logo
17.06.2018 |

Оружие из черного золота

В 1973 году Западу предъявили ультиматум, на который он не нашел ответа

Закрытые колонки, перестрелки из-за топлива – все это в памяти американцев прочно связано с нефтяным эмбарго, введенным ОПЕК Фото: Alamy Stock Photo⁄Vostock Photo

«Попытки каких-либо внешних сил получить контроль над регионом Персидского залива будут рассматриваться как посягательство на жизненно важные интересы Соединенных Штатов Америки, и такое нападение будет отражено любыми необходимыми средствами, в том числе военной силой».

Эти слова Джимми Картер, 39‑й по счету американский президент, лауреат Нобелевской премии мира, произнес в 1980‑м во время ежегодного доклада конгрессу о положении дел в стране. Они легли в основу так называемой «Доктрины Картера» – американской внешнеполитической программы, отдельные положения которой актуальны и по сей день.

Но принадлежат эти слова не Картеру. Их вписал в текст его советник по национальной безопасности Збигнев Бжезинский. Особо трудиться над тем, чтобы убедить соратников президентской администрации, ему не пришлось: все понимали, что нужно любой ценой удержать Советы подальше от Персидского залива и не дать Москве в руки ключ от главного нефтяного источника планеты. Слишком хорошо в США помнили, что происходит, когда поток нефти внезапно иссякает: и десяти лет не прошло с того момента, как президент Никсон одним росчерком пера поставил страну и ее европейских союзников на грань экономического коллапса.

Нефть-кормилица

Подросток и его отец, мужчина средних лет с кривой улыбкой, коротко подстриженный и с револьвером в руках, позируют рядом возле автомобиля. На капоте табличка: «Бензиновые воры, берегитесь! Мы готовы к ответу!»

Эта фотография стала одним из символов великого нефтяного кризиса 1970‑х. Бесконечные очереди машин к заправкам, закрытые колонки, перестрелки из-за топлива – все это в памяти старшего поколения американцев прочно связано с нефтяным эмбарго, введенным ОПЕК. Но началось все гораздо раньше – сразу после того, как к власти пришел президент Ричард Никсон.

Тогда, в 1969‑м, будущее казалось безоблачным. США буквально купались в нефти: по дорогам рассекали большие автомобили, двигатели становились мощнее с каждым годом. В 1970 году страна достигла абсолютного максимума по производству нефти – 10 млн баррелей в сутки (в 2017‑м, несмотря на рост потребления, в Америке добывали 9,3 млн баррелей).

Однако уже на следующий год началось постепенное падение. С каждым месяцем количество добытой в Штатах нефти сокращалось, из Персидского залива приходили пугающие вести – американские дипломаты докладывали, что арабские страны и Иран не смогут резко нарастить добычу, чтобы в случае необходимости покрыть топливный дефицит. Население эта проблема, впрочем, не волновала: американцы были уверены, что на ближайшие десятилетия черного золота точно хватит.

Ко всему прочему 15 августа 1971 года администрация Никсона объявила об одностороннем выходе из Бреттон-Вудской системы, приостановив (как потом стало ясно, на самом деле прекратив раз и навсегда) обмен долларов на золото. Эта мера давно назрела: к 1971‑му США подошли с гигантским платежным дефицитом, доверие к доллару в мире падало. Короче говоря, дальнейшее существование Бреттон-Вудской системы Вашингтону представлялось невыгодным.

Сразу после объявления о том, что США доллары больше не меняют, валютный рынок начало лихорадить. Отпущенный в свободное плавание доллар девальвировался, а вслед за ним – и валюты других развитых стран.

Чтобы обуздать инфляцию, администрация Никсона ввела ряд мер, включая регулирование цен на топливо. Уже летом 1972‑го на заправках в тех штатах, где бензин отпускали в ограниченном объеме, выстроились очереди, всю первую половину 1973 года международные нефтяные компании вели напряженные переговоры с правительствами стран-экспортеров, пытаясь согласовать налоги и цены. А потом началась война.

Друзьям – всё, врагам – эмбарго

6 октября 1973 года во время праздника Йом-Кипур сирийские и египетские войска нанесли внезапный удар по позициям Армии обороны Израиля. На Голанских высотах шли ожесточенные бои, израильтяне перебрасывали туда призванных резервистов без боевого слаживания; на синайском фронте египетские части форсировали Суэцкий канал, прорвали «Линию Бар-Лева» и закрепились на достигнутых позициях. Сражение в воздухе шло с переменным успехом, на земле арабы успешно отражали израильские танковые атаки.

Перелом в войне Судного дня наступил через неделю: израильтяне отбили позиции на Голанских высотах и успешно двигались в сторону Дамаска, на Синае плохо спланированное дальнейшее наступление египтян окончилось провалом, и израильские войска перешли в контрнаступление. Но итог войны оставался еще неясным. 14 октября первые американские самолеты с военной помощью начали прибывать в Израиль. И тогда члены ОАПЕК – Организации арабских стран–экспортеров нефти (Алжир, Бахрейн, Египет, Ирак, Кувейт, Ливия, Катар, Саудовская Аравия, Сирия, Тунис и ОАЭ) нанесли ответный удар.

16 октября в Кувейте собрался саммит ОАПЕК: арабские государства решали, как помочь Египту и Сирии в их священной войне против еврейского государства. Для начала подняли цены на 70%. Все, кроме Ирака, выступили за сокращение производства нефти на 5% каждый месяц – до тех пор, пока страны первого мира не согласятся на арабские требования. Иракцам это решение казалось излишне мягким: они требовали национализировать все имущество западных нефтекомпаний, полностью перекрыть поставки нефти в страны, поддержавшие Тель-Авив, разорвать с ними дипотношения и вывести оттуда все арабские капиталы. В итоге иракские представители покинули встречу и Багдад пошел своим путем, национализировав все активы голландских и американских компаний, не снижая при этом объемы добычи.

Оставшиеся члены ОАПЕК еще рассчитывали на компромисс. Саудовская Аравия добилась того, чтобы итоговая резолюция о снижении объемов добычи носила рекомендательный характер: Эр-Рияд надеялся, что Вашингтон поймет намек и пересмотрит свою политику в отношении Израиля. Но вместо этого 19 октября Ричард Никсон обратился к конгрессу с просьбой санкционировать выделение Израилю экстренной помощи в размере $2,2 млрд. Арабские страны расценили это как пощечину.

Саудовская Аравия, оскорбленная в лучших чувствах, немедленно ввела эмбарго на поставки нефти в США, снизив добычу на 10% вместо предполагаемых пяти. В течение нескольких дней ее примеру последовали остальные члены ОАПЕК. Кроме США, пострадали Нидерланды (за то, что разрешили использовать свою территорию для дозаправки американских грузовых самолетов, перебрасывающих оружие и снаряжение в Израиль), а также ЮАР и Португалия.

Всего государства ОАПЕК разделили страны мира на три группы: дружественным нефть отпускали как и раньше, нейтральным срезали поставки на 5%, против врагов ввели эмбарго. В итоге добыча упала на 25–30%, цены взлетели до небес после того как иранский шах, большой друг Соединенных Штатов, убедил страны–члены ОПЕК поднять цену за баррель, к тому моменту и без того удвоившуюся, еще в два раза.

Alamy Stock Photo⁄Vostock Photo
Война Судного дня имела серьезные последствия не только для участников конфликта, но и для непосредственно в него не вовлеченных. На фото: очередь из машин, выстроившаяся на рассвете на американской заправкеAlamy Stock Photo⁄Vostock Photo

Вводить или не вводить

На момент начала эмбарго США импортировали около 30% нефти, 70% закупок приходилось на страны ОАПЕК. Неудивительно, что экономика страны оказалась в состоянии шока. Перед самым кризисом цена на нефть составляла $2,9 за баррель, за три месяца после его начала стараниями иранского шаха она взлетела до $11,65. США, платившие до того за импортируемую нефть $3,9 млрд в год, теперь вынуждены были платить $24 млрд.

Сразу после введения эмбарго в Белом доме всерьез обсуждали планы интервенции на Ближний Восток. Если бы ситуация стала критической, американские военные должны были высадиться в Саудовской Аравии и Кувейте, взяв под контроль ключевые месторождения. Впрочем, дальше первых набросков дело не пошло: во‑первых, США опасались, что арабы взорвут свои нефтяные вышки и подожгут скважины в случае вторжения; во‑вторых, в Белом доме рассчитывали, что кризис продлится недолго: арабские страны понесут финансовые потери, осознают ошибку и вновь откроют заветный нефтяной кран. Но получилось ровно наоборот: война Судного дня закончилась, а эмбарго никто и не думал снимать. Цены на нефть выросли, и свои финансовые потери арабские страны успешно компенсировали.

В Белом доме госсекретарь Киссинджер собрал Вашингтонскую энергетическую конференцию: главы минфинов и МИД западных стран пытались понять, что делать с кризисом. Возникли разногласия – главным образом из-за позиции Франции, которая имела особые отношения с арабскими странами-экспортерами и не желала их рвать.

«Нам страшно не повезло: все эти манипуляции с ценами на нефть и поставками случились в самое неудобное для США время, – объяснял потом председатель совета управляющих ФРС Артур Бернс. – В середине 1973-го цены на массовые промтовары уже росли в среднем на 10%, наша промышленность работала на полную мощность, и у нас практически не было запасов целого ряда наименований стратегического сырья». Это в полной мере касалось и нефтепромышленности: американские нефтяники не могли просто взять и нарастить добычу. Нефтяные месторождения Восточного Техаса, на которые возлагались основные надежды, начали иссякать за год до того.

Жизнь без нефти

7 ноября президент Никсон обратился к конгрессу со специальным посланием, призвав американцев к экономии. Эта инициатива получила название «Проект Независимость». Были сняты ограничения на использование угля и на импорт топлива из-за рубежа, объявлено о курсе на развитие альтернативных источников энергии. Ставилась амбициозная задача – к 1980 году покончить с зависимостью от импорта нефти. В том же месяце Никсон дал старт строительству Трансаляскинского нефтепровода и расширению добычи на севере Аляски.

Американцам пришлось учиться жить по-новому. На всех уровнях началась кампания за экономию энергии. Домовладельцев призывали воздерживаться от зажигания традиционных огней по выходным на верандах домов; тех, кто не понимал с первого слова, иногда наказывали долларом. В штате Орегон вообще запретили зажигать праздничные огни на Рождество и отказались от коммерческого освещения. В 1974 году США во имя экономии не переходили на зимнее время, и школьникам приходилось вставать на занятия затемно. Была установлена максимальная разрешенная скорость – 55 миль в час.

Американские пользователи, привыкшие, что нехватку местного топлива всегда можно компенсировать за счет импорта, столкнулись с жесткими ограничениями. Очереди на заправках росли как на дрожжах, владельцы отказывались заправлять автомобили незнакомых водителей – только постоянных покупателей. Президент Никсон призвал не продавать бензин по воскресеньям. Более 90% владельцев заправок откликнулись на призыв, и очереди у колонок стали колоссальными: люди вставали до рассвета, чтобы занять место. В некоторых штатах вводились четные и нечетные заправочные дни для машин с четными и нечетными последними цифрами номеров соответственно. На многих заправках появились трехцветные обозначения наличия бензина: зеленый – наливаем всем, желтый – нормированное выделение, красный – топлива нет. В стране началась настоящая паника, переросшая в «бензиновые войны»: люди шли на преступление ради галлона топлива.

Автомобильной индустрии пришлось тяжелее всего: спрос на огромные машины с восьмицилиндровыми двигателями, которые еще недавно собирали на американских заводах, рухнул. Автомобилисты США и Европы массово пересаживались на малолитражки с экономичными двигателями – к примеру, на японские. Кто успел попасть в струю и запустить новые модели в срок, тем повезло. Мода на компактные хэтчбеки началась именно тогда и держится до сих пор.

США болезненно переживали происходящее: число бедняков росло, среднему классу пришлось отказаться от многих привычек. Цены на товары общего потребления поднялись на 10%, но главное, люди потеряли уверенность в завтрашнем дне.

dani3315⁄Alamy Stock Photo⁄TASS
Отголоски нефтяного кризиса ощущаются в США до сих пор, хотя выросло уже несколько поколений, не заставших очередей на заправках. На фото: нефтепровод на Аляскеdani3315⁄Alamy Stock Photo⁄TASS

Комнаты хватит

Европе, впрочем, пришлось куда хуже: она гораздо больше зависела от арабской нефти. Франция и Британия среагировали вовремя: они отказали США в использовании своих аэродромов для доставки грузов военного назначения в Израиль и наложили эмбарго на поставки оружия обеим воюющим сторонам. За это они были вознаграждены – сокращение поставок их почти не коснулось, в отличие от остальной Европы и особенно голландцев. Впрочем, после того как европейские страны практически единодушно поддержали франко-британский подход, арабы сняли ограничения и с них.

Но рост цен и отголоски нефтяного кризиса ударили даже по тем, кто не подвергся эмбарго. Британия, ФРГ, Швейцария, Дания и Норвегия вынуждены были запретить полеты, движение лодок и автомобильного транспорта по воскресеньям, в Швеции было введено нормирование потребления бензина, в Нидерландах приняли закон, по которому за нарушение норм электроснабжения можно было попасть в тюрьму. В Англии всерьез задумались о возвращении талонов на бензин, отмененных после Второй мировой.

В Британии нефтяные войны ОАПЕК и США в конце концов привели к смене правительства. Для консервативного кабинета Теда Хита, на момент начала кризиса увязшего в попытках справиться с ростом цен на продовольствие, подорожание нефти оказалось роковым. Единственное, что смог Хит предложить нации, – уменьшить потребление энергии и прогревать зимой только одну комнату. Зима 1973–1974 гг. прошла под знаком непрерывных забастовок: рабочая неделя была уменьшена до трех дней, профсоюзы требовали повышения зарплат. Неудивительно, что на следующих выборах консерваторы проиграли лейбористам во главе с Гарольдом Вильсоном.

Мир, который не будет прежним

В начале 1974 года между странами ОАПЕК начались разногласия. Саудиты выступили за смягчение эмбарго: они опасались, что стремительный рост цен приведет к коллапсу западной экономики, усилению позиций СССР и социалистического блока, развитию альтернативных источников энергии и военной интервенции отчаявшихся западных держав.

Официально эмбарго было снято в марте 1974-го. Но цены на нефть, раз взлетев, не спешили опускаться. Продолжалось падение американской экономики: через год после снятия эмбарго число американцев, живущих за чертой бедности, было на 5,6% больше, чем до кризиса, реальный доход упал на 4%. Доллар девальвировался: к нефтяному кризису добавились последствия проигранной войны во Вьетнаме и общий неурожай в 1974–1975 годах, приведший к росту цен на продовольствие.

Нефтяной кризис многому научил Америку. В 1975‑м был создан стратегический нефтяной резерв, призванный уменьшить влияние перебоев с энергопоставками в будущем. Энергетическая безопасность стала приоритетом для всех последующих американских президентов. Каждый решал проблему по-своему: развивая атомную отрасль, строя солнечные батареи и ветряки, меняя основные источники нефтяного импорта. Сейчас на страны ОПЕК приходится лишь 33% американских нефтезакупок, основной поток черного золота идет из Канады и Мексики. Всего 17% импортируемой нефти доставляется с Ближнего Востока.

Кризис 1973 года изменил не только Штаты, но и весь мир. Началась разработка труднодоступных месторождений на Аляске, в Северном море (в результате Британия из импортера нефти превратилась в экспортера), Мексиканском заливе, в Канаде, Нигерии, Индонезии. Резко увеличились поставки на Запад советской нефти – если в 1970‑м СССР экспортировал 95,8 млн. тонн, то в 1988‑м – уже 205 млн.

Импульс получило развитие альтернативной энергетики: именно после кризиса в Бразилии начались основные эксперименты с биотопливом как заменой бензину. Во Франции стартовала программа массового строительства АЭС, превратившая страну в одного из крупнейших экспортеров электроэнергии. В Японии нефтяной кризис привел к изменению всей модели экономики – от энергоемкой промышленности к наукоемкой.

Именно по итогам кризиса арабские нефтяные монархии накопили огромные денежные ресурсы, позволившие им в дальнейшем обеспечить безбедную жизнь своим подданным. Саудиты тратили шальные деньги на модернизацию армии и распространение по всему региону религиозных благотворительных организаций – проводников влияния дома Сауда.

Но самое главное – изменился характер отношений стран первого и третьего мира: развивающиеся страны увидели, как уязвим Запад. Через год после начала эмбарго члены Движения неприсоединения в ООН провели резолюцию с требованием создания нового экономического мирового порядка, при котором страны глобального Юга перестанут отдавать львиную долю добываемых на их землях богатств государствам первого мира, по-прежнему контролирующим их через банки и систему неравноправных договоров. И эта цель актуальна и поныне.

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ

КОНТЕКСТ

20.07.2018

Первый иностранный заем

Обратившись в 1618 году к внешнему кредитованию, Россия на полтора века отказалась от практики зарубежных заемов

18.07.2018

Стальной хребет империи

Настоящее развитие России началось только со строительством железных дорог

17.07.2018

Неприкаянные мощи

На этой неделе может окончательно решиться судьба царских останков

Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас