Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас
Дмитрий Быков

Дмитрий Быков

писатель, публицист

16.01.2016

Спокойная Россия

Дмитрий Быков о том, почему население не боится кризиса, несмотря на плохую ситуацию в экономике

Во многих российских городах жизнь мало изменилась со времен СССР Фото: Наталья Львова/«Профиль»

Кризис есть, а паники нет. Объяснений тому предлагается множество, и самое распространенное связано с нашей национальной историей: никогда хорошо не жили, так незачем и начинать.

Возвращение в кризис – как бы обретение давней идентичности, потому что пушкинский старик, увидав старуху перед разбитым корытом, скорей обрадовался, чем огорчился. В сказке об этом ничего не сказано, но вряд ли он накинулся на старуху с проклятиями. Скорей, ему не нравилось, когда она возжелала стать – и стала – столбовою дворянкой. Неловко как-то, беспокойно, вон и море тоже волнуется. Я много раз замечал, что наши люди с тайным облегчением начинают закупать гречку, соль и спички: богатство в нашу парадигму не вписывается. Ведь мы самые духовные и, следовательно, самые бедные.

В сытые годы все ощущали тайный изъян, неадекватность, разрыв шаблона. Хипстеры должны помнить двойственное к ним отношение. Сергей Капков как раз пал жертвой этой двойственности: с одной стороны, хорошо, что у нас завелась сытая молодежь, строятся парки и печатается умный глянец. Все это как бы признак растущей экономики, isn't it? С другой – какие-то они не наши. Они еще, чего доброго, свободы захотят. Нынешняя ситуация тем и прекрасна, что не предполагает свободолюбия. Российская история подсказывает, что народ начинает беспокоиться, когда у него все есть. А когда он разорен, у него одна забота –  детей прокормить да ночь продержаться.

Другое объяснение сводится к тому, что и кризиса-то никакого нет, по крайней мере пока. Можно подумать, что кто-то действительно очень хорошо жил. В том и штука, что все улучшения последних – так называемых тучных – лет касались ничтожно малой прослойки населения, которая потому и не паникует, что успела благополучно свалить. Все же было понятно, и не только тем, кто наверху: просто верхние – более мобильные. Надеяться на вечную нефтяную конъюнктуру никто не мог, и даже такие романтики, как я, полагающие главным двигателем истории не корысть, а Мировой Дух, – отлично понимали, что в своих границах никакой авторитаризм не удержится. Ему непременно надо расширяться, для внутренних зажимов нужны внешние оправдания, и вообще российским властям некомфортно в мирной обстановке, ибо отсутствует универсальное объяснение: все нам вредят, англичанка гадит, немцы не могут простить Победу, американцы вообще жаждут однополярной гегемонии, с японцами не все ладно и китайцы никогда не любили нас по-настоящему. Россия лучше всех, а таких хороших никак нельзя любить – им все завидуют. Мало того, что у нас масса природных богатств, – у нас еще и правильная вера, и особенная доброта; ясно было, что такой набор успехов и добродетелей неминуемо ведет к войне, и мы влезем в нее при первой возможности. А дальше оппозиция автоматически переформатируется во врагов, выборы можно отменять под предлогом военного положения, а все экономические трудности объясняются враждебным окружением и вредительством несогласных. Все это было очевидно еще в 2008 году, и никакой 2012-й ничего нового не принес – кроме, разумеется, новых ухудшений, запрещений и абсурдов; все, кому могло стать хуже, либо уехали, либо затаились. А остальным условным 86 процентам о чем беспокоиться? Им никогда не было хорошо, потому что нефтяное благополучие сулило им максимум ежегодную Турцию (а поскольку примерно две трети российского населения и загранпаспорта сроду не получали, им и отпадение Турции не мешает). Посмотрите на жизнь российской провинции, на фоторепортажи оттуда, проанализируйте ситуацию с тамошней безработицей, и вы поймете, что особенной требовательности попросту негде взять. Я лет тридцать разъезжаю по стране – сначала с командировками, потом с выступлениями, – и не вижу никаких особенных различий, разве что автомобили стали чуть менее подержанными да Дальний Восток окончательно китаизировался.

Все, кого кризис мог коснуться, связаны круговой порукой лояльности, поскольку зависят от властной «кормушки»; всем остальным настолько нечего терять, что доллар по сотне вряд ли заставит их разувериться в телевизоре. Конечно, они телевизору не верят, но бесконечное фрик-шоу российской пропаганды их по крайней мере развлекает; а холодильник – что холодильник? Люди, выживающие в лучшем случае на 10 тысяч ежемесячно, вряд ли чему-нибудь удивятся. Да, если честно, они с семидесятых не очень изменились. Только теперь вместо «огоньковских» классиков на полках стоит Донцова.

Есть и третье объяснение, особенно актуальное после недавних московских снегопадов. Я увидел в это время Москву, которой, кажется, не наблюдал еще никогда: ночами она была абсолютно пуста, и чистили ее очень выборочно. Да и днем машины буксовали в снегу, и пресловутые тысячи единиц снегоочистительной техники как-то растворились в городе, почти не попадаясь на глаза. В чем дело? А дело в том, что особенно стараться незачем. Современная Россия дает любопытный материал для психологических наблюдений (больше, в сущности, ни для чего, но и на том спасибо): оказывается, где нет перспектив – там нет и страха, и вообще эмоций. Что можно сделать? Что может измениться? Официальные патриоты, на которых тоже любо-дорого смотреть, настолько они наглядны, уже освоили новую риторику: русский мир больше не упоминается. Вопрос один: да, все очень плохо, но что вы можете предложить? Коней на переправе не меняют, как мы помним еще с 1996 года. Да их вообще не меняют: предадим ли мы наших коней?! Нет, мы вокруг них еще тесней сплотимся, даже если они уже загнаны, да и никогда, если честно, особенно не скакали. Только копытами стучали очень громко, это да. Хорош или плох Путин, – они теперь позволяют себе даже такие обертона, – но без него будет хуже. И это совершенно верно: Россия давно в тренде на понижение, победы стоят ей все дороже, а поражения почти не осознаются. После Путина безусловно будет хуже. И при Путине тоже. Хуже будет в любом случае. Как писал автор этих строк ровно тридцать лет назад (интересно все-таки иногда быть правым), «и мы стремимся бесполезно по логике дурного сна вперед – а там маячит бездна; назад – а там опять она. Мы подошли к чумному аду, где, попирая естество, сопротивление распаду катализирует его».

Вот почему Россия так спокойна: где нельзя ничего изменить – там нечего и бояться. Какая разница – с Путиным или без Путина? Допустим, что восстановление свободы слова и люстрация, о которой столько спорят, доставили бы несколько приятных минут незначительной части населения. Но эта часть так невелика... а шевелиться так холодно... Замерзающему в снегу тоже не хочется шевелиться, да на известной стадии это уже и бессмысленно. Так что в словосочетании «спокойная Россия» одна буква становится все более лишней.

КОНТЕКСТ

12.09.2016

Губернаторы на вылет

Центр развития региональной политики составил «Кремлевский рейтинг» глав регионов, которых ждет увольнение по итогам сентябрьских выборов

15.06.2016

Чечня шагает впереди

«Профиль» представляет рейтинг инвестиционной динамики регионов. В лидерах – нефтегазовые регионы и Северный Кавказ

08.03.2016

География бедности

Благополучие россиян зависит не только от места их региона на карте