25.03.2015 | Валерия Кущук

Инновации ждет судьба строек века

Как будет развиваться экономика в условиях кризиса

Завод по производству солнечных модулей "Хевел" в Новочебоксарске Фото: Егор Алеев / ТАСС

Почему в России многие предприятия занимаются разработками и высокими технологиями, но всю нашу экономику не назовешь инновационной, какие шансы у инновационных компаний по сравнению с обычными и как развращает госкапитализм, рассказали директор Центра научной, инновационной и информационной политики Института статистических исследований и экономики знаний ВШЭ (Высшей школы экономики) Татьяна Кузнецова и старший научный сотрудник Центра Станислав Заиченко.

– Россия движется к тому, чтобы стать инновационной экономикой?

Татьяна Кузнецова: Шансы стать у нее есть, но не быстро. Пока мы еще в процессе перехода. Об этом говорят статистические данные (любимый показатель исследователей и политиков): уровень инновационной активности или доля инновационных предприятий. У нас активность долгие годы колеблется на уровне 10%. В других развитых странах этот показатель в разы выше (в Германии почти 80%). В российском высокотехнологичном сегменте инвестиционная активность может достигать и 30%, и 40%, но и это – средний уровень для мировых экономических лидеров. Доля инновационных товаров (работ, услуг) в нашей промышленности в последние годы стабильно составляла 5% от всего объема произведенной продукции, и только после 2012 года приблизилась к уровню 8%. В общем, несмотря на проводимую политику, рывка добиться пока не удалось.

Станислав Заиченко: Россия отстает и по конкурентоспособности от многих стран. Мы занимаем лишь четверть процента мировых рынков высокотехнологической продукции. В совокупном экспорте эта продукция оценивается примерно в один процент. Если, конечно, не брать во внимание вооружение, амуницию и некоторые другие специальные области. Еще один момент – наш хай-тек, как правило, не ориентирован на массового потребителя. Например, к нему, безусловно, относится производство топлива для атомной энергетики. Это топливо конкурентоспособно, но спрос на него ограничен и в мире, и в России.

– Повышаются ли шансы для развития инноваций в условиях кризиса, на фоне девальвации?

Сергей Авдуевский / "Профиль"
Станислав ЗаиченкоСергей Авдуевский / "Профиль"

Т. К.: Сложно сказать. Скорее всего, предприятия, которые никогда инновациями не занимались и строили свою работу на других принципах, так и не начнут внедрять ничего нового, хотя бы потому, что у них нет такого опыта, к тому же – сокращаются ресурсы. Какая-то инновационная активность может появиться в некотором смысле вынужденно в рамках курса на импортозамещение. При этом следует специально подчеркнуть, что произведенные по соответствующим программам товары и услуги должны не только помочь нам преодолеть кризис и санкции, но быть действительно новыми, конкурентоспособными, востребованными и после кризиса.

С. З.: Девальвация в теории должна подгонять и подгоняет инновации в условиях глобальной конкуренции, когда компания может развиваться, только совершенствуя свою работу, причем по всем направлениям. Выигрывает тот, кто с помощью различных преобразований, улучшений становится конкурентоспособным, увеличивает свою прибыль (особенно – валютную) по отношению к затратам, выходит на глобальные рынки. На практике, с точки зрения предпринимателя, внедрение инноваций – это большие затраты, длительный срок окупаемости, высокие риски, неочевидные результаты. А у нас и так плохой инвестиционный климат, сложно получить кредит. Если ориентироваться на долгий срок окупаемости, фирме нужно точно спланировать все, хотя бы лет на пять вперед. А у нас часто (даже без всякого кризиса) никто не знает, что будет в следующем году. А в условиях несовершенных рынков – вроде российского – появляются контрпродуктивные факторы успеха. Зачем заниматься инновациями, если можно пользоваться эффектами монополизации, чьим-то покровительством, административным ресурсом? Компаниям важно, прежде всего, импортозамещение своих факторов производства. Они выигрывают, если могут заменить импортные станки и материалы отечественными (хорошими и не слишком дорогими) и получить при этом какие-то преимущества. Такие инновации расхватывали бы как пирожки, но их практически нет.

– Почему инновационная активность так плохо растет? Это связано с замедлением экономики?

Т. К.: Отчасти поэтому, отчасти потому, что для всех компаний действуют во многом схожие правила и ограничения, независимо от того, пекут ли они булки или создают высокие технологии. Инновационное предпринимательство – более сложный вид предпринимательства. В любом случае существенны экономическая среда, уровень и качество конкуренции. Если у нас региональные рынки устроены так, что на них порой бывает сложно выйти с обычным, проверенным продуктом, что говорить о новом? Много времени занимает регистрация, сохраняются проверки, излишние требования к документообороту, отчетности… Формально неплохо устроен институт налогового регулирования, но на деле получается, что организации, которые занимаются наукой, разработками, создают интеллектуальную собственность, не всегда могут воспользоваться льготами – их оформление отнимает так много сил и времени, что проще отказаться.

С. З.: Бывает так, что поддержка длится слишком недолго: какая-нибудь программа рассчитана на два-три года, после этого чиновники отчитались о результатах, но этого времени не хватает, чтобы получить существенный для экономики результат.

Сергей Авдуевский / "Профиль"
Татьяна КузнецоваСергей Авдуевский / "Профиль"
Т. К.: Кроме того, не будем сбрасывать со счетов негативные эффекты «обнуления политики». Эта фигура речи сегодня активно используется в профессиональном сообществе при обсуждении ситуации с инновациями. Периодически меняются правила игры – и прежние решения как бы «забываются», хотя еще не понятны результаты (а возможно, их еще нет в полном объеме), не оценена эффективность, не сформулированы следующие задачи… А в политике уже предлагаются, разрабатываются, начинают использоваться новые инструменты.

– Как конкретно развиваются инновации в России?

С. З.: У нас основной объем инновационной деятельности приходится на закупку нового оборудования для  производства. Это положительно влияет на выпуск продукции, но на мировой рынок такая компания вряд ли продвинется. А серьезные (так называемые радикальные) технологические инновации, которые внедряют после полного цикла исследований, разработок, испытаний, есть лишь на немногих предприятиях, где без них не обойтись. Это наукоемкое производство, хай-тек. Но инновации необходимы во всех сферах. Наукоемкий сегмент экономики узок, и новые разработки там дают ограниченный эффект просто из-за масштабов производства. При этом базовые отрасли (например, сельское хозяйство) – это в России «непаханое поле» для инноваций (как радикальных, так и массовых), которые достаточно быстро могут дать ощутимый эффект для экономики.

– Так государство достаточно поддерживает инновационные компании?

Т. К.: Во всех странах государство – это крупнейший игрок в экономике, но у нас его вмешательство, в том числе в инновационную сферу чрезмерно. Мировая экономика строится на такой хорошей вещи, как частно-государственное партнерство, оно помогает продвинуться на рынке, обогнать конкурентов в некоторых сложных ситуациях, когда самой компании сделать это трудно (например, в сложных прорывных технологических областях). Но у нас этот механизм работает плохо. Компании часто заинтересованы во взаимодействии с государством (особенно в области финансов). Но поскольку вся система частно-государственных взаимодействий в России сильно искажена, компании зачастую используют поддержку государства не как помощь «на старте» (компании, проекта) для дальнейшего развития собственными силами. Они просто замещают свои инвестиции государственными. В итоге средства вкладывают большие, а результата нет.

– Правительство пытается внедрять инновации в виде госуслуг, в здравоохранении, в образовании, это помогает нам приблизиться к более совершенной экономике?

Т. К.: Ну, для науки это не совсем так. Но если говорить в целом, то это не всегда эффективно. Например, новые управленческие технологии, связанные с укрупнением. В образовательной сфере детские сады присоединяют к школам, создают огромные образовательные комплексы; в здравоохранении закрывают фельдшерские пункты в удаленной местности. Даже эксперты не всегда понимают, во что это может вылиться. Но по примерам, которые я привела отношение к новшествам однозначное. По идее, то, что улучшает части системы, например, государственные услуги, должно помогать ей в целом, но пока положительных примеров не так много, как хотелось бы. 

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ

18.03.2015

«Теплица» для бизнеса

Чем технопарки полезны для своих резидентов

17.03.2015

Нефть нас и так кормит

Почему в России провалилась попытка создать инновационную экономику

КОНТЕКСТ

05.02.2016

Смертельная лотерея

Автономные автомобили должны будут сами решать вопросы жизни и смерти. Но вправе ли бортовой компьютер приносить в жертву своих пассажиров

26.05.2015

Медведев заинтересовался прибором, позволяющим не засыпать на заседаниях

Медведев заинтересовался прибором, позволяющим не засыпать на заседаниях

18.03.2015

«Теплица» для бизнеса

Чем технопарки полезны для своих резидентов

Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас

24СМИ