08.05.2014 | «Профиль»

Никлас Бурлак. Фоссштрассе, 6: Трупы и развалины

Берлин 1945. Конец войны глазами советских солдат

Советский офицер рассматривает обгоревший труп Геббельса Фото: РИА Новости

Бурлак Никлас Григорьевич (1923 г.р.), к 30 апреля 1945 г.  старший лейтенант, разведуправление штаба 2-й гвардейской танковой армии 1-го Белорусского фронта.

30 апреля 1945 года

Ровно в 10.00 я вошел в кабинет полковника Костина. Там уже сидели Заботин, Троев и Ана Липко. <…>

— Петля вокруг логова фашистского зверья затягивается, — вновь заговорил полковник, — вокруг двух важнейших центров: Рейхстага и имперской канцелярии, во дворе которой находится бункер фюрера. В 9.30 мы получили приказ разведуправления штаба фронта, подписанный генералом Трусовым, согласно которому мы должны сформировать особый отряд из наших наиболее опытных разведчиков и отправить его в сад рейхсканцелярии для поиска «крупной рыбы» — живой или мертвой. Командующий армией генерал-полковник Богданов приказал: отряд будет состоять из взвода самых опытных бойцов нашего разведполка, двух опытных саперов с овчарками-нюхачами, прошедшими обучение в Малаховке под Москвой, и четырех офицеров-разведчиков штаба армии. Генерал-полковник Богданов назначил майора Заботина командиром этого отряда особого назначения. Его заместителем назначен капитан Троев. Старший лейтенант Ана Липко несет ответственность за немецкого гида, а старший лейтенант Никлас будет осуществлять радиосвязь отряда с подполковником Андреенко — руководителем этой ответственной операции.

22.00. Тремя бронетранспортерами М3А1 отряд доставили к переправе через канал Ландвер <…>

Майор Заботин изложил четкий порядок нашего движения и время, когда мы должны начать движение по-пластунски от юго-западной окраины Тиргартен-парка вдоль Тиргартенштрассе до переулка, граничащего с садом имперской канцелярии.

— Впереди отряда двигаются, — объявил майор Заботин, — два сапера со своими собаками — нюхачами мин; на расстоянии вытянутой руки от них следуют Ана Липко и Гюнтер; за ними на таком же расстоянии следую я и Никлас с портативной рацией; далее — взвод разведчиков вместе со своим командиром; замыкает отряд капитан Троев. Большую часть маршрута будем двигаться по-пластунски под жестоким перекрестным артиллерийским, минометным и пулеметным огнем. Справа от нас ведет огонь 8-я гвардейская армия генерала Чуйкова, слева в Тиргартен-парке — большая группировка противника, которая намерена прорваться на запад. <…>

— А теперь несколько слов для нашего гида Гюнтера, — сказал тихо и твердо майор Заботин. — Прошу перевести мои слова дословно: «Если ты, глупый фаустник, хочешь утром 2 мая увидеть своих маму и папу — не вздумай нас обмануть или ввести в заблуждение. Иначе вместо встречи с родителями ты встретишься с крупной пулей, выпущенной из вот этой штуки тебе в лоб. Понял?»

Ана перевела слово в слово.

— О нет-нет, я вас не обману и не подведу, герр майор, — испуганно залепетал Гюнтер.

Не успели мы приблизиться к Тиргартен-штрассе, как вдруг справа от нас заговорили минометы генерала Чуйкова. Мы залегли. Мины летели через наши головы в Тиргартен-парк. Оттуда последовал ответный, тоже минометный огонь и тоже через наши головы. Я думал: стоит кому-то из минометчиков чуть-чуть неточно направить мину, и она полетит не через наши головы, а прямо на них… Скольким из нас удастся увидеть сад имперской канцелярии? <…>

1 мая 1945 года. Возле Тиргартен-парка

С наступлением 1-го Мая Заботин разрешил всем выпить по глотку чистого медицинского спирта из наших фляг.

— Твой отец рабочий человек? — спросила шепотом у Гюнтера Ана.

— Ja! — ответил немецкий пацан.

— Можешь хлебнуть из моей фляги за 1-е Мая, — разрешила ему Липко.

Он пригубил и закашлялся, зарывшись в рукав. <…>

Огонь со стороны 8-й гвардейской армии по Тиргартен-парку становился все интенсивнее. Парк отвечал тем же. Одна крупная мина (непонятно чья) разорвалась в последней шеренге взвода наших разведчиков: трое убитых и трое, включая капитана Троева, раненых. Ранения — мелкие осколочные. У капитана — в голову и шею. Перевязку всем троим сделала Ана. Ей помогал Гюнтер. Все трое раненых заявили Заботину, что могут двигаться вперед. <…>

В 23.30 мы достигли сада рейхсканцелярии, где слышались беспрерывные разрывы гранат, автоматные, пулеметные очереди и душераздирающий ор рукопашного сражения. Но нам приказано в бой не вступать. Вблизи Герман-Геринг-штрассе, четко обозначенной на рисунке Гюнтера, для нашей временной базы нашелся подвал разрушенного авиабомбой огромного здания с метровой толщины стенами. В подвале над нами козырьком навис большой кусок пола первого этажа. <…>

Жестокая автоматная стрельба и разрывы гранат в саду рейхсканцелярии стали затихать. Майор Заботин тут же отправил на разведку в сад командира взвода разведчиков и двух его солдат.

— Полчаса туда, полчаса там и полчаса назад, — дал команду Заботин. <…>

3.00. Вернулись три наших разведчика. Но их ждали раньше.

— Что вас задержало? — встретил их раздраженным вопросом майор Заботин.

Один из разведчиков, лейтенант, начал рассказывать:

— До входа в рейхсканцелярию мы двигались по саду только по-пластунски. Сплошные воронки, сотни убитых… Наших и не наших. Двери в канцелярии чуть приоткрыты. Заглянули, внутри было довольно светло. Видим: двое наших солдат с автоматами ППШ охраняют немцев, лежащих на мраморном полу лицом вниз. «Вы кто?» — спросили солдаты, вскинули на нас автоматы. Отвечаем: «Разведка, 2-я гвардейская танковая Богданова». Они автоматы опустили. Мы задаем вопрос: «А вы чьи?» — «5-я ударная Берзарина». Мы: «Так это вы штурмовали?» Отвечают: «Кто ж еще? Два батальона. Половина наших полегло». Потом мы спросили, кто это на полу лежит, нашивки у них странные. Отвечают: «Это эсэсовцы. Один немецкий и восемь французских. Приказано всех доставить живьем Берзарину». Потом попросили нас помочь связать пленных.

— Неужто французские эсэсовцы? — спросил капитан Троев.

— Мы тоже удивились, — отвечал лейтенант. — Но потом к нам подошел офицер, переводчик из 5-й армии, и подтвердил — да, мол, это так. Батальон французских СС охранял территорию сада. Спрашиваем: «Фрица тоже доставите Берзарину?» Отвечает переводчик: фриц утверждает, что он из охраны фюрера. Немец рассказал, что Ева отравилась цианистым калием, а Гитлер застрелился. Их обоих и овчарку Блонди отнесли в глубокую воронку вблизи бункера, облили четырьмя канистрами бензина и сожгли…

— Вы сами бункер видели? — спросил лейтенанта майор Заботин.

— Нет. Вход разворочен минами или крупнокалиберным снарядом.

— Хорошо! Молодцы, отдыхайте, — сказал разведчикам Заботин. — Как только начнет светать, отправляемся туда на поиски живых или мертвых главарей. Если найдем, то наш марш-бросок будет не напрасным.

4.30. Мы не без труда «перелезли» через Герман-Геринг-штрассе, заваленную бетонными глыбами. Трасса была разворочена минометами, завалена грудой орудийных гильз разного калибра, оружием, множеством неубранных трупов советских и немецких солдат. Было видно, что вокруг правительственного квартала шли ожесточенные и кровопролитные сражения. Поблизости все еще слышались орудийные и пулеметные очереди.

Мы приблизились к тому месту, где у Гюнтера на рисунке значились «зеленые ворота», и вошли на территорию сада рейхсканцелярии, который сейчас правильнее было бы назвать кладбищем. Повсюду виднелись взорванные и обгорелые стволы деревьев, обломки тяжелого вооружения, развороченные минометы и пулеметы, канистры и консервные банки и, наверное, не менее двух сотен погибших советских и немецких солдат. В воздухе, несмотря на мелкий холодный дождь, пахло порохом, кровью, дымом и горелым мясом. Были видны следы рукопашных схваток. В одной глубокой воронке от авиабомбы мы с майором Заботиным увидели лежащих чуть ли не в обнимку советского и немецкого солдата. Узнать, кто из них чей, можно было лишь по обуви и оружию. С одной стороны лежал ППШ — 7,62 миллиметра, с другой — «Шмайссер МР38» — 9 миллиметров. Воронки от авиабомб, артиллерийских снарядов и крупных минометов служили последним пристанищем в последнюю военную ночь в Берлине для более, наверное, чем двухсот молодых людей различных национальностей. Мы ползали от воронки к воронке и всматривались в мертвые лица и профили, особенно тех, кто лежал в военной форме с погонами высокого ранга, и тех, кто был одет в гражданский костюм.

В 6.00 вокруг нас и вдалеке наступила странная, неслыханная многие годы на фронтах тишина. Заботин насторожился и сказал:

— Включите приемник, Никлас. Что-то странное происходит.

Я включил и, как иногда бывает, попал на станцию, работавшую очень близко от нас. Диктор сказал что-то мне непонятное по-немецки и сразу после этого перешел на русский с немецким акцентом. Я сразу повернул один из наушников так, чтобы Заботин мог услышать:

— «Солдаты, офицеры и генералы! На тридцатый день апреля фюрер покончил жизнь самоубийством, предоставив нас, давших ему нашу клятву, самим себе. Вы уверены в том, что по приказу фюрера мы все еще должны бороться за Берлин? Ведь нам не хватает тяжелого оружия, боеприпасов и продовольствия, что делает нашу дальнейшую борьбу бессмысленной. Каждый час нашей борьбы увеличивает ужасные страдания гражданского населения Берлина и наших раненых. Каждый, кто умирает сейчас в Берлине, в настоящее время напрасно приносит себя в жертву.

Таким образом, от имени Верховного командования советских войск, я призываю вас прекратить сопротивление немедленно».

Диктор сообщил, что был зачитан приказ Хельмута Вейдлинга, генерала от артиллерии, командующего обороной Берлина.

2 мая 1945 года. Находка на территории рейхсканцелярии

— Что будем делать, товарищ майор? — спросил я.

— Продолжать поиск, — твердо сказал Заботин.

В 7.00 майор Заботин остановился возле обгоревшей пары: трупов полной женщины и тощего мужчины. Я тоже подошел к ним.

— Они? — спросил меня Заботин.

— Кто? — не понял я.

— Фюрер и Ева?

Я долго всматривался в обугленные трупы. Потом вспомнил о Блонди и вслух произнес:

— А где собака?

Присмотрелся внимательнее к мужчине и чуть ли не крикнул:

— Геббельс!

Я обошел вокруг и, на этот раз не удержавшись, крикнул:

— Магда и Геббельс!

Подошли наши товарищи, тоже стали вглядываться.

— Посмотрите, — продолжал я тем временем, — у него ортопедическая обувь и вместо кости железка. А профиль: яйцеобразный череп.

— У Магды партийный значок, — произнесла Ана Липко. — Мы его видели крупным планом в хронике, которую нам показывали.

— Это точно Геббельс и Магда! — сказал капитан Троев.

— Никому ничего не трогать! — приказал майор Заботин. — Никлас, пройдите по Зеленому выходу и дайте открытым текстом: «Обнаружили Геббельса и его жену Магду! Ждем ваших указаний». Повторите это несколько раз.

— Есть!

Я ушел к тому месту, через которое мы все вошли в сад, и начал передавать открытым текстом то, что было мне приказано. В это время в сад вошла еще одна группа разведчиков. Такие же измученные и грязные с ног до головы — тоже, наверное, ползли по-пластунски…

Вдруг из здания рейхсканцелярии в так называемый сад вышла большая группа довольно чисто одетых и вооруженных до зубов советских солдат и офицеров. Даже издали было хорошо видно, что по-пластунски и по грязи они не ползали. Впереди большой группы — генерал, рядом с ним офицер с рупором, а также мужчина в гражданском и женщина в берете и военной форме. Офицер прокричал в рупор:

— Внимание! Внимание! Всем офицерам и солдатам незамедлительно… повторяю: не-за-мед-ли-тель-но покинуть территорию рейхсканцелярии!

Майор Заботин, капитан Троев и Ана Липко находились ближе к вошедшим, чем был я. Они, очевидно, сразу поняли, что за группа вошла в сад. У меня было впечатление, что Заботин хотел подойти к генералу, но одумался, пронзительно, как атаман, свистнул и громким командным голосом приказал всем нашим:

— За мной!

Когда я с ним поравнялся, он спросил:

— Передать успели?

— Так точно, три раза.

— Ответ был?

— Нет.

А потом он негромко пробормотал, будто самому себе:

— С ними спорить, что… ссать против ветра!

Мы поняли, что это были люди из Смерша.

— Куда идем, товарищ майор? — спросила Ана Липко.

— К Рейхстагу и к Бранденбургским воротам. Туда должен подойти корпус Кривошеина.

Источник: Бурлак Н. Американский доброволец в Красной армии. На Т-34 от Курской дуги до Рейхстага. Воспоминания офицера-разведчика. 1943-1945. М. 2013

Вернуться в спецпроект «По разные стороны победы»

Хроника падения Берлина 08.05.2014
Хроника падения Берлина

Последние недели Третьего Рейха день за днем

Место действия - Берлин 08.05.2014
Место действия - Берлин

Здания, улицы, каналы и мосты, вокруг которых развивались главные события последних дней германской столицы

Григорий Осинецкий. Тиргартен: Сражение в зоопарке 08.05.2014
Григорий Осинецкий. Тиргартен: Сражение в зоопарке

Берлин 1945. Конец войны глазами советских солдат

Николай Никулин. Каульсдорф: Будни победителей 08.05.2014
Николай Никулин. Каульсдорф: Будни победителей

Берлин 1945. Конец войны глазами советских солдат

Ганс Баур. Фоссштрассе, 6: Последние дни Рейхсканцелярии 08.05.2014
Ганс Баур. Фоссштрассе, 6: Последние дни Рейхсканцелярии

Берлин 1945. Конец войны глазами немцев

Владимир Галл. Цитадель Шпандау: Бескровная капитуляция 08.05.2014
Владимир Галл. Цитадель Шпандау: Бескровная капитуляция

Берлин 1945. Конец войны глазами советских солдат

Степан Карнаухов. Сименсштадт: бараки для советских людей 08.05.2014
Степан Карнаухов. Сименсштадт: бараки для советских людей

Берлин 1945. Конец войны глазами советских солдат

Александр Бессараб. Правительственный квартал: Пушки против зданий 08.05.2014
Александр Бессараб. Правительственный квартал: Пушки против зданий

Берлин 1945. Конец войны глазами советских солдат

Георг Дирс. Правительственный квартал: «Королевский тигр» против Т-34 08.05.2014
Георг Дирс. Правительственный квартал: "Королевский тигр" против Т-34

Берлин 1945. Конец войны глазами немцев

Герда Лангош. Центральный Берлин: Жизнь в подвале 08.05.2014
Герда Лангош. Центральный Берлин: Жизнь в подвале

Берлин 1945. Конец войны глазами немцев

Доротея Гюнтер. Потсдам: Мир, который ужаснее войны 08.05.2014
Доротея Гюнтер. Потсдам: Мир, который ужаснее войны

Берлин 1945. Конец войны глазами немцев

Генрих Грубер. Каульсдорф: Война длиной в один день 08.05.2014
Генрих Грубер. Каульсдорф: Война длиной в один день

Берлин 1945. Конец войны глазами немцев

Анри Фене. От Нойкельна до Вильгельмштрассе: Французы, защищавшие немцев 08.05.2014
Анри Фене. От Нойкельна до Вильгельмштрассе: Французы, защищавшие немцев

Берлин 1945. Конец войны глазами немцев

Кто командовал штурмом Берлина 08.05.2014
Кто командовал штурмом Берлина

Советские генералы и маршалы в воспоминаниях своих солдат и офицеров

Кто командовал обороной Берлина 08.05.2014
Кто командовал обороной Берлина

Немецкие военные и политики, остававшиеся в столице Германии, и их дальнейшая судьба

Фильмы о падении Берлина 08.05.2014
Фильмы о падении Берлина

Документальные кадры из сопротивляющегося, разбитого и сломленного центра Третьего Рейха

Берлин 1945. Архивные материалы 08.05.2014
Берлин 1945. Архивные материалы

Документы, карты, дневники, приказы и протоколы допросов пленных немецких генералов и функционеров

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ

24СМИ