28.11.2016 | Иван Дмитриенко

«Пропаганда Кремля искусна и требует серьезного отношения»

Депутат Европарламента Ойген Фройнд, участвовавший в разработке резолюции о противодействии российской пропаганде, рассказал, в чем именно парламентарии видят угрозу

Фото: SPÖ Presse und Kommunikation⁄Flickr3

 – Что имеется в виду под российской пропагандой? Как это работает?

– Это российские англоязычные телеканалы, информагентства, транслирующие в западное медиапространство кремлевскую повестку. Также Москва внедряется в европейские организации, будь то СМИ, общественные движения или политические партии, набирает себе сторонников и проводит нужную точку зрения уже от их имени. Парадокс, но режим, который подавляет прессу в своей стране, использует любой канал информации, чтобы заявить о себе за рубежом. Это грустно.

– На кого рассчитан этот информационный поток?

– Мы говорим о своей зоне ответственности – рядовых гражданах ЕС. На самом деле количественные параметры рассчитать непросто. Когда мы начали готовить резолюцию, я сам пытался навести справки, какова аудитория Russia Today и Sputnik, но ничего не получилось. Есть данные, сколько человек живут в зоне вещания Russia Today, – до 700 миллионов. Но я работал журналистом 40 лет и хорошо знаю, что потенциальная и реальная аудитории отличаются. Трудно предположить, что все эти люди смотрят пропагандистские программы в ежедневном режиме. Поэтому определить контуры российского влияния – это наш следующий шаг.

– Какие общественные силы, по вашему мнению, являются «агентами Москвы» в Европе?

– Самый яркий пример – это движение Марин Ле Пен во Франции, которое поддерживает Россию вплоть до требований отмены санкций и признания аннексии Крыма. Очевидно, что без связей с Москвой этой политической силы просто не существовало бы.

Это пример, о котором можно говорить с уверенностью. Что касается аналогичных правых движений в других странах, то тут все сложнее, потому что у нас нет фактов. Мы имеем дело с намеками, слухами, инсинуациями. Иногда мы видим, что те или иные силы выдвигают симпатичные Кремлю тезисы, но не можем установить их природу: они действуют так по убеждениям, за деньги или просто чтобы привлечь к себе внимание?

Могу ответить за свою страну, Австрию, где члены крайне правой Партии свободы поддерживают контакты, скажем так, с некоторыми российскими элементами. Точнее не сформулирую.

– Какие страны–члены ЕС наиболее подвержены влиянию Москвы?

– Очевидно, что это в первую очередь Восточная Европа. Люди живут прямо у границ России и сильнее чувствуют ее присутствие. Кроме того, на этих территориях живут многочисленные русские диаспоры, которые не только сами потребляют контент через ТВ и другие каналы информации из России, но и передают эти сведения местным жителям, тем самым дезинформируя их. Таким образом, в публичном поле восточноевропейских стран присутствует кремлевская повестка.

– Чего, по-вашему, добивается Россия? В резолюции говорится, что она пытается чуть ли не развалить Евросоюз…

– Эта цель просматривается, если вы послушаете те истории, которые рассказывают российские телеканалы. Во‑первых, Москва хочет вбить клин между Евросоюзом и США, убеждая, что их интересы противоречат друг другу. Но есть и другой нарратив – о том, что в Евросоюзе много проблем: экономика, мигранты… Москва повторяет его, пытаясь заставить европейцев думать, что единая Европа – не то, что им нужно. А на самом деле это не нужно России, там не хотят видеть ЕС сильным и успешным образованием.

– Почему Европарламент видит в российских СМИ столь серьезную угрозу? Возможно, проблемы, о которых они говорят, реально есть в Европе, но замалчиваются?

– Здесь дело в методах, которые использует российская пропаганда. Она не заявляет прямо, чего хочет. Это уже не XX век, не времена Геббельса, не СССР 50–60‑х годов. Это более искусный, утонченный подход, который на первый взгляд выглядит простым освещением событий. Но если присмотреться к нему, изучить в разрезе, то мы увидим, что на самом деле за этим стоит пропаганда. Поэтому да, она очень успешна и требует к себе самого серьезного отношения.

– В резолюции Россия также обвиняется в фальсификации истории. Вы могли бы привести какие-либо примеры?

– Эта тенденция прослеживается, в частности, в кремлевской политике по отношению к Украине. Можно встретить много историй в российских масс-медиа, которые хотят убедить аудиторию, что Восточная Украина, полуостров Крым на самом деле всегда были частью СССР, дореволюционной России. Да и в принципе Украина несколько веков не была самостоятельной страной.

Или взять фабрикацию медийных сюжетов. Например, в январе этого года пропагандистские СМИ раздували историю 13‑летней девочки российского происхождения Лизы, которая якобы была похищена и изнасилована в Германии. Даже министр иностранных дел Лавров комментировал эти новости. Через какое-то время выяснилось, что все это вымысел от начала до конца. Но картина небезопасной Германии уже нарисована, можно связать ее с миграционными проблемами, подать зрителям заранее заготовленные выводы…

– Другая часть резолюции посвящена пропаганде «Исламского государства» (запрещено в РФ. – «Профиль»). Фактическое приравнивание России к ИГ – это политический жест?

– Замечу, что перед принятием резолюции между депутатами Европарламента были долгие дебаты. Потом на пресс-конференции нас спрашивали, как расценить тот факт, что проголосовавших «против» и воздержавшихся в сумме оказалось больше, чем тех, кто голосовал «за» (179 – «против», 208 – воздержались, 304 – «за». – «Профиль»). Я ответил, что так устроена система, мы сравниваем лишь тех, кто «за» и «против». Это как в США, где по абсолютному числу голосов победила Хиллари Клинтон, а по голосам выборщиков – Трамп. Кому-то это может не нравиться, но это так работает.

Говорю это к тому, что полного единодушия, когда депутаты согласны с каждой буквой итогового текста, нет. Сам я почти полностью согласен со всем, что касается России, но считаю неверным объединение в одном документе кейсов России и ИГ. На мой взгляд, смешивая деятельность государства и террористической организации, мы тем самым поднимаем ИГ до статуса государственного образования. Во всяком случае, создаем такое впечатление. Но политика Евросоюза и всего Запада состоит в обратном: ИГ – это не государство.

Я бы хотел, чтобы резолюция была обращена к целой группе стран, которые используют пропаганду. Россия тут не единственная. Если рассматривать события последних месяцев, можно говорить об использовании схожих инструментов Турцией. С помощью государственного контроля над масс-медиа Анкара транслирует свои сообщения в европейских столицах – Берлине, Вене, Париже. Вообще, искажение фактов, дискредитация прессы – это глобальная проблема, и даже в ходе президентской кампании в США мы видели, насколько эффективной может быть дезинформация в СМИ. Так или иначе, наша задача выработать общую политику по отношению к странам, которые используют медиа, чтобы искажать действительность и распространять ложь. И выделить противодействие организациям типа ИГ или «Аль-Каиды» в отдельный политический дискурс с отдельными документами.

– Резолюция Европарламента не имеет обязательной силы…

– Это рекомендательный документ, который нацелен на привлечение внимания к проблеме, дополнительных ресурсов на работу с ней. Впереди много задач, о которых я говорил выше. Но все начинается с того, что мы называем вещи своими именами. И сейчас важно, чтобы жители стран, которые находятся в зоне российского влияния, осознали, что зачастую информация, которую они потребляют, – это пропаганда.

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ

КОНТЕКСТ

02.12.2016

Европол предупредил о готовящихся терактах

Европол предупредил о готовящихся терактах

28.11.2016

Русская кривда

В Москве вступились за отечественных пропагандистов

23.11.2016

Sputnik раздора

Европарламент обвинил Россию в попытке расколоть Европу пропагандой

Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас

24СМИ