24.06.2014 | Александра Ильина

«Кинуть в «беркутовца» бутылкой с зажигательной смесью у них считалось за подвиг»

Разговор с бывшим бойцом «Беркута», перешедшим на службу в московский ОМОН

Фото: РИА Новости / Андрей Стенин

Подполковник полиции Андрей Фомичев (фамилия изменена — «Профиль») начал работать в московском спецназе этой весной. Андрей — один из бывших бойцов «Беркута», покинувших Украину после победы Майдана. Мужчина средних лет в штатском отворачивается от объектива и просит не снимать его лицо: на востоке Украины у него остались родственники. Бывший беркутовец рассказал «Профилю», когда он впервые услышал о «Правом секторе», почему не захотел служить в новой украинской милиции и что думает об ополчении на востоке страны.

— Расскажите, как вы оказались в Москве.

— Когда было расформировано мое подразделение, я не захотел оставаться и служить в новой украинской милиции. Про то, что московский спецназ набирает людей из «Беркута», я узнал случайно: просто прочитал объявление на сайте российского МВД.

— И как давно вы уже здесь живете?

— Почти два месяца.

— А на Украине где жили?

— На юго-востоке.

— Подробнее не расскажете?

— Если можно, давайте обойдемся без этого. Сам я готов погибнуть в любой момент, но дома остались мать и сестра. Я не хотел бы подвергать их риску.

— Раз с юго-востока, значит на Майдане наверное не были?

— Почему? Был и с самого начала, примерно с ноября. Когда в центре Киева начались беспорядки, туда стянули все наше подразделение, из всех уголков страны. Мы с сослуживцами пробыли там до самого конца.

— Обошлось без травм?

— Ну «коктейли Молотова» в нас летели постоянно, но я, слава Богу, остался цел. Но некоторые мои коллеги, кто приехал вместе со мной, серьезно пострадали. Кто обгорел, а кто и получил пулевое.

— Пулевые откуда?

— Со стороны майдановцев, откуда еще. Сразу скажу, что мы в ответ в них не стреляли. Не было у нас ни оружия, ни приказа такого.

— Но у вас были резиновые пули?

— Это же спецсредство. Ни в одной стране мира спецсредство оружием не считается.

— Расскажите про тех, кого видели на Майдане. Вы говорили с кем-то по ту сторону баррикад?

— Особой возможности поговорить не было, да и о чем мы бы могли с ними общаться? Они не считали нас за людей даже. Кинуть в «беркутовца» бутылкой с зажигательной смесью у них считалось за подвиг. Погибшие активисты — это для них герои, им вечная память. А жертвы среди сотрудников милиции? Они разве не люди? За несколько недель погибло много людей, у многих остались жены, дети, пожилые родители. О них даже никто не вспомнил. О том, чтобы найти и наказать убийц, я даже не говорю — этого никто точно делать не будет.

— Поэтому решили уехать из страны?

— В том числе. Я не считал возможным подчиняться новой власти. Раньше был президент, хороший или нет — не мне судить, я не политический аналитик. По крайней мере он был легитимный, избранный законно.

— Кстати, за выборами в мае следили?

— Во-первых, та часть страны, откуда я родом, в этих выборах участия не принимала. Так что останься я на Украине, все равно у меня не было бы возможности голосовать. Во-вторых, ни за кого из тех кандидатов, которые претендовали, голосовать бы я в любом случае не стал. Честно говоря, было не особенно интересно, кто из них на этих выборах победит, даже новости особо не смотрел тогда.

— По-вашему, люди, которые были на площади — они кто? Жертвы пропаганды?

— Не могу судить, что в мыслях у людей с западной Украины, у тех радикалов, которые были на Майдане. Я не знаю, как их обрабатывают, но понятно, что это в том числе и промывка мозгов. Уж не знаю, спецслужбы ли других государств, или же на территории Украины у них есть свои идеологи. Я с такими взглядами сталкивался только на западе и в центре, в Киеве. У нас на юго-востоке я таких не встречал.

— Вы ведь давно служите?

— Всего 20 лет, 16 из них в «Беркуте».

— За 20 лет вам не приходилось сталкиваться с тем же «Правым сектором»?

— Честно говоря, я впервые услышал про них этой осенью, когда они появились на Майдане. Это не была какая-то известная боевая или политическая организация. Да и к тому же «Беркут» не ловил экстремистов, а охранял общественный порядок. Мы никогда не имели отношения к политике.

— Пока в Киеве шли столкновения, вы ни разу в своей позиции не усомнились?

— Ни разу. Я всегда был за союз Украины с Россией, я ведь прежде всего советский человек. На момент распада СССР мне было уже 18 лет. Помню, что тогда мне горько было на это смотреть. В моей семье, да и вообще в нашей части страны русский всегда был основным языком. Дома — всегда по-русски, с друзьями — по-русски. Украинский использовал, только когда приходилось какие-то официальные документы оформлять.

— А когда победил первый Майдан в 2004 году, почему уехать не захотели?

— Тогда тоже радоваться было нечему, но по крайней мере, он обошелся без крови. После него не началась гражданская война. К тому же я любил свое подразделение, я отдал ему 16 лет жизни, служил там практически с момента основания, можно сказать участвовал в его создании. Я не хотел бросать службу. Теперь, когда «Беркут» был расформирован, мне просто незачем было оставаться. Не я один уехал. Люди бросают дома, машины, квартиры и бегут из страны не просто так. На самом деле украинских беженцев в России за последние пару месяцев стало очень много.

— Вы думали, почему на Украине уже не в первый раз за последние несколько лет происходит радикальная смена курса? 

— Скорее всего, потому что Украина очень разная. Запад и Восток Украины — это фактически две разных страны и два народа. 

— Будь вы сейчас там, участвовали бы в происходящем?

— Меня там нет, поэтому я бы не стал ничего утверждать. Я этого не знаю. Хотел бы только, чтобы обе стороны остыли, и чтобы перестали гибнуть люди. Сейчас всем надо успокоиться.

— Вернулись бы на родину, если бы прекратилась война?

— Я скучаю по дому, но насовсем обратно уже бы не вернулся. Я уже принял решение уехать из Украины, начал служить в российской полиции, получил здесь паспорт. Да к тому же и здесь меня приняли хорошо. Я свой выбор сделал. Теперь я здесь дома. 

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ

11.03.2014

«Лучше быть пленным, чем предателем»

Украинские военные с осажденной базы «Бельбек» о конфликте с Россией, измене Родине, семьях, плене и самоопределении

12.06.2014

«Русская православная армия» украинцев и чеченцев

На востоке Украины нет власти, нет мира, нет веры ни Порошенко, ни Путину. Репортаж из Донецка и Луганска

КОНТЕКСТ

23.06.2017

Стабильно тяжелое состояние

Отношение украинцев к россиянам немного улучшилось, обратные настроения меняются слабо

23.06.2017

Песенный долг

В Швейцарии арестовали украинский залог за успешное проведение конкурса «Евровидения»

19.06.2017

Цель вашего возвращения?

21 тысяча украинцев посетили Евросоюз за последнюю неделю после введения безвизового режима

Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас

24СМИ