03.07.2016 | Иван Дмитриенко

«Турция стала слишком легкой мишенью для террора»

Керим Хас, эксперт Международного центра стратегических исследований (Анкара), о том, кто и почему организовал теракт в стамбульском аэропорту и опасно ли россиянам отдыхать на турецких курортах

Фото: EPA/Vostock Photo

О том, кто и почему организовал 28 июня теракт в стамбульском аэропорту и опасно ли россиянам ехать на турецкие курорты, «Профиль» беседовал с политологом, экспертом Международного центра стратегических исследований (Анкара) Керимом Хасом

– Кто стоит за взрывами в аэропорту «Ататюрк»?

– Чтобы точно ответить на ваш вопрос, нужно быть как минимум разведчиком. Мы можем только ориентироваться на заявления турецких властей, которые утверждают, что следы ведут к «Исламскому государству» (ИГ; запрещено в России. – «Профиль»). На мой взгляд, этой версии можно доверять. Замечу, что второй наиболее популярный вариант в таких случаях – что нападение организовали курдские боевики – даже не обсуждался.

– Почему?

– Рабочая партия Курдистана (РПК) считается в Турции террористической организацией, поэтому принципиальной разницы нет: что она, что ИГ – все равно это теракт. Просто у курдов другой почерк. Их атаки направлены в основном на турецких солдат, полицейских. Взрыв, организованный РПК в начале июня в стамбульском районе Везнеджилер, был спланирован именно по этому принципу. Да, в последние месяцы курды избирают своими жертвами и мирных жителей, но это все равно турецкие граждане, не иностранцы. Сейчас же в аэропорту погибли более 10 иностранцев. Похожая тактика использовалась ИГ в январе на площади Султанахмет, когда в эпицентре атаки оказалась группа немецких туристов.

– Вас не смущает то, что обычно ИГ сразу берет на себя ответственность за теракт – так было после парижских, брюссельских атак, – а сейчас не торопится это делать? И только турецкие власти заявляют, что виноваты исламисты.

– Отсутствие централизованной реакции со стороны верхушки ИГ может быть следствием того, что эта группировка действует через свои ячейки, каждая из которых обладает значительной долей самостоятельности. Если та же РПК – иерархичная, вертикальная структура, то ИГ – горизонтальная, устроенная по принципу сети. И банда, которая организовала теракт в аэропорту, могла действовать автономно.

В любом случае признаков, указывающих на ИГ, достаточно. Это, как я уже сказал, жертвы среди иностранных туристов. Они нужны, чтобы продемонстрировать международному сообществу: бояться должна не только Турция, но и весь мир. Это и выбор места теракта. Аэропорт «Ататюрк» – стратегический, особо охраняемый объект, Султанахмет – самый центр Стамбула, как Красная площадь в Москве. Террористы показывают, что могут пробраться в самое сердце наших городов, что угроза есть повсюду. Это, наконец, и метод атаки – взрывы плюс обстрелы. Так было в Париже, в Брюсселе.

– Почему ИГ так активно орудует в Турции? Когда Москва поссорилась с Анкарой в конце прошлого года, официозные российские СМИ рассказывали, что турецкие власти не только не проявляют большого рвения в борьбе с ИГ, но даже сотрудничают с боевиками, покупая у них дешевую нефть…

– Не надо забывать, что Турция является членом антитеррористической коалиции, возглавляемой США. Понятно, что американских сил, задействованных в сирийской операции, больше. А после крушения российского Су‑24 Анкара даже была вынуждена прекратить авиабомбардировки позиций ИГ, приграничный инцидент, по сути, связал ей руки.

Но вам нужно искать ответ не в мере активности борьбы с ИГ, а в географическом положении Турции. Ее промежуточное положение между Востоком и Западом, роль моста сейчас идет во вред: с одной стороны, страна находится слишком близко к очагам терроризма и боевикам проще обосноваться, развернуть свои ячейки, подготовить атаку в Турции, чем в Европе. С другой стороны, Стамбул – это фактически Запад, в город приезжает множество европейских туристов, которые являются основной целью террора.

Напомню, что через Турцию идет весь поток иракских и сирийских беженцев – это три миллиона человек, огромная цифра. Власти сегодня не могут полностью контролировать восточную границу, фильтровать этот поток, дознаться у каждого, куда он едет и зачем. Боевикам легко затесаться в толпу беженцев. Сегодня Турция слишком уязвима для атак, она стала слабым звеном ближневосточного региона. Согласитесь, это куда более сложная ситуация, чем у России, которая борется с ИГ на дальних подступах.

– Почему атаки ИГ на Турцию участились в последние месяцы? Связано ли это с планами Анкары провести наземную операцию в Сирии, о которых писали СМИ?

– Сомневаюсь, что турецкая армия действительно хочет воевать большими силами на сирийской территории. Скорее, причина в том, что Россия и западная коалиция нарастили число вылетов и бомбардировок позиций ИГ. Террористы потеряли довольно много территорий, которые контролировали раньше, и должны были как-то реагировать. По сути, Турция страдает за действия других. Но такова природа международного терроризма, это не классическая ситуация противостояния «двух лагерей». Сообщения СМИ о том, что среди организаторов атаки на аэропорт были даже выходцы из России, Узбекистана и Киргизии, это подтверждают.

– Некоторые турецкие СМИ связали теракт с тем, что накануне Турция помирилась с Россией и Израилем. Мол, есть силы, которым невыгодно, чтобы Анкара выходила из региональной изоляции.

– Не согласен. Дата теракта наверняка была назначена заранее, поскольку он пришелся как раз на вторую годовщину образования «халифата» террористов. Во‑вторых, не могу представить, что такое нападение можно организовать в течение одного дня.

– Может ли теракт в аэропорту скорректировать позицию Турции по сирийскому кризису?

– Внешняя политика так или иначе корректируется постоянно. В прошлом году Турция хотела создать безопасную зону на севере Сирии. Однако после крушения Су‑24 этот план был перечеркнут. Улучшение отношений с Россией и Израилем – выражение еще одного, новейшего внешнеполитического тренда. Что касается сирийского кризиса в целом, то проблемой по-прежнему остается несогласованность позиций сторон: Россия считает, что единственное зло – это ИГ, Запад противодействует ИГ и режиму Башара Асада, а с точки зрения Турции противников трое: ИГ, Асад и РПК. Эти позиции рано или поздно должны быть приведены к общему знаменателю, потому что международный терроризм в одиночку сегодня не победить, проверено неоднократно. В этом плане движение навстречу России и Израиля вселяет надежду, оно может стать первым шагом по объединению усилий разных акторов.

– Российские туристы вот-вот снова поедут в Турцию. Насколько велика угроза новых терактов?

– Надежды Турции на то, что турпоток вскоре будет восстановлен, на фоне теракта могут не оправдаться. И, безусловно, еще более важной задачей для Анкары, чем корректировка внешнеполитического курса, является обеспечение национальной безопасности. Надо признать, что к турецким силовикам и к разведке, которая должна обезвреживать радикалов на этапе создания их ячеек, накопились вопросы. Но и здесь я возлагаю надежды на перспективы, открывшиеся после улучшения отношений с Россией. Полагаю, укрепится двустороннее сотрудничество на уровне спецслужб, а при посредничестве Москвы – и взаимодействие Турции с западными партнерами. В результате контроль над восточной границей должен стать более действенным. Это шанс, который нельзя упускать.

Замечу, что в курортных регионах на юге и западе Турции терактов по сию пору не было. Что касается Стамбула, то тут, конечно, ничего гарантировать нельзя. Но я надеюсь, что с этого момента угроза пойдет на убыль.

Беседовал Иван Дмитриенко

 

24СМИ