logo
18.02.2013 |

«ВЕЛИКАЯ НЕМАЯ»: Для 65-летнего Квачкова 13-летний срок может стать пожизненным

Фото: wikimedia.org

Накануне Дня защитника Отечества полковник Владимир Квачков был приговорен к 13 годам лишения свободы. В чем причина столь сурового наказания?

Накануне Дня защитника Отечества полковник Владимир Квачков был приговорен к 13 годам лишения свободы. В чем причина столь сурового наказания?

Конечно, обвинение в подготовке вооруженного мятежа с целью свержения законной власти — дело серьезное. И все-таки надо заметить, что полковника Квачкова судили за намерение, а не за реально совершенное преступление. Не слишком ли сурово в таком случае наказание? Ведь для 65-летнего Квачкова 13-летний срок может стать пожизненным. Впрочем, если вдуматься, ничего удивительного в таком приговоре нет. Политики, и не только российские, всегда с некоторой опаской посматривают на военных. Ведь как ни крути, но армия — это сила, способная свергать лидеров и возводить их на вершину власти. Поэтому последние полтора века руководители разных стран всячески пытались «оградить» вооруженные силы от политики. Так, во Франции периода Третьей республики (1870—1940 годы) армию называли «Великой немой», так как военнослужащие не имели права принимать участие в политической деятельности. Такова была реакция на бурные события конца XVIII — первой половины XIX века, перевороты двух Бонапартов, в ходе которых военные играли решающую роль.
В России участие военных в политике также имеет длинную историю. И не случайно коммунисты тоже хотели отбить у «армейских» желание заниматься политикой — только не с помощью законов, а куда более свирепыми методами. Сталин всерьез опасался появления «красного Бонапарта» из армейской среды и поэтому в 1937—1938 годах уничтожил всех военачальников, которые, по его мнению, могли претендовать на эту роль, а заодно и их многочисленных подчиненных, в чьей лояльности диктатор сомневался. В 1957 году Хрущев сместил с поста министра обороны маршала Георгия Жукова, обвинив его в бонапартизме. У Жукова, быть может, и не было планов свержения Советской власти, но незадолго до своей отставки он оказал Хрущеву ощутимую помощь в его борьбе против «антипартийной группы» Молотова, Маленкова и Кагановича.
Во времена перестройки в армии тоже происходило политическое брожение. Среди военных были и те, кто поддерживал демократов, и те, кто выступал против них. В конце 80-х и в 90-е годы всем были известны имена генералов Валентина Варенникова, Александра Руцкого, Александра Лебедя, Альберта Макашова… Кстати, идейным предшественником Квачкова был именно Макашов, бывший командующий Приволжско-Уральским военным округом, ставший символом армейской реакции и даже без успеха баллотировавшийся в российские президенты в 1991 году. В том же году он был уволен из армии за активную поддержку ГКЧП, а затем участвовал в событиях 1993-го на стороне противников Ельцина. Позже был думским депутатом от КПРФ и прославился своими антисемитскими заявлениями.
Конечно, абсолютное большинство военных не принимали участие в бурных политических событиях и не высказывали публично своих симпатий и антипатий,— хотя, разумеется, они у них были. Свою роль тут сыграло и советское «антибонапартистское» наследие, и рациональное представление о нормальной военной карьере, которая с политикой несовместима (кстати, и в армии Российской империи «политизированные» офицеры отторгались корпоративной средой). Даже распад Союза не привел к бунту военных, на который рассчитывали наиболее решительные противники Ельцина. Когда адмиралу Владимиру Чернавину и генералу Игорю Родионову было поочередно предложено провозгласить себя президентом уже не существовавшего СССР (с последующим захватом власти с помощью радикальных коммунистов), они благоразумно отказались.
И тем не менее на политически активных генералов власть посматривала с опаской, видя в них потенциальную угрозу. Во-первых, генералы-политики сохраняли обширные связи в армейской среде, а во-вторых, многие россияне смотрели на них как на альтернативу терявшим популярность «гражданским» политикам. Наиболее яркие примеры такого рода — генералы Александр Руцкой и Александр Лебедь. Первый даже поднялся до вице-президента, но проиграл схватку с Ельциным в 1993 году. Генерал Лебедь занял третье место на президентских выборах 1996 года (14,5% голосов). Он стремительно поднялся к политическим высотам, став секретарем Совета безопасности РФ. Впрочем, так же быстро и «сорвался», проиграв аппаратную борьбу в Кремле и подписав крайне непопулярные в армии Хасавюртовские соглашения.
Но, пожалуй, самой заметной военно-политической фигурой современной России является генерал Лев Рохлин. Он был единственным генералом, находившимся на действительной службе и ставшим активным политиком. Ветеран афганской и первой чеченской войн, Рохлин прошел в Думу по списку провластного блока «Наш дом — Россия» и даже возглавил оборонный комитет. Но уже скоро Рохлин присоединился к радикальной оппозиции и основал антиельцинское Движение в поддержку армии (ДПА). Авторитет Рохлина в армии был высок, что объяснялось не только его героическим прошлым, но и невмешательством в политику до 1995 года — у него не было репутации ни разрушителя, ни неудачника. Говорили, что он отказался от «Звезды России» за чеченскую войну, не желая получать высшую награду за участие во внутреннем конфликте. Генерала Рохлина молва тоже записала в заговорщики. После его гибели в 1998 году появилось множество публикаций о том, что он якобы готовил военный переворот и его убийство было делом рук не жены (признанной виновной, но осужденной условно), а агентов спецслужб. Его соратники подтверждали сообщения о военном заговоре под национал-патриотическими лозунгами, но найти серьезные доказательства того, что с генералом расправилась власть, так и не удалось. Тем не менее рохлинское движение и после его смерти еще какое-то время оставалось «площадкой» для радикально настроенных отставников, для которых Горбачев, Ельцин и Путин — это сообщники по изменнической деятельности. Сменивший Рохлина во главе ДПА бывший прокурор Виктор Илюхин в начале 2011 года организовал «трибунал» из трех отставных военных (генерала, адмирала и полковника), который признал деятельность президента Путина несовместимой с национальными интересами. Большого общественного резонанса эта акция не вызвала, но власть наверняка ее запомнила. Кстати, вскоре после этого Илюхин скоропостижно скончался от обширного инфаркта. Его коллеги по КПРФ намекали на то, что и здесь не обошлось без спецслужб, но делали эти намеки крайне осторожно и не слишком уверенно.
А вот следующим серьезным «раздражителем» для власти стал бывший сотрудник ГРУ и участник чеченской кампании Владимир Квачков. Сначала он проходил главным подсудимым на процессе о неудачном покушении на Чубайса. А после того, как суд присяжных дважды оправдал полковника, ему предъявили обвинение в подготовке к мятежу. (В скобках заметим, что дела о государственных преступлениях сейчас выведены из-под юрисдикции судов присяжных в том числе и потому, что практически невозможно отобрать двенадцать человек, которые бы осудили заслуженного офицера, пусть и активно использующего ксенофобскую риторику.) В истории с квачковским мятежом много странного, но эта история — свидетельство того, что в военной среде все же существуют протестные настроения. И среди офицеров и генералов есть люди, которые хотят смены режима и выступают под державно-националистическими лозунгами. В 2011 году был арестован еще один полковник в отставке — Леонид Хабаров из Екатеринбурга, отличившийся на афганской войне. Правда, организатором заговора, в котором обвиняют Хабарова, считается предприниматель Александр Ермаков, официально признанный невменяемым. Однако известно, что Ермаков — «поклонник» Квачкова.
Опасения власти понятны. Несмотря на то, что круг «подпольщиков» весьма узок, а некоторые из них кажутся людьми несерьезными и даже не вполне адекватными, Кремль полагает, что при определенных условиях отставники все-таки могут сыграть свою партию в политической игре. Во-первых, потому, что военные пенсионеры — едва ли не единственная «колонна» оппозиции, обладающая корпоративным мышлением, высокой степенью организации, связями в армии и спецслужбах, а также специальными военными навыками. Последнее обстоятельство имеет принципиальное значение: судя по всему, власть уверена в том, что у отставников не хватит ресурсов для организации полноценного мятежа, зато вполне может хватить их для организации актов индивидуального террора. А значит, потенциально эти люди могут нести персональную угрозу тем, кто принимает политические решения. Во-вторых, власть опасается отставников потому, что те, как показывает опыт не только генерала Лебедя, но и того же Квачкова, в определенных условиях способны добиться серьезной электоральной поддержки. Напомним: в 2005 году в одном из одномандатных округов Москвы за Квачкова проголосовало 28% избирателей, и пришлось приложить немало усилий, чтобы не допустить его в Госдуму. Кремль понимает, что потенциал поддержки у радикальных отставников в усталом и раздраженном обществе есть, и не столь малочисленный, как это можно себе представить, наблюдая за акциями в поддержку арестованных полковников. И в случае ухудшения социально-экономической ситуации «кухонное» сочувствие радикальным отставникам может превратиться в куда более серьезные, в том числе и массовые действия.
Именно поэтому Квачков получил не 5 и не 7, а 13 лет лишения свободы. Главным образом для того, чтоб другим, более молодым и адекватным, неповадно было метить в «русские бонапарты».

КОНТЕКСТ

16.09.2015

Источник: Тело поднявшего мятеж таджикского генерала обнаружено в Рамитском ущелье

Источник: Тело поднявшего мятеж таджикского генерала обнаружено в Рамитском ущелье

16.09.2015

Источники вновь сообщили о ликвидации поднявшего мятеж таджикского замминистра

Источники вновь сообщили о ликвидации поднявшего мятеж таджикского замминистра