пошлина для экспортеров, побольше НДПИ для всех… А в сумме – прирост доходной части бюджета. Это означает, что один налог с оборота заменяется на другой, а все разговоры про налогообложение прибыли так и остаются разговорами. Хотя шанс на то, что какие-то проекты в порядке эксперимента будут переведены хотя бы на НДД или НФР, остается…

Ожидается, что и нефтяники, и газовики справятся с возросшим налоговым бременем. В частности, летом прозвучали оценки относительно ненужных проектов «Газпрома» в размере 2,4 триллиона рублей (невостребованные добычные мощности, затраты на неэффективные трубопроводные проекты и др.), однако корпорация по состоянию на 30 июня 2016 года накопила ликвидности 1,4 триллиона рублей против краткосрочного долга 564 миллиарда рублей, что никак не свидетельствует о чрезмерной налоговой нагрузке.

Отрасль показала поразительную изворотливость, умение выживать и выходить на рекордные уровни добычи в неблагоприятных условиях, когда говорить об отвратительном инвестиционном климате само по себе банальность. Очевидно, что рост налогов заставит компании сокращать инвестиционные программы, что через несколько лет может аукнуться в их добыче.

Неповоротливая, не учитывающая различия в затратах на разных месторождениях налоговая система была создана в начале 2000‑х с помощью введения НДПИ и замораживания режима СРП. Через несколько лет дифференцированный подход к налогообложению в недропользовании все-таки пришлось вводить «сверху» – через налоговые льготы.

И добыча в последние годы росла главным образом за счет месторождений, которые получили налоговые льготы. Беда в том, что за это время таких льгот выдали столько, что уже, кажется, и сами авторы в них запутались: одним проектам этих льгот мало, а другие вполне могли бы работать и без них. Льготы, в отличие от оценки инвестиционной привлекательности отдельных проектов, – инструмент грубый и потому работает «через раз».

Потери от возросшего НДПИ в ходе налогового маневра частично компенсируют экспортерам, а у остальных – проблемы. Это означает удар по конкурентной среде, по малому и среднему бизнесу… Как тут не вспомнить, что сланцевую революцию в США совершили тысячи маленьких компаний на венчурных условиях. Это не про Россию – тут малому бизнесу ничего не светит, кроме обещаний. 

КОНТЕКСТ

30.09.2018

Переходим на своё

Продажи отечественного вина уверенно растут

12.02.2018

Робин Гуд на две недели

Bloomberg подсчитал, что Алексей Мордашов мог бы полностью финансировать правительство России в течение четырнадцати дней

09.02.2018

Успеть до рассвета

В США начался формальный «шатдаун», который может закончиться уже через несколько часов