30.09.2013 | Владимир Рудаков

НИКОЛАЙ ЗЛОБИН: «С царем во главе, без царя в голове»

Фото: Сергей Авдуевский / ИДР-Формат

Выборы в Москве и Екатеринбурге, прямое общение президента с лидерами оппозиции, планы «большой» амнистии — что это? Случайности или признаки того, что Кремль готов скорректировать свою внутреннюю политику? О том, каких именно изменений стоит ждать и почему, в интервью «Профилю» размышляет президент Центра глобальных интересов (США) Николай Злобин — постоянный участник «Валдайского форума», давний собеседник президента России.

Выборы в Москве и Екатеринбурге, прямое общение президента с лидерами оппозиции, планы «большой» амнистии — что это? Случайности или признаки того, что Кремль готов скорректировать свою внутреннюю политику? О том, каких именно изменений стоит ждать и почему, в интервью «Профилю» размышляет президент Центра глобальных интересов (США) Николай Злобин — постоянный участник «Валдайского форума», давний собеседник президента России.

ПРОФИЛЬ: Николай, я почитал отзывы о недавней встрече участников «Валдайского форума» с Владимиром Путиным — почти все эксперты в восторге. Чем президент вас так очаровал?

Злобин: Я бы разделил эту встречу на действо и содержание. С точки зрения действа это был «Бродвей», театр одного актера, шоу триумфатора — назовите, как хотите. Путин выступал в роли лидера страны, который чувствует себя абсолютно уверенно. Он самодостаточен, спокоен, открыт, знает, чего хочет, не боится вызовов — по крайней мере, производит такое впечатление. Было видно, что он получал удовольствие от этой встречи, вероятно, чувствуя себя хозяином положения. В общем, за десять лет существования «Валдайского форума» такого Путина мы никогда не видели: это был молодой, уверенный в себе Путин, которого просто «прет» от того, что он делает. Было видно, что он знает, что надо делать, как надо делать, и поэтому легко отбивает атаки оппозиционеров, которым он, кстати, сам же и предлагал задавать ему вопросы. В итоге все участники встречи выходили оттуда со словами: «Какое прекрасное шоу!» Что касается содержания, то на следующий день после этой встречи мы стали анализировать, что именно сказал Путин. И здесь уже мнения разделились, и оценки были куда сдержаннее. Но это было на следующий день...

ПРОФИЛЬ: Наблюдая за происходящим на Валдае, я лишний раз убедился в кризисе политологической мысли: полтора года назад, во время событий на Болотной, многие «эксперты» прочили Путину закат карьеры. Но заката что-то не видно. Согласен?

Злобин: Ты прав. Как после московских выборов стало очевидно, что обанкротилась прикладная социология, которая не смогла даже близко предсказать результаты Собянина и Навального, так и в случае с Путиным обанкротилась прикладная политология. Причем и российская, и зарубежная. Надо признать, что большинство западных «советологов» и прочих «специалистов по Путину» не смогли адекватно оценить его перспективы. Некоторые действительно писали, что Путин — едва ли не «политический труп». А сейчас даже им стало очевидно, что у Путина по-прежнему большой потенциал — и личный, и командный. Ведь перед тем как встретиться с «валдайцами», Путин показал нам свою ближнюю команду: Вячеслав Володин, Сергей Иванов, Сергей Лавров, Сергей Шойгу... Выяснилось, что, во-первых, такая команда есть, и, во-вторых, она очень сильная: посмотри, Сергей Лавров переигрывает всех, это — тяжеловес. При этом они вовсе не «облизывали» Путина, они говорили о серьезных, системных вещах, которые хотят сделать в России. Вячеслав Володин, например, подробно рассказал о том, какими будут контуры внутренней политики Кремля, и с чем-то из того, о чем он говорил, мне трудно поспорить. Кажется, мне стало понятно, для чего Путин пошел на третий срок...

ПРОФИЛЬ: Интересно!

Злобин: Я считаю, что сверхзадача, которую он перед собой ставит, — сделать свое третье президентство президентством ценностей. Экономикой, политикой он, разумеется, занимался и будет заниматься, но с ними ясно, что делать. А вот с идеологией, с ценностями — полный бардак. Россия уже превратилась в страну с царем во главе, но она по-прежнему без царя в голове. Мне кажется, Путин это понимает и пытается решить эту проблему так, как он это видит. Грубо говоря, он пришел на третий срок поставить этого «царя в голове». Разумеется, того «царя», который ему нужен...

ПРОФИЛЬ: А какими при этом будут контуры реальной политики? С внешней все ясно, а вот по поводу внутренней есть разные мнения...

Злобин: С внешней действительно все понятно — и Лавров, и Шойгу прямо заявляли, что ни о какой конфронтации с США речь не идет. Россия не намерена вставать на антиамериканские позиции. В этом смысле конфронтационный стиль больше рассчитан на внутреннего потребителя, чем на внешнего. Что касается внутренней политики, мне кажется, в Кремле есть понимание того, что прежняя модель управляемой демократии исчерпала свои возможности, что скамейка запасных пуста. Нужны новые люди, и такие люди за десять лет уже подросли, им по 30—40 лет, их нельзя уже сдерживать, они не маленькие мальчики — с ними нужно работать. Как работать — это вопрос политтехнологический. С одной стороны, их надо допустить к каким-то структурам управления, не надо делать проблему там, где ее нет. В этом смысле можно сказать, что Путин поддержал желание оппозиционеров — того же Ильи Пономарева, Владимира Рыжкова — участвовать в выборах. С другой стороны, нужно использовать старую добрую тактику: задушить врагов в объятиях — попытаться вовлечь, сделать несистемных политиков системными и т.д. Пусть эти энергичные люди избираются в мэры, городские и региональные Думы: кто пройдет, тот пройдет. А дальше мы будем с ними работать — пусть вживаются в систему. Думаю, таков нынешний подход: кто хочет работать, пусть идет и работает. В этом, я думаю, и будет состоять главная опасность для оппозиционеров: отвергнуть это предложение власти они не смогут, а вживание в систему может означать для них фактическое вступление в «Единую Россию». В фигуральном, разумеется, смысле. Для оппозиции содержательной, типа Владимира Рыжкова, это хороший вариант. Для оппозиционеров-ораторов, политических блогеров это неприемлемый вариант: работать-то они не хотят. Так что у оппозиции появился выбор: либо оставаться оголтелой оппозицией, либо встраиваться в систему. Но система съест...

ПРОФИЛЬ: Встреча показала, что приглашенные оппозиционеры были довольно благодушно настроены к Владимиру Владимировичу...

Злобин: Ну а что ты хочешь? Во-первых, они до последнего опасались, что их не пустят на встречу с Путиным. Во-вторых, Путин их просто очаровал. Назвав Рыжкова Володей, а Собчак — Ксюшей, он фактически не оставил им возможности хамить, говорить колкости в его адрес. Рыжков (это было видно) растаял — это и понятно: он, известный в России политик, бывший первый вице-спикер Думы, двенадцать лет не общался с президентом, его все это время не пускали на экраны, всячески препятствовали деятельности его партии. А тут — «Володя»... Мне кажется, они поддались и задали мягкие вопросы. Никто не говорил про антинародный режим, про нелегитимные выборы — многие от них ждали другого...

ПРОФИЛЬ: Нет ощущения, что оппозиция вообще спорит с Путиным по деталям?

Злобин: Даже Навальный спорит о деталях! По большому счету, это свидетельствует о банкротстве российского интеллектуального класса. Иногда мне кажется, что оппозиция вообще спорит с Путиным по тем темам, по которым ему хочется, чтобы с ним спорили. Мне недавно довелось слышать такое сравнение: представим себе такой же «Валдай», только в начале прошлого века. На сцене — Николай II, в зале среди прочих — Милюков, Троцкий, Ленин. И Николай дает слово: «Давай, Володь, задавай свой вопрос!» Правда, трудно такое представить? Сейчас же схожую ситуацию страна наблюдала в прямом эфире. Да, говорят, «Навального на него не было!». Но что предлагает Навальный? «Если наступит время переворачивать машины и поджигать фаейры, я вам об этом объявлю!» Но серьезный политик не может рассчитывать на поддержку москвичей с такими призывами. Машины-то свои! Автомобилисты будут против!

ПРОФИЛЬ: Есть, на твой взгляд, перспектива у тех оппозиционеров, кто выберет путь, как ты выразился, «оголтелого» противостояния с властью?

Злобин: Мне кажется, только если система рухнет. Пока она работает, политических перспектив нет. Сейчас система устойчива, и изнутри ее взорвать не удастся. Но все-таки скажем несколько слов в пользу Навального: он силен тем, что за ним стоит политическая сила нового типа. Я считаю, что время политических партий во всем мире уходит в прошлое, на их смену приходят неформализованные «гибкие коалиции» граждан, не заточенные под конкретную программу. Их не за что ущипнуть — им не нужны регистрации в Минюсте и прочие формальные вещи. Такой структурой, кстати, была польская «Солидарность». За Навальным стоит примерно такая же сила. Но и власть этот тренд видит: Общероссийский народный фронт Путина может стать ответом на такого рода вызов. Главное, чтобы его не формализовали, не сделали из него вторую «Единую Россию». А в том, что у такого движения, как ОНФ, может быть потенциал, сомнений нет. Давайте не будем упрощать ситуацию: в такой большой и сложной стране, обладающей к тому же ядерным потенциалом, немало умных и влиятельных людей, которые надеются на стабильность. Пусть и при смене лиц, при более широкой политической конкуренции, но на стабильность. Так что Путину с его программой объективно есть на кого опереться.

ПРОФИЛЬ: То есть раньше 2024 года, когда истечет гипотетический четвертый срок Путина и возникнет ситуация «пересменки», ничего не может произойти?

Злобин: До 2024 года еще надо дожить. Я думаю, к тому времени наверняка изменится Конституция и будет другая политическая система.

КОНТЕКСТ

31.10.2014

Сахалинскую ГРЭС-2 начнут строить в январе следующего года

Сахалинскую ГРЭС-2 начнут строить в январе следующего года

30.10.2014

Путин заявил о претензиях к качеству высшего образования в России

Путин заявил о претензиях к качеству высшего образования в России

30.10.2014

Путин внес в Госдуму законопроект о запрете спайсов

Путин внес в Госдуму законопроект о запрете спайсов

24СМИ