17.01.2015 | Сергей Кумыш

Над временем и страхом

Роман Донны Тартт «Щегол»: картина, меняющая картину мира

Фото: Издательство Corpus

Книге, которая изначально была написана на бумаге, больше доверяешь. Перенося текст из блокнота в компьютер, автор ежесекундно сталкивается с проблемой выбора. И вероятность того, что возникшее на мониторе слово действительно имеет право на существование, вырастает в разы. Возможно, именно поэтому Донна Тартт всегда пишет от руки.

Донна Тартт
Американская писательница, лауреат Пулицеровской премии 2014 года. В том же году попала в список «100 самых влиятельных людей мира» по версии журнала Time. Первая журнальная публикация Донны Тартт состоялась, когда ей было 13 лет. Автор трех романов: «Тайная история», «Маленький друг» и «Щегол». Книги переведены более чем на 20 языков.

 

«Щегол» — это роман, с которым вступаешь в отношения. Поначалу что-то вроде влюбленности: эйфория, легкое дыхание и руки трясутся, когда переворачиваешь страницы, — от удовольствия, конечно же, от предвкушения, что там, в обозримом будущем, все будет еще лучше, чем сейчас (но представить это невозможно, потому что куда уж лучше). А вслед за обозримым будущим проступает очертаниями долгая счастливая жизнь — впереди еще сотни страниц. В какой-то момент не выдерживаешь и кому-нибудь звонишь — рассказать, как тебе повезло.

Проблема в том, что влюбленность всегда проходит. На смену ей приходит страх: в твоем уютном мирке все было распланировано, разложено по полочкам, будильник на семь утра, обед по расписанию — и вот все это рушится, летит к чертям, теряет всякий смысл. Потому что, видите ли, в Нью-Йорке мама повела на выставку тринадцатилетнего сына — посмотреть привезенные из Гааги картины. О каждой картине она рассказывает так, что слова затмевают собой экспонаты, смотреть уже совсем не хочется, хочется, чтобы она просто продолжала говорить. И вот ты отрываешься от книги, оглядываешь свое жилище и понимаешь, что влип. Потому что здесь тебе делать больше нечего, необходимо вернуться туда, в тот музей, в тот город, в тот год. 

В музее взрывается заложенная бомба, мама умирает, а искалеченный во всех смыслах мальчик выбирается из под завалов со спрятанной в сумке картиной Карела Фабрициуса «Щегол», которую ему дал на сохранение умирающий незнакомый старик: «Заверни ее в газеты и положи на самое дно чемодана». 

Взрыв на сороковой странице — то, к чему читатель оказывается совсем не готов, хотя в аннотации к роману заявлено, что с него-то все и начнется. Но ты уже и без того захвачен переживаниями юного Тео («нас обоих — меня и маму — вызвали в школу»), очарован красотой его матери («она была наполовину ирландкой, наполовину чероки»), взбудоражен апрельской свежестью Нью-Йорка («мы неслись по Парк-авеню, мимо стоявших навытяжку рядов красных тюльпанов»). Поэтому вскоре начинаешь думать, что если все восемьсот страниц они будут просто ходить по выставке, гулять по городу, собираться на не сулящую ничего хорошего встречу с директором школы, то и этого вполне достаточно. Пока «Щегол» неспешно набирает обороты, ты успеваешь сочинить свой роман, и он тебя вполне устраивает. Взрыв — это и есть конец влюбленности. Все, что ты себе напридумывал, рассыпается в пыль, и начинается настоящая история.

Вынесенная из музея картина полностью поглощает Тео, корректирует его судьбу, формирует характер, меняет точку зрения на привычные вещи. Обреченность невзаимной любви. Как с человеком: ты его, по сути, украл, выдернул из той жизни, которая ему предназначалась. Прячешь в камеру хранения и своевременно вносишь предоплату. А что еще остается — отпустить? Вернуть на законное место? Это только в книжках для электричек все так легко. Жизнь, как правило, подражает искусству более высокого качества. 

Для Тео Декера любовь к картине — единственная настоящая любовь, единственная из возможных. Все расцвечивается и оживает лишь тогда, когда речь заходит о «Щегле». Тео страшится этого чувства, называет себя идолопоклонником. Но он не сотворял кумира — картина сотворила себе служителя, вмешалась в его жизнь. Предмет любви вовсе не должен отвечать нам взаимностью. (Даже странно, что нигде в тексте — среди множества цитат — не всплывает оденовская строчка: «Если взаимная любовь невозможна, пусть тем, кто любит сильнее, буду я», — весь роман, по сути, об этом.)    

Примечательно, как по-свойски Донна Тартт обходится со временем. Действие охватывает четырнадцатилетний промежуток. В самом начале главному герою 13 лет, в конце — 27. Однако определить, когда на самом деле все происходит, практически невозможно. Например, тринадцатилетний Тео, отправляясь на встречу, которая впоследствии изменит его жизнь, берет у одноклассника айфон, потому что своего телефона у него нет. Первый айфон, как известно, поступил в продажу в 2007 году. Все с тем же одноклассником Тео смотрит по DVD «Хеллбоя» (это важно: не в кинотеатре и уж точно не в год премьеры). Получается, что начало романа — это примерно конец нулевых. Заканчивается история, если применить простейшие расчеты, где-то в начале двадцатых годов XXI века. 

При этом никаких футуристических деталей в тексте нет, все приметы времени — это фильмы и гаджеты, снятые и изобретенные к настоящему моменту; в целом же мир вокруг главного героя не претерпевает вообще никаких изменений. 

В самом конце книги мы получаем сразу две недвусмысленные подсказки, говорящие о том, что все заканчивается вроде как в наши дни. Таким образом, события в романе могут происходить и в условном «когда угодно», и во вполне конкретном «прямо сейчас». Время перемешивается, перестает быть линейным. Вся история Тео Декера, все 800 страниц сжимаются до размеров невольно промелькнувшего воспоминания, сна, в котором время отсутствует как таковое.

Отношения читателя с «Щеглом» Донны Тартт могут прерваться неожиданно, незапланированно, сойти на нет задолго до естественного разрешения событий. Ничего удивительного, если в определенный момент кто-то перестанет читать книгу — не отложит на время, а осознанно с ней расстанется. Причиной тому будет скорее всего не обычный каприз («она мне не понравилась»), а тот самый страх, замешательство, приходящее на смену влюбленности («я не знаю, как со всем этим справиться»). 

Роман может сам вас покинуть: на 147-й, на 523-й, на любой странице просто внезапно отключится от вашего сознания, обернется набором букв и слов, напечатанных на бумаге. Слов понятных, осмысленных, но больше вам не принадлежащих. И после этого можно сколько угодно вновь и вновь цепляться взглядом за строку, пытаться оживить потухшие, утраченные образы: книга так и останется недосказанной, недопрожитой, оборвавшейся на полуслове. Потому что такие книги сами выбирают, с кем оставаться до конца, а кого отправить восвояси: сперва будет больно, потом сам скажешь спасибо.

Но вполне возможно — именно для вас — эта любовь окажется настоящей.

Бруклин как модель грядущего мира 04.04.2015
Бруклин как модель грядущего мира

В издательстве Corpus выходит роман Бена Лернера «22:04»

Обратный путь от легенды к человеку 28.03.2015
Обратный путь от легенды к человеку

В издательстве Corpus вышла книга «Бродский среди нас», во многом меняющая представления о личности и судьбе поэта

«Ужасная проповедь» Стивена Кинга 05.03.2015
«Ужасная проповедь» Стивена Кинга

Роман «Возрождение» – о вреде религии, на деле оказывается историей о том, что жизнь без веры не имеет смысла

Наш старый новый друг 21.03.2015
Наш старый новый друг

«Такие дела…» – в издательстве «Эксмо» вышла автобиография Жерара Депардье

Непростительно хороший роман 14.02.2015
Непростительно хороший роман

В издательстве «Азбука» выходят «Тонущие» Ричарда Мейсона — международный бестселлер, написанный подростком

Варя Горностаева: «Необходимо уважать своего читателя — что бы ты ни издавал» 07.02.2015
«Необходимо уважать своего читателя — что бы ты ни издавал»

Главный редактор издательства Corpus о том, как выбирают книги, которые будут напечатаны, читают ли произведение, чтобы нарисовать обложку, и почему в кризис популярнее всего серьезная литература

Дойдя до конца, вы перечитаете еще раз 22.01.2015
Дойдя до конца, вы перечитаете еще раз

Джон Уильямс, «Стоунер»: загадочная история романа, которого не было

Несколько часов счастья 03.01.2015
Несколько часов счастья

5 книг для чтения во время новогодних каникул

10 главных книг уходящего года 22.12.2014
10 главных книг уходящего года

Роман-поступок, книга-шкатулка и Брейгель от литературы

Что скрывает тишина 13.12.2014
Что скрывает тишина

Почему Пулицеровскую премию дали роману, который хочется поскорее закрыть, отложить подальше и больше к нему не возвращаться

Разрушительная сила искусства 06.12.2014
Разрушительная сила искусства

Фрэнсис Скотт Фицджеральд — человек, который сжигал себя изнутри

Скелеты в стеклянных шкафах 29.11.2014
Скелеты в стеклянных шкафах

Любой фильм Эмира Кустурицы в сравнении с романом Джонатана Франзена покажется флегматичной мелодрамой

Плакать, чтобы оставаться людьми 22.11.2014
Плакать, чтобы оставаться людьми

О чем расскажет новая книга Анны Гавальды

Издержки хорошего воспитания 13.11.2014
Издержки хорошего воспитания

Идеальное зимнее чтение от Вирджинии Вулф

Голос в твоей голове 06.11.2014
Голос в твоей голове

Три книги, которым очень повезло с переводчиком

Про людей и попугаев 29.10.2014
Про людей и попугаев

Роман о любви под крики какаду

Запечатленное время 22.10.2014
Запечатленное время

Новая книга Евгения Гришковца показывает всю прелесть материального мира

Снежное шоу Майкла Каннингема 15.10.2014
Снежное шоу Майкла Каннингема

В издательстве Corpus вышел роман, где главным действующим лицом оказывается Нью-Йорк

Ничего, кроме ранящей любви 09.10.2014
Ничего, кроме ранящей любви

В издательстве Corpus переиздан бестселлер Патти Смит «Просто дети»

Конан-доктор и его «Опасная работа» 01.10.2014
Конан-доктор и его «Опасная работа»

На русском впервые опубликованы арктические дневники автора «Шерлока Холмса»

Госбезопасность и литература 26.09.2014
Госбезопасность и литература

Роман Иэна Макьюэна «Сластена» похож на красивое уравнение с единственно возможным решением

32 рассказа, в которых вымышленные события превосходят действительность 16.09.2014
32 рассказа, в которых вымышленные события превосходят действительность

Рецензия на сборник «Русский жестокий рассказ», составленный Владимиром Сорокиным

Тайны и тени 14.09.2014
Тайны и тени

Две книги из прошлого, прочитать которые стало возможно только сейчас

Постмодернизм по-королевски 02.09.2014
Постмодернизм по-королевски

В издательстве АСТ выходит новый роман Стивена Кинга, не поддающийся ни одному жанровому определению

Вопросы воображения 31.08.2014
Вопросы воображения

Три книги, которые оторвут детей от планшетов

На крючке у старого зануды 21.08.2014
На крючке у старого зануды

«Мир глазами Гарпа» американца Джона Ирвинга — роман, в котором самые ожидаемые события все равно случаются внезапно

Игра по новым правилам 17.08.2014
Игра по новым правилам

Две книги американца Джастина Халперна, написанные по всем канонам семейного романа и не имеющие с ним ничего общего

Разговор длиной в семнадцать лет 10.08.2014
Разговор длиной в семнадцать лет

100 писем Карины Добротворской

Внутри литературы 29.07.2014
Внутри литературы

Три книги, которые сделают вас счастливее и богаче

Пятьдесят Питеров Пэнов 11.07.2014
Пятьдесят Питеров Пэнов

Сергей Кумыш — о книге «Скиппи умирает», подростках и взрослых, пороках и чистоте

Об Италии — по-русски 06.07.2014
Об Италии — по-русски

Три книги об Италии, прочитав которые, вы будете уверены, что побывали там

Непростые «Легкие миры» 25.06.2014
Непростые «Легкие миры»

Почему было бы лучше, если бы Татьяна Толстая не писала эту книгу

КОНТЕКСТ

29.11.2016

Книга за миллион долларов

Далеко не все литературные премии помогают писателям и издателям увеличивать тиражи, а магазинам – продажи

08.07.2016

«Войну и футбол лучше смотреть по телевизору»

Мишель Уэльбек, один из самых значительных современных писателей, о своих книгах и фотографиях, объединенной Европе, французской политике и беженцах

09.10.2015

«Самое большое счастье для меня – это писать»

«Военные дневники» Астрид Линдгрен повествуют о том, как писательница придумала свою «Пеппи Длинныйчулок», а с ней и саму себя

Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас

24СМИ