09.06.2015 | Екатерина Буторина

От любви до ненависти

Почему россияне стали бояться американцев и считают лучшими друзьями китайцев

Китайские туристы на Дворцовой площади. Фото: Интерпресс /ТАСС

Есть ли враги у России? Утвердительно на этот вопрос в ходе проводившихся в 1989 году ВЦИОМ общенациональных исследований отвечали лишь 13% россиян. «Зачем искать врагов, если все беды заключаются в нас самих?», – такой вариант ответа выбрали тогда 47% респондентов.

Спустя почти четверть века после распада СССР восприятие окружающего мира в корне изменилось: согласно опросу «Левада-центра» конца прошлого года, 84% граждан суверенной России уверены в наличии внешних врагов. А в начале этого года «Левада-центр» зафиксировал исторический рекорд враждебного отношения к США – 81%. Так же резко изменилось и восприятие друзей –дружба сдвинулась с запада на восток, и лучшим нашим другом стал Китай. По январским замерам того же социологического центра, 80% граждан позитивно воспринимает эту страну. И в восприятии россиян Китай сравнялся с давнишним нашим другом – Белоруссией.

С начала 90-х и до нынешнего времени восприятие врагов и друзей постоянно менялось. Первые строчки «черных» или «белых» списков занимали то одни, то другие страны, уровень симпатии или антипатии к тем или иным ближним и дальним соседям то рос, то падал. Безусловно, большинство россиян не посвящено в тонкости газовых и нефтяных контрактов, сделок крупного бизнеса и нюансы дипломатических договоров. Свое отношение к внешнему миру они формируют в зависимости от того, какие сигналы – позитивные и негативные – им посылают с различных трибун.

По телевизору сказали»

Именно так складывается «образ врага» или «образ друга». По определению профессора кафедры социологии Российского химико-технологического университета им. Менделеева Геннадия Козырева, это «оценочные характеристики, сформированные в общественном сознании». «При этом “враг” и его “образ” могут значительно отличаться друг от друга, так как восприятие отражает не только объективную реальность, но и оценочные интерпретации, и эмоциональные компоненты перцепции. На формирование “образа врага” оказывают влияние стереотипы и установки, мифы и предрассудки, присущие массовому сознанию». (журнал «Социологические исследования», 2008 год, №1). Такое восприятие обусловлено и различными источниками информации, в том числе СМИ, которые способны «целенаправленно формировать определенный имидж “врага”». По мнению Козырева, эти образы могут передаваться из поколения в поколение, меняться от эпохи к эпохе, исчезать и возрождаться вновь.

Согласно сравнительному исследованию российского медиа-ландшафта, проведенному «Левада-центром» в июне 2014 года, для 92% россиян основным источником информации (а для 85% и единственным) в последнее десятилетие остается телевидение, 25% формируют мировоззрение по рассказам друзей, родных и соседей. Если в 2009 году интернет-издания читали 9%, то теперь – 24%, а вот газеты, наоборот, в 2003 году читали 39%, теперь только 28%, количество радиослушателей сократилось с 41% до 18%. Данные по соцсетям начали собирать только в прошлом году – оттуда информацию получает 11% граждан.

По словам заместителя «Левада-центра» Алексея Гражданкина, «чем дальше от человека находятся вещи и явления, тем легче он соглашается с оценками, которые ему навязывают. Поэтому представления о зарубежных странах и об отношении их к России формируются у россиян в основном с помощью медиаресурсов».

«Медовые 90-е»

Первое десятилетие суверенной России называют «медовым месяцем» в ее отношениях с Западом. Так, в 1991 году, согласно опросу ВЦИОМ, к США относились положительно 79% россиян. В 1993 году «очень хорошо» воспринимали Соединенные Штаты 27% – это наивысший бал этой страны за всю современную историю. «Хорошим» и «скорее хорошим» было отношение 70% граждан к странам Европы. Почти все первое десятилетие (до 1999 года) суверенной России количество тех, кто относился к США «очень плохо» не превышало 8%, а к Европе – 3%. Запад любили, Западу подражали, о Западе мечтали. «Одним из результатов постсоветских трансформаций стало размывание образа врага в массовом сознании, – анализировал несколько лет назад настроения россиян директор Российского совета по международным делам Иван Тимофеев. - В стране обозначилась большая доля граждан, для которых Запад выступает желательным образцом для российской модернизации» («Эволюция политической идентичности России», Материалы 4 конвента РАМИ, 2007). Если в 1992 году таких граждан, по данным ВЦИОМ, было 32%, то в 1997 году их доля выросла до 47%.

Однако в 90-е неуклонно росло и количество граждан, уверенных в том, что у России есть враги. Согласно сравнительному анализу «Левада-центра» 2013 года, если в 1989 году врагов идентифицировало 13% населения, то в 1994 году – уже 41%, а в 1999 – 65%.

Поначалу образ врага был довольно размыт. На первом месте, по данным ВЦИОМ, была «мафия», которую врагом считали 35%-40%. Но в это понятие в разное время вкладывали разный смысл. Согласно пояснениям главы «Левада-центра» Льва Гудкова, в конце 80-х под мафией понимали «сращивание дельцов теневой экономики и советского партийно-хозяйственного государственного аппарата, а также ”кооператоров”, “торгашей”, “частников”». В конце 90-х мафией стали называть организованную преступность, различные ОПГ. На втором месте в списке национальных врагов была «власть» (10-12%). В это понятие включали всех – от коррумпированных чиновников до правительства и президента страны. Третьими шли «чеченские боевики», их «вражеский рейтинг» с середины до конца 90-х вырос с 10% до 16%.

Замыкал этот список «Запад», но, по словам Гудкова, представления о нем были «достаточно не дифференцированы и смутны». Туда входили США, НАТО, «финансово-политические круги, заинтересованные в ослаблении мощи и авторитета России», ЦРУ, спецслужбы и «прочие рудименты советской пропаганды времен холодной войны».

Процент позитивного отношения к США резко упал в 1999 году, когда в центре внимания оказалась бомбардировка НАТО бывшей Югославии. Это произошло, как объяснялось в проведенном тогда исследовании ВЦИОМ, «как по причине одностороннего освещения ситуации в СМИ, так и в силу возрождения стереотипов «холодной войны», усиленно вытаскиваемых на поверхность левыми и не только левыми политиками». В итоге негативное отношение к США выросло до 70%, а к НАТО – до 63%. Но согласно тем же исследованиям, 48% хотели видеть нашу Россию «подобной странам Запада – с рыночной экономикой, демократическим устройством, соблюдением прав человека», а 38% сохранили в целом хорошее отношение к США.

«Нулевые» отметки

В 2000 году, согласно опросу ФОМ, 47% россиян считали, что мире есть страны, представляющие реальную угрозу для нашей страны. Среди этой аудитории было проведено отдельное исследование, чтобы определиться, какие именно государства, по мнению граждан, наши главные враги. На первом месте оказались США (21%), на втором – Афганистан (13%), на третьем – Китай (8%), далее шли Ирак и Иран (по 4%). «Радует одно: тех, кто среди внешних врагов числил Чечню, за эти годы стало значительно меньше», – отмечали исследователи.

Артем Креминский/РИА Новости
Участница митинга движения "Антимайдан" в Симферополе.Артем Креминский/РИА Новости

В 2007 году, согласно опросам ВЦИОМ, США по-прежнему числились первыми в списке неприятелей (26%), второе место заняла Грузия (19%), третье – поделили Великобритания, страны Балтии и Украина (7%). «Левада-центр» в сравнительном анализе 2013 года привел данные ответов на вопрос, сформулированный несколько иначе. Было предложено назвать пять стран, которые, по мнению соотечественников, «наиболее недружественно, враждебно настроены к России». Места распределились примерно так же: США, Грузия, Латвия, Литва, Эстония, Украина. С мая 2005-го по май 2010-го этот порядок не менялся.

«В “нулевые” образ врага эксплуатировался эпизодически, – считает Алексей Гражданкин. –  Например, в 2007-м, когда неожиданно пошли «Марши несогласных» в Москве и Петербурге, быстро возникла история с «Бронзовым солдатом» в Эстонии. Это на короткое время позволило консолидировать общество и отвлечь его от внутренних акций протеста».

В середине «нулевых» изменился и рейтинг дружбы. Первое место оставалось за Белоруссией. Процент выбравших ее в качестве друга и союзника, по данным «Левада-центра», упал с 46% до 38% лишь в 2007-м, а в 2008-м «наиболее близким другом и союзником» Беларусь назвали 50% опрошенных. Второе место занял Казахстан (38%). В то же время опрос ВЦИОМ 2007-го поставил на первое место в списке наиболее дружественных стран Китай (21%), второе и третье места заняли Германия и Беларусь (12%). «Перемещение стран в рейтинге, безусловно, отражает событийный ряд и то, как его комментируют СМИ, – комментировал тогда результаты опроса гендиректор ВЦИОМ Валерий Федоров. – С Белоруссией спорим по поводу газа, и ее рейтинг упал, хотя всегда Минск считался главным нашим союзником».

Рекордный скачок

В январе 2011 года только 18% россиян считали, что «наша страна окружена врагами со всех сторон», подсчитал «Левада-центр». А в январе 2015 года был зафиксирован рекордный исторический показатель – наличие врагов у России признали 84% граждан. Рекорд поставили и США – 81% соотечественников назвали «в основном плохим» и «очень плохим» отношение к этой стране. Враждебными взаимоотношения двух стран считают 42%, хотя в январе прошлого года такую оценку дали лишь 4%. Похожая ситуация с Европейским союзом – «в основном плохим» и «очень плохим» свое отношения назвал 71% населения, а вражду между нами усматривает 21% (в январе 2014 года – 1%), 41% считает, что взаимоотношения напряженные. Украина получила 54% «плохого» отношения россиян, во взаимной вражде уверены 48% (год назад – 2%). Утратила статус друга Германия, которую, по данным ФОМ, в таковом качестве воспринимает лишь 6% россиян.

Крупнейшие западные страны (США, Германия, Япония, Великобритания и другие), по опросу «Левада-центра» сентября 2014 года, – это «противники России, которые стремятся решать свои проблемы за ее счет и при удобном случае наносят ущерб ее интересам». Но опрос, проведенный в марте этого года, показал, что 60% высказываются за укрепление отношений с этими странами (против – 36%).

«Массовое сознание впитывает активную риторику СМИ, – считает доктор социологических наук, директор проектов ФОМ Лариса Паутова. – Заметна и «внутренняя работа» массового сознания: актуализируются известные, еще советские установки и страхи, а текущая повестка дня, в свою очередь, корректирует их» (журнал «Геополитика и жизнь», май 2015).

Резко изменился и внешнеполитический показатель дружбы. Свой рейтинг до 80% подняла Белоруссия, согласно январскому опросу «Левада-центра», но столько же россиян назвали «хорошим» свое отношение к Китаю. «Парадокс внезапных китайских симпатий особенно заметен в любопытном опросе ФОМа, – замечает Паутова. – Выяснилось, что, несмотря на восприятие Поднебесной как ценного партнера, россияне не спешат поехать туда в гипотетическую бесплатную турпоездку. Как и ранее, они предпочитают менее дружественные страны Запада (Францию, Италию, Германию)».

«России сейчас действительно угрожают многочисленные внутренние и внешние враги», – так на вопрос «Левада-центра» в марте этого года ответили 63% россиян. Но 23% понимают, что «разговоры о врагах ведутся для того, чтобы запугать население и сделать его послушной марионеткой в руках у власти».

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ

08.06.2015

«Во внешней политике друзей не существует»

Внешняя политика от Ельцина до Путина: эксперты о том, как и почему Россия наживала себе врагов, теряла друзей и находила союзников

08.06.2015

Скажи мне, кто твой враг

Как за четверть века постсоветская Россия оказалась без союзников и друзей

24СМИ