26.03.2015 | Валерия Кущук

«У меня невысокое мнение о так называемых оппозиционных группировках»

Что западные политологи думают о российской оппозиции

Фото: Валентина Свистунова / Интерпресс/ ТАСС

У кого из лидеров оппозиции больше перспектив, почему они не могут объединиться и каковы шансы сплотить разрозненные группы недовольных россиян – об этом мы распросили политологов из Германии, Великобритании и США.

«Недовольство экономикой сплотит общество»

Дэниэл Трейсман, профессор политологии Калифорнийского университета (Лос-Анджелес, США)

В 2011-2012 гг. московские оппозиционеры не удержали волну протестов, потому что не смогли заинтересовать своими программами и лозунгами регионы. Если ситуация в российской экономике будет ухудшаться, возникнет недовольство падающим уровнем жизни по всей стране. Тогда у тех, кто способен поднять протестное движение, появится новая возможность. Это стратегия, которая сработает вероятнее остальных. Оппозиция должна внушить людям, что в политике есть альтернативный путь, который защитит их уровень жизни.

Что касается оппозиционных групп. Алексей Навальный демонстрирует храбрость, упорство и неизменное неприятие правящего режима. Но ему нужно стать лидером, который вселит веру во всех россиян, а не только в узкие круги Москвы и еще нескольких крупных городов.

Я не уверен в перспективах остальных оппозиционных групп — Кремлю удалось нейтрализовать большинство движений, которые были популярны еще несколько лет назад.

Стратегия Михаила Ходорковского — поддерживать возможность выражать независимые мнения в России. Но это приходится делать извне, и неясно, что поможет Ходорковскому кроме морального авторитета, который он приобрел за 10 лет тюремного заключения. Стратегия Алексея Кудрина иная: он пытается вести диалог и с правящим режимом, и с активистами от оппозиции. Как я понимаю, он не отказался от попыток подтолкнуть власти изменить политику к лучшему. Если политическая ситуация в стране резко изменится, Кудрин сможет быть посредником между Кремлем и теми, кто критикует власть.

И конечно, я потрясен убийством Бориса Немцова. Он был одной из центральных фигур посткоммунистической политической одиссеи в России. В последние годы Немцов не представлял угрозы для режима Путина. Он не был радикальным революционером, участвовал в диалоге с властями. У большинства россиян он ассоциировался с хаосом 90-х и не смог бы достичь успехов в политике. Он был настоящим либералом — несгибаемым, откровенно прозападным, непопулярным — таким, кого Кремлю нравилось ненавидеть. Теперь придётся найти другого.

«Больше шансов у того, кто апеллирует к национальному самосознанию»

Ханс-Хеннинг Шредер, профессор политологии Свободного университета Берлина (Германия)

Сейчас в России нарастает социальное недовольство, но я не вижу, как это могла бы использовать либеральная оппозиция. Ее воспринимают как «пятую колонну», и большинство россиян ей не верит. Не думаю, что у классической либеральной оппозиции есть шанс набрать силу, даже если она объединится. Но вот националистическое или консервативное движение может быть опасным для властей, особенно на фоне ухудшающейся экономической ситуации в стране.

У Алексея Навального — борца с коррупцией, апеллирующего к национальному самосознанию, — больше шансов стать оппозиционным лидером, но только в случае если власти позволят ему проявить себя. Навальный многое делает правильно: обличает коррупцию элит, использует новые медиа, чтобы объединить людей, интегрирует консервативные идеи в свою программу, но ему не дают двигаться вперед следователи. А вспомните региональные выборы в сентябре 2013 года, когда кандидаты от оппозиции победили в Екатеринбурге и Петрозаводске. Власти дали им возможность агитировать — и Евгений Ройзман победил.

Политики вроде Григория Явлинского не завоюют симпатии большинства: их воспринимают как людей «из 90-х» и «сторонников Запада». Сергей Удальцов и остальные леваки способны мобилизовать только маленькие группы в больших городах. Возможности Михаила Ходорковского ограничены: он может поддерживать гражданское общество и демократические институты, но именно сейчас большая часть населения ему не доверяет. А Алексея Кудрина я не вижу в рядах оппозиции: он занимает определенное место в окружении президента. Думаю, он готов стать премьер-министром в случае экономического и социального кризиса, но и тогда ему будет противостоять консервативно-националистическая группа, которая тоже входит в систему власти.

Нельзя не сказать об убийстве Бориса Немцова. Лично я воспринимаю эту смерть как окончательное убийство той России, которая могла родиться после развала СССР, но так и не родилась – возможно, теперь никогда и не родится. Поэтому я не думаю, что в ближайшие два года у оппозиции есть какие-то шансы.

«Оппозиции всегда было сложно сплотить вокруг себя людей»

Дэвид Уайт, преподаватель Бирмингемского университета (Великобритания)

Думаю, после присоединения Крыма оппозиция оказалась в сложном положении — я имею в виду «несистемную» оппозицию, а не КПРФ, ЛПДР или «Справедливую Россию». Когда я был в Москве в сентябре 2013 г., сразу после выборов мэра, настроение у большинства оппозиционных активистов было приподнятое — они уже начали готовиться к выборам в Мосгордуму в сентябре 2014, Навальный собирался зарегистрировать свою партию, договорился с ПАРНАСом и «Партией пятого декабря» о том, чтобы выдвинуть общих кандидатов после праймериз. Они всерьез думали, что их кандидаты смогут пройти в Мосгордуму, даже взять большинство — сейчас это кажется безнадежным оптимизмом. Теперь оппозиция разделилась на левых и националистов, поддерживающих присоединение Крыма и сепаратистов на востоке Украины, и либералов и демократов, которые выступают против всего этого.

Либералам сложно мобилизоваться, когда поднялась такая волна националистических и антизападных настроений. Российской оппозиции вообще всегда сложно было сплотить вокруг себя людей, за исключением случаев вроде очевидной фальсификации выборов в 2011 г.

Кто-то считает, что последствия санкций могут ослабить поддержку режима, но пока Запад воспринимается как враг России, возможности оппозиции «по европейскому образцу» сильно ограничены. Сейчас больше шансов, скорее, у левых сил, особенно если они свяжут протест против социально-экономических проблем с поддержкой политики в отношении Украины.

Оппозиционерам нужно попытаться сплотить большую часть гражданского общества, чтобы надавить на режим. Эта стратегия работала как раз во время кампании Навального, она была очень умно организована. Правда, в пользу Навальный сыграло то, что он, хотя и выдвинулся от ПАРНАСа, не ассоциировался ни с одной политической силой. Человек из его окружения рассказал мне, что это была вынужденная стратегия, цель которой — представить кандидата от широкой общественной прослойки. Так и получилось: Навальный был обязан успехом и политическим, и гражданским активистам, целой армии волонтеров, хотя у большей части команды даже не было опыта организации политической кампании.

Про Удальцова не могу сказать ничего кроме того, что он обречен много времени проводить в заключении. Однажды я приезжал в Москву на 10 дней, попытался договориться с ним о встрече — но за эти 10 дней его арестовывали четыре раза. Во всей Европе левые набирают очки на фоне экономических проблем, особенно в Греции. «Левый фронт» может повторить этот путь, но, скорее всего, он так и останется маргинальной силой. Ходорковский и Кудрин, как мне кажется, тоже стали маргиналами от оппозиции.

Я шокирован убийством Бориса Немцова. Это потрясение для оппозиции. Думаю, убийство не остановит оппозиционеров в долгосрочной перспективе, но сейчас им станет сложнее мобилизовать пассивных оппонентов режима, которые еще больше испугаются участия в митингах.

«У меня невысокое мнение о так называемых оппозиционных группировках»

Эрик Драйцер, политолог, основатель портала StopImperialism.com (США)

Прежде всего, нужно признать, что, судя по результатам опросов, президент Путин и его «Единая Россия» очень популярны — больше, чем любое западное правительство, — и это нельзя сбрасывать со счетов. Делать упор только на то, что Путин — автократ, — значит исказить политическую реальность России и перечеркнуть его заслуги по улучшению экономических показателей, укреплению авторитета страны. У популярности Путина есть и другие причины: возродившаяся национальная гордость, патриотизм и национализм. Они отчасти развились благодаря усилиям правительства, отчасти — в результате унижений и приватизации ельцинской эпохи. Так что это благодаря Путину народ объединился, и оппозиции сложно это принять.

К сожалению, российская оппозиция позволила сделать себя продолжением антипутинской западной внешней политики. Поэтому оппозицию не любят даже те россияне, которые не поддерживают политику Путина, его партию и саму идею госкапитализма.

Если оппозиция серьезно намерена объединить силы, составить конкуренцию властям, ей необходимо решительно отказаться от западной поддержки. Оппозиция должна признать, что нельзя больше позволять унижать Россию неолиберальным капиталистам и МВФ с его шоковой терапией, нельзя больше быть их марионетками. Пока оппозиция не откажется от интересов Запада, она не продвинется вперед. Нужно, чтобы в России выросла новая оппозиция, не подверженная влиянию Запада.

В общем, я невысокого мнения о представителях оппозиционных движений. Навальный — преступник, за плечами которого сомнительные махинации. Его политическая кампания — результат маркетинга, а не заслуга лидера. Большая часть населения считает Навального чудаком, он не жизнеспособен как политик.

Удальцов говорит как левый политик, но по сути таковым не является. Он может говорить о национализации, о других важных вещах, но все это только слова.

Ходорковский — конченый преступник. Он нажил свои миллиарды, потому что вел себя как экономический стервятник, эксплуатировал природные ресурсы, которые принадлежат государству. Из олигархов, появившихся в дни паразитирующего капитализма, он самый выдающийся. Ходорковскому повезло, что его выпустили. И реальной политикой он не занимается, потому что он не нужен людям. Он портит все, к чему прикасается. Только на Западе, где большинство совсем не понимает российскую политику, Ходорковского возводят на пьедестал как чемпиона демократии и главенства закона. Он стал мучеником благодаря пиару: о нем сняли множество документальных фильмов, в которых игнорируют его преступления. Россияне не настолько глупы, чтобы позволить этому преступнику и его лакеям пробраться во власть.

«Кто я такой, чтобы учить оппозиционеров?»

Юлиус фон Фрейтаг-Лорингхофен, руководитель проектов Фонда свободы Фридриха Науманна (Германия)

Я скептически отношусь к восстаниям: они питаются преувеличенными надеждами, которые не сбываются. Три года назад протесты, правда, казались реальной угрозой режиму, и поэтому исчезли многие политические свободы. К тому же в 2014 году подключилось телевидение, которое рассказывает, что Запад ‑ враг России, а оппозиция — «пятая колонна».

В общем, поддержка президента превышает 80%, и вероятность восстания уменьшилась. Однако многое зависит от того, сможет ли президент закончить войну на Украине и выйти из экономического кризиса.

В том, что оппозиции не позволяют высказываться на телевидении и участвовать в выборах, виноват Кремль. А в ограниченном для маневра пространстве оппозиционерам сложно оставаться спокойными и сотрудничать друг с другом. Важны и идеологические разногласия: я понимаю либералов, которым не нравятся демонстрации «Левого фронта» с призывами к «новому 1937», и то, что националисты называют жителей центральной Азии животными.

Сегодня, думаю, самый сильный оппозиционный лидер ‑ Навальный.

Левые движения тоже сильны, и они станут еще сильнее по мере того, как будет ухудшаться экономическое положение.

Я считаю, что любая оппозиция должна не только критиковать власть, но и предлагать альтернативу, фокусироваться на конкретной политике, а не на личностях. Но кто я такой, чтобы учить оппозиционеров? Я восхищаюсь их выдержкой в эти сложные времена, когда нет надежды на быстрый успех.

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ

19.03.2015

Бурный рост на рынке консерватизма

Чем грозит отсутствие цельной государственной идеологии

01.03.2015

Варианты страха

Что открыла смерть Немцова

28.02.2015

«Это результат ненависти, которую пропагандирует наша власть»

Соратники и оппоненты Бориса Немцова — о том, почему его убили, кому это выгодно и что будет дальше

28.02.2015

Борис Немцов: «Некоторые говорят, что я должен был убить Путина»

Что говорил один из главных российских оппозиционеров о готовящемся марше 1 марта в Москве, войне на Украине и противостоянии с властью

КОНТЕКСТ

29.11.2016

Жертвы и палачи

Количество палачей и жертв в родословных у всех фигурантов российской истории примерно одинаково. Но построить на этом национальный консенсус невозможно

12.10.2016

Клятва в неверности Китаю

Церемония присяги депутатов законодательного совета Гонконга обернулась скандалом

14.04.2016

Путин посоветовал не бороться с оппозицией «крайними способами»

Путин посоветовал не бороться с оппозицией «крайними способами»

Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас

24СМИ