30.09.2013 | Владимир Рудаков

НИКОЛАЙ ЗЛОБИН: «С царем во главе, без царя в голове»

Фото: Сергей Авдуевский / ИДР-Формат

Выборы в Москве и Екатеринбурге, прямое общение президента с лидерами оппозиции, планы «большой» амнистии — что это? Случайности или признаки того, что Кремль готов скорректировать свою внутреннюю политику? О том, каких именно изменений стоит ждать и почему, в интервью «Профилю» размышляет президент Центра глобальных интересов (США) Николай Злобин — постоянный участник «Валдайского форума», давний собеседник президента России.

Выборы в Москве и Екатеринбурге, прямое общение президента с лидерами оппозиции, планы «большой» амнистии — что это? Случайности или признаки того, что Кремль готов скорректировать свою внутреннюю политику? О том, каких именно изменений стоит ждать и почему, в интервью «Профилю» размышляет президент Центра глобальных интересов (США) Николай Злобин — постоянный участник «Валдайского форума», давний собеседник президента России.

ПРОФИЛЬ: Николай, я почитал отзывы о недавней встрече участников «Валдайского форума» с Владимиром Путиным — почти все эксперты в восторге. Чем президент вас так очаровал?

Злобин: Я бы разделил эту встречу на действо и содержание. С точки зрения действа это был «Бродвей», театр одного актера, шоу триумфатора — назовите, как хотите. Путин выступал в роли лидера страны, который чувствует себя абсолютно уверенно. Он самодостаточен, спокоен, открыт, знает, чего хочет, не боится вызовов — по крайней мере, производит такое впечатление. Было видно, что он получал удовольствие от этой встречи, вероятно, чувствуя себя хозяином положения. В общем, за десять лет существования «Валдайского форума» такого Путина мы никогда не видели: это был молодой, уверенный в себе Путин, которого просто «прет» от того, что он делает. Было видно, что он знает, что надо делать, как надо делать, и поэтому легко отбивает атаки оппозиционеров, которым он, кстати, сам же и предлагал задавать ему вопросы. В итоге все участники встречи выходили оттуда со словами: «Какое прекрасное шоу!» Что касается содержания, то на следующий день после этой встречи мы стали анализировать, что именно сказал Путин. И здесь уже мнения разделились, и оценки были куда сдержаннее. Но это было на следующий день...

ПРОФИЛЬ: Наблюдая за происходящим на Валдае, я лишний раз убедился в кризисе политологической мысли: полтора года назад, во время событий на Болотной, многие «эксперты» прочили Путину закат карьеры. Но заката что-то не видно. Согласен?

Злобин: Ты прав. Как после московских выборов стало очевидно, что обанкротилась прикладная социология, которая не смогла даже близко предсказать результаты Собянина и Навального, так и в случае с Путиным обанкротилась прикладная политология. Причем и российская, и зарубежная. Надо признать, что большинство западных «советологов» и прочих «специалистов по Путину» не смогли адекватно оценить его перспективы. Некоторые действительно писали, что Путин — едва ли не «политический труп». А сейчас даже им стало очевидно, что у Путина по-прежнему большой потенциал — и личный, и командный. Ведь перед тем как встретиться с «валдайцами», Путин показал нам свою ближнюю команду: Вячеслав Володин, Сергей Иванов, Сергей Лавров, Сергей Шойгу... Выяснилось, что, во-первых, такая команда есть, и, во-вторых, она очень сильная: посмотри, Сергей Лавров переигрывает всех, это — тяжеловес. При этом они вовсе не «облизывали» Путина, они говорили о серьезных, системных вещах, которые хотят сделать в России. Вячеслав Володин, например, подробно рассказал о том, какими будут контуры внутренней политики Кремля, и с чем-то из того, о чем он говорил, мне трудно поспорить. Кажется, мне стало понятно, для чего Путин пошел на третий срок...

ПРОФИЛЬ: Интересно!

Злобин: Я считаю, что сверхзадача, которую он перед собой ставит, — сделать свое третье президентство президентством ценностей. Экономикой, политикой он, разумеется, занимался и будет заниматься, но с ними ясно, что делать. А вот с идеологией, с ценностями — полный бардак. Россия уже превратилась в страну с царем во главе, но она по-прежнему без царя в голове. Мне кажется, Путин это понимает и пытается решить эту проблему так, как он это видит. Грубо говоря, он пришел на третий срок поставить этого «царя в голове». Разумеется, того «царя», который ему нужен...

ПРОФИЛЬ: А какими при этом будут контуры реальной политики? С внешней все ясно, а вот по поводу внутренней есть разные мнения...

Злобин: С внешней действительно все понятно — и Лавров, и Шойгу прямо заявляли, что ни о какой конфронтации с США речь не идет. Россия не намерена вставать на антиамериканские позиции. В этом смысле конфронтационный стиль больше рассчитан на внутреннего потребителя, чем на внешнего. Что касается внутренней политики, мне кажется, в Кремле есть понимание того, что прежняя модель управляемой демократии исчерпала свои возможности, что скамейка запасных пуста. Нужны новые люди, и такие люди за десять лет уже подросли, им по 30—40 лет, их нельзя уже сдерживать, они не маленькие мальчики — с ними нужно работать. Как работать — это вопрос политтехнологический. С одной стороны, их надо допустить к каким-то структурам управления, не надо делать проблему там, где ее нет. В этом смысле можно сказать, что Путин поддержал желание оппозиционеров — того же Ильи Пономарева, Владимира Рыжкова — участвовать в выборах. С другой стороны, нужно использовать старую добрую тактику: задушить врагов в объятиях — попытаться вовлечь, сделать несистемных политиков системными и т.д. Пусть эти энергичные люди избираются в мэры, городские и региональные Думы: кто пройдет, тот пройдет. А дальше мы будем с ними работать — пусть вживаются в систему. Думаю, таков нынешний подход: кто хочет работать, пусть идет и работает. В этом, я думаю, и будет состоять главная опасность для оппозиционеров: отвергнуть это предложение власти они не смогут, а вживание в систему может означать для них фактическое вступление в «Единую Россию». В фигуральном, разумеется, смысле. Для оппозиции содержательной, типа Владимира Рыжкова, это хороший вариант. Для оппозиционеров-ораторов, политических блогеров это неприемлемый вариант: работать-то они не хотят. Так что у оппозиции появился выбор: либо оставаться оголтелой оппозицией, либо встраиваться в систему. Но система съест...

ПРОФИЛЬ: Встреча показала, что приглашенные оппозиционеры были довольно благодушно настроены к Владимиру Владимировичу...

Злобин: Ну а что ты хочешь? Во-первых, они до последнего опасались, что их не пустят на встречу с Путиным. Во-вторых, Путин их просто очаровал. Назвав Рыжкова Володей, а Собчак — Ксюшей, он фактически не оставил им возможности хамить, говорить колкости в его адрес. Рыжков (это было видно) растаял — это и понятно: он, известный в России политик, бывший первый вице-спикер Думы, двенадцать лет не общался с президентом, его все это время не пускали на экраны, всячески препятствовали деятельности его партии. А тут — «Володя»... Мне кажется, они поддались и задали мягкие вопросы. Никто не говорил про антинародный режим, про нелегитимные выборы — многие от них ждали другого...

ПРОФИЛЬ: Нет ощущения, что оппозиция вообще спорит с Путиным по деталям?

Злобин: Даже Навальный спорит о деталях! По большому счету, это свидетельствует о банкротстве российского интеллектуального класса. Иногда мне кажется, что оппозиция вообще спорит с Путиным по тем темам, по которым ему хочется, чтобы с ним спорили. Мне недавно довелось слышать такое сравнение: представим себе такой же «Валдай», только в начале прошлого века. На сцене — Николай II, в зале среди прочих — Милюков, Троцкий, Ленин. И Николай дает слово: «Давай, Володь, задавай свой вопрос!» Правда, трудно такое представить? Сейчас же схожую ситуацию страна наблюдала в прямом эфире. Да, говорят, «Навального на него не было!». Но что предлагает Навальный? «Если наступит время переворачивать машины и поджигать фаейры, я вам об этом объявлю!» Но серьезный политик не может рассчитывать на поддержку москвичей с такими призывами. Машины-то свои! Автомобилисты будут против!

ПРОФИЛЬ: Есть, на твой взгляд, перспектива у тех оппозиционеров, кто выберет путь, как ты выразился, «оголтелого» противостояния с властью?

Злобин: Мне кажется, только если система рухнет. Пока она работает, политических перспектив нет. Сейчас система устойчива, и изнутри ее взорвать не удастся. Но все-таки скажем несколько слов в пользу Навального: он силен тем, что за ним стоит политическая сила нового типа. Я считаю, что время политических партий во всем мире уходит в прошлое, на их смену приходят неформализованные «гибкие коалиции» граждан, не заточенные под конкретную программу. Их не за что ущипнуть — им не нужны регистрации в Минюсте и прочие формальные вещи. Такой структурой, кстати, была польская «Солидарность». За Навальным стоит примерно такая же сила. Но и власть этот тренд видит: Общероссийский народный фронт Путина может стать ответом на такого рода вызов. Главное, чтобы его не формализовали, не сделали из него вторую «Единую Россию». А в том, что у такого движения, как ОНФ, может быть потенциал, сомнений нет. Давайте не будем упрощать ситуацию: в такой большой и сложной стране, обладающей к тому же ядерным потенциалом, немало умных и влиятельных людей, которые надеются на стабильность. Пусть и при смене лиц, при более широкой политической конкуренции, но на стабильность. Так что Путину с его программой объективно есть на кого опереться.

ПРОФИЛЬ: То есть раньше 2024 года, когда истечет гипотетический четвертый срок Путина и возникнет ситуация «пересменки», ничего не может произойти?

Злобин: До 2024 года еще надо дожить. Я думаю, к тому времени наверняка изменится Конституция и будет другая политическая система.

КОНТЕКСТ

23.10.2014

Определены места проведения религиозных собраний

Определены места проведения религиозных собраний

22.10.2014

Следователям разрешили возбуждать налоговые дела без санкции ФНС

Следователям разрешили возбуждать налоговые дела без санкции ФНС

21.10.2014

Между Путиным и Порошенко состоялся телефонный разговор

Между Путиным и Порошенко состоялся телефонный разговор

24СМИ