14.08.2014 | Александр Нойбахер | Анне Зайт

«Многим немцам в старости грозит нищета»

Экономисты Томас Майер и Петер Бофингер — о том, чего боятся главы европейских центробанков и как на самом деле нужно распоряжаться финансами

Экономическая действительность сильно отличается от учебников по экономике, признаются Майер и Бофингер Фото: TIM WEGNER / DER SPIEGEL

Экономист Томас Майер считает, что Европейский Центробанк (ЕЦБ) искусственно поддерживает низкий уровень ставок за счет вкладчиков. Его коллега Петер Бофингер с ним не согласен.

Петер Бофингер, (59 лет) преподает экономику в Вюрцбургском университете и входит в экспертный совет по общеэкономическому развитию.
Томас Майер (60 лет) был главным экономистом Deutsche Bank. Основатель и первый директор частного исследовательского института Research Institute инвестиционной компании Flossbach von Storch в Кельне.

 

— Г-н Майер, г-н Бофингер, деньги на сберкнижках и договоры страхования жизни в Европе сегодня практически не приносят дивидендов. Банковские проценты беспрецедентно низки. Почему немецкая бережливость больше не поощряется?

Майер: Вкладчики страдают вследствие политики еврозоны. Европейский Центробанк (ЕЦБ) искусственно занижает ставки, чтобы снабжать дешевыми деньгами проблемные государства на юге Европы. Расплачиваются вкладчики: когда процентные ставки оказываются ниже уровня инфляции, сбережения обесцениваются. Это ползучая экспроприация.

Бофингер: Я бы так не сказал. Конечно, сегодня долгосрочные ставки по сравнению с темпами инфляции крайне низки. Это колоссальная проблема для частного пенсионного обеспечения. Но европейские вкладчики и раньше нередко сталкивались с тем, что уровень инфляции был выше процентов по вкладам. А средства, депонированные на текущем счете, периодически обесценивались из-за высокой инфляции и в 70-е, и в 80-е годы.

— Тогда как граждане ЕС могут защитить свои сбережения, чтобы в старости не испытывать нужды?

Бофингер: Я считаю, что недвижимость по-прежнему приносит сносный доход.

— Вам не кажется, что цены на европейскую недвижимость уже запредельные — опять-таки вследствие кризиса евро?

Бофингер: Недавно я получил наследство и купил на эти деньги квартиру, которая сдается в наем. Она приносит мне где-то 3-4% в год, и я этим доволен.

Майер: Допустим, для вас, г-н Бофингер, это правильное решение. Но для человека со средней зарплатой инвестиции в недвижимость — это очень большой риск.

Бофингер: Конечно, все зависит от ситуации. Но по сравнению с облигациями, которые приносят меньше процента в год, определенная степень риска приемлема.

Майер: Вы можете нарваться на квартиранта-кочевника, который ничего не заплатит и оставит квартиру в плачевном состоянии. Со мной такое случалось. Или вам придется заменять батареи отопления. Или чинить крышу. И тогда человек со средним доходом быстро исчерпает свои финансовые возможности.

— В таком случае во что вы, г-н Майер, посоветуете вкладывать деньги?

Майер: В международные фонды акций с максимальной диверсификацией рисков.

— Акции могут резко упасть. А многие хотят, чтобы накоплениям на старость ничего не угрожало.

Майер: Да, с акциями связаны определенные риски. Но если держать деньги на текущем счете, вы гарантированно потеряете. Меня тревожит, что европейцы столкнутся с неприятной неожиданностью, когда достигнут пенсионного возраста. Мало кто осознает разницу между 3% по вкладу и 0,5%. Многим немцам, считавшим, что у них все будет в порядке, в старости грозит нищета.

Бофингер: Я разделяю вашу обеспокоенность, но не выводы, которые вы делаете. Ваш тезис о том, что ЕЦБ виновен в низких ставках по долгосрочным вкладам, не верен. Ведь иначе в банках уже бы выстроились очереди из граждан и руководителей фирм, мечтающих получить искусственно удешевленный кредит. Но этого не происходит. Брать в долг не хочет никто! Несмотря на такие ставки, кредитование пробуксовывает. Так, в Германии объем ипотечных кредитов по сравнению с прошлым годом вырос всего на 2%. Не хватает инвесторов, готовых брать кредиты и платить по ним нормальные проценты.

Майер: По-вашему, нынешние ставки соответствуют положению в Германии?

Бофингер: Да. Ведь что будет, если ЕЦБ повысит учетные ставки? Объем инвестиций в Европе дополнительно сократится, а спрос на кредиты — упадет. На экономике это скажется пагубно.

Майер: Для определения оптимальной учетной ставки существует ориентировочная формула — так называемое правило Тейлора. Для Германии она дает учетную ставку в размере примерно 2,5%. Это существенно выше нынешних 0,15%, установленных ЕЦБ.

Бофингер: В теории вы правы. Я тоже рассказываю об этой формуле своим студентам. Есть она и в моем учебнике. Но экономическая действительность — дело иное. Для более высоких долгосрочных ставок на европейском рынке сейчас просто нет места.

Майер: Я остаюсь при своем мнении. Если бы размер учетной ставки определял не ЕЦБ, а, как прежде, Бундесбанк, она была бы ближе к 2,5%, а не к 0,15%.

Бофингер: Возможно — но только вопреки рынку. У низких ставок есть простая причина: в Германии очень много людей, которые делают накопления, и мало тех, кто готов инвестировать. В результате стоимость кредитов падает.

Майер: Но ведь ЕЦБ манипулирует ценой денег сразу несколькими путями. Он не только устанавливает размер учетной ставки, но и дает прогнозы динамики учетных ставок в будущем. Бундесбанк никогда бы на это не пошел. Напротив, он неизменно избегал долгосрочных прогнозов, поскольку понимал, что они оказжут влияние на рынки.

— Другие крупные центробанки мира тоже установили очень низкие учетные ставки. Разве ЕЦБ может не учитывать такую тенденцию?

Майер: Центробанки в США и Великобритании действительно заходят дальше, чем ЕЦБ, в частности, продолжают скупать облигации, чтобы дополнительно снизить ставки. Мы живем в мире, в котором, фигурально выражаясь, эталоном нашей финансовой системы постоянно манипулируют. Это все, г-н Бофингер, что я имею сказать вам о рынке.

Бофингер: Более высокие проценты в Германии были бы оправданы, если бы экономика была перегретой. Но это не так. Экономика растет весьма скромными темпами.

Майер: Тем не менее, правительство ФРГ закладывает рост ВВП почти в 2%.

Бофингер: Я не разделяю такого оптимизма. И скоро мы увидим, как прогнозы на 2014 год будут существенно скорректированы в сторону понижения.

Майер: Если перегрев рынка станет очевидным, принимать контрмеры будет уже поздно.

Бофингер: Еще один аргумент: в Японии и Швейцарии долгосрочные ставки уже длительное время остаются крайне низкими, что, однако, не приводит к всплеску инфляции там.

Майер: Швейцария тоже не может оторваться от остального мира в вопросе процентных ставок, даже если для нее это было бы лучше.

— Г-н Майер, почему вы считаете, что центробанки манипулируют ставками?

Майер: Главы центробанков, подобно генералам, всегда готовятся к прошлой войне. Они не хотят повторить ошибку, допущенную во время глобального экономического кризиса 30-х годов XX века.

Бофингер: И, согласитесь, до сих пор им это вполне удавалось. Политической и экономической катастрофы таких масштабов мы смогли избежать, хотя праздновать окончательную победу, разумеется, преждевременно.

— Г-н Бофингер, по-вашему, немцы несут в банки слишком много денег?

Бофингер: Да, мы в целом слишком любим класть на сберкнижку. Выводим средства из экономики, вместо того чтобы разумно инвестировать их. Одна из причин — перераспределение доходов в последние 30 лет. Положение людей с низким и средним доходом, которые тратят большую часть своих денег, ухудшалось, владельцы капитала еще больше обогащались. И вот теперь состоятельные немцы сидят на своих деньгах, как Скрудж Макдак.

Майер: Учитывая, что общество стареет, немцы откладывают не так уж и много. С момента воссоединения Германии норма сбережений граждан практически не изменилась. Государство тоже не особо экономит, скорее наоборот. Вся проблема в компаниях: они слишком мало инвестируют, и то преимущественно не в Германии, а за рубежом.

Бофингер: В вопросах накоплений немцы отличаются шизофреничностью. С одной стороны, мы считаем, что откладывать деньги — это чуть ли не добродетель, и как правило кладем их на счет в банке. С другой — мы верим, что долги — это что-то предосудительное. Но первое и второе, депозиты и кредиты, немыслимы друг без друга. Если никто не будет брать в долг, не будет и сберегательных книжек.

— Правительство Германии стимулирует граждан к накоплениям. Напрасно?

Бофингер: Смотрите: государство непонятно зачем субвенционирует разные формы частных пенсионных накоплений. В то же время субсидии на приобретение жилья упразднены, хотя покупка собственной квартиры для себя, а не для сдачи — это более чем целесообразное капиталовложение.

— Господин Майер, что по-вашему должен предпринять ЕЦБ сегодня?

Майер: К сожалению, он поставил себя в положение, выбраться из которого проблематично. Решение стабилизировать финансовую систему после банкротства Lehman Brothers было правильным, но потом возникла зависимость от низких процентных ставок и дешевых денег.

— Как ее побороть?

Майер: ФРС США и Центробанк Великобритании уже намекали, что в ближайшее время планируют несколько повысить ставки; этот шаг нужно было сделать давно. Проблема ЕЦБ в том, что государства еврозоны в экономическом плане не подходят друг к другу. Процентная политика, ориентированная на кризисные страны, идет во вред более стабильным членам, таким как Германия, и наоборот.

Бофингер: Поэтому нужно не винить во всем ЕЦБ, а пытаться сделать то, что в наших силах, чтобы дать толчок экономике.

Майер: И что же это?

Бофингер: Если граждане не хотят расставаться с деньгами, а компании инвестировать, увеличить объем инвестиций должно хотя бы немецкое государство. Низкие процентные ставки — это идеальная возможность снова нарастить инвестиции в инфраструктуру, в автострады, мосты и железные дороги. Наконец, мы можем существенно ускорить перестройку энергосистемы.

— Вы забываете, что Германия ограничила максимальный размер нового долга. Кроме того, «большая коалиция» поставила перед собой цель выйти на сбалансированный бюджет.

Бофингер: Ограничение нового долга я не приветствую. А стремление правительственной коалиции выйти в ноль свидетельствует об экономическом невежестве. Немцы сами надели на себя смирительную рубашку. Государство — это один из самых влиятельных инвесторов. Если вы запрещаете ему брать в долг, то не удивляйтесь, что проценты по долгосрочным кредитам падают.

Майер: Я категорически против отказа от бюджетной дисциплины. Время от времени мы видим, как государство транжирит средства на потребление и социальные благодеяния. И даже инвестиции часто сопряжены с проблемами. Достаточно вспомнить о судьбе нового берлинского аэропорта, до сих пор не введенного в эксплуатацию. «Долговой стоп-кран» — это добровольное обязательство государства покончить с монетизацией долгов.

Бофингер: По сравнению с колоссальными суммами, сгорающими на финансовых рынках, издержки, связанные со строительством берлинского аэропорта — это капля в море.

Майер: Я бы предпочел, чтобы государство не накапливало долги, а создало фонд национального благосостояния по образцу норвежского. Тогда граждане смогут делать взносы и получать гарантированный процент плюс долю в прибыли. Разумеется, деятельность такого фонда не должна зависеть от политики, а инвестиции должны служить долгосрочным интересам дольщиков.

Бофингер: Подобный фонд можно создать при любом банке. Зачем в это вмешиваться государству?

Майер: Я боюсь одного: такие долгосрочные капиталовложения — это не дело частного бизнеса. Здесь я не слишком доверяю финансовой отрасли.

Бофингер: Что ж, здесь я с вами солидарен.

— Господин Бофингер, господин Майер, благодарим вас за эту беседу.

Перевод: Владимир Широков

КОНТЕКСТ

09.12.2016

ЦБ отозвал лицензии у четырех московских банков

ЦБ отозвал лицензии у четырех московских банков

08.12.2016

Лавров и Штайнмайер провели «долгие и серьезные» переговоры по ситуации в Алеппо

Лавров и Штайнмайер провели «долгие и серьезные» переговоры по ситуации в Алеппо

08.12.2016

Банки: исчезающий вид

По итогам 9 месяцев 2016 года российский банковский сектор сокращается и стагнирует

Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас

24СМИ