18.05.2017 | Сюзанне Кельбль | Перевод: Владимир Широков

Конец золотого вольера

Нефтяной кризис вынуждает к реформам короля самой консервативной страны мира – Саудовской Аравии. Перемены идут на пользу прежде всего женщинам

Запрет на вождение автомобиля женщинами оказался в Саудовской Аравии под угрозой отмены прежде всего потому, что содержать водителя становится дорого Фото: Christopher Rose⁄Flickr

Правительство короля Салмана столкнулось с кризисом, какого в стране не было с 1938 года. Удастся ли ему предотвратить рецессию и снизить зависимость страны от нефти? Все договоренности пересматриваются, поднимаются вопросы о распределении денег и социальных трансфертов, о том, кто сможет пользоваться новыми свободами, а кто лишится старых привилегий. Саудовцам предстоит выработать новый общественный договор: материальные блага в обмен на подчинение.

Мужчина с лютней исполняет Бетховена. За «Одой к радости» следует сочинение некоего иракского композитора. Мужчины сидят вместе с женщинами и слушают музыку – казалось бы, ничего сверхъестественного. Лютниста зовут Халиль аль-Муваил. Он заметно волнуется, в эту ночь ему почти не удалось сомкнуть глаз. В обычной жизни Халиль работает айтишником в одной крупной клинике столичного Эр-Риада, однако его настоящая страсть – это уд, арабская лютня. Среди религиозных мусульман распространено мнение, что тому, кто играет на уде, не чужды и другие грехи. Если сотрудник религиозной полиции застает лютниста за игрой, он вдребезги разбивает инструмент. Такой порядок сохранялся десятками лет.

Чтобы обучиться основам игры и затем стать виртуозом, Муваил многие годы раз в две недели ездил в соседний Бахрейн. 500 км туда и столько же обратно ради одного-единственного урока. Найти учителя в Саудовской Аравии ему не удалось. Однако все меняется, даже если вы живете, пожалуй, в самой консервативной стране мира. Правительство ограничило власть печально известной саудовской религиозной полиции. Теперь блюстителей нравов, которых насчитывается свыше 3 тысяч человек, практически не увидишь. Еще недавно они терроризировали женщин с макияжем и задерживали не состоявших в браке людей, которые показывались на улице вместе. Но в этот вечер даже в шатре Культурного центра Саудовской Аравии все спокойно, и концерт Халиля аль-Муваила заканчивается бурными аплодисментами.

Не думать о красе ногтей

Что может значить решение короля Саудовской Аравии, хранителя святынь Мекки и Медины, попридержать своих грозных блюстителей нравственности? И почему фундаменталисты молчат, вместо того чтобы бить в набат при виде такого упадка нравов? Главная причина в следующем: сказочно богатой Саудовской Аравии больше не существует. Королевство погрузилось в один из самых глубоких кризисов с 1938 года, когда из скважин на востоке страны впервые забила нефть. Низкие цены на черное золото привели к сокращению доходов королевства наполовину; в 2015 году дефицит бюджета составил 90 млрд евро, королю пришлось влезать в долги. Но есть и еще одна причина: Саудовская Аравия являлась столпом того порядка на Ближнем Востоке, которого сегодня больше нет. Он был уничтожен «арабской весной», войнами в Ираке, Сирии и Йемене. Крупные державы, прежде всего Иран и Саудовская Аравия, борются за свои позиции в регионе. Все это угрожает стабильности в королевстве.

Поэтому для религиозных мусульман на повестке дня не просто вопрос о «харамности» (греховности) крашеных ногтей на ногах. Даже запрет на вождение автомобиля для женщин в скором времени может остаться в прошлом. Вызовы, с которыми сталкивается правительство короля Салмана, колоссальны. Удастся ли ему предотвратить рецессию и снизить зависимость страны от нефти? Сможет ли Саудовская Аравия одержать победу в войне против джихадистов, периодически устраивающих теракты, и наперекор всему сохранить внутреннюю сплоченность общества?

Публично звучат вопросы, которые еще недавно никто не решился бы произнести: почему высокопоставленные служители ислама распространяют нелепые тезисы о том, что вождение автомобиля якобы приводит к женскому бесплодию? Зачем страна ввязалась в дорогостоящую и чудовищную войну в Йемене, уже приведшую к гибели 10 тысяч мирных жителей и изгнанию еще трех миллионов? Нужно ли продавать часть активов государственного нефтяного концерна Saudi Aramco или есть другой выход из тяжелого финансового положения?

До сих пор слова «почему» в общественной дискуссии в принципе не существовало. Но сегодня оно слышится отовсюду, словно экономический кризис вынуждает страну к запоздалому просвещению. Все договоренности пересматриваются, поднимаются вопросы о распределении денег и социальных трансфертов, о том, кто сможет пользоваться новыми свободами, а кто лишится старых привилегий. Иными словами, саудовцам предстоит выработать новый общественный договор: материальные блага в обмен на подчинение.

Принц – прораб перестройки

Пакт, заключенный суннитскими ваххабитами с династией Саудов более 250 лет назад, всегда оставался выгодным для обеих сторон. Сауды властвовали над страной и распоряжались нефтяными доходами, служители религии властвовали над умами и сердцами. Однако теперь, когда экономический кризис, политическая нестабильность и жажда перемен в обществе накладываются друг на друга, радикальный ваххабизм, являющийся государственной религией, ничего не в силах этому противопоставить. Он кажется устаревшим, тесные рамки религии не оставляют пространства для мечтаний молодых саудовцев. Но три четверти граждан – это люди моложе 30 лет.

Отношение к музыке тоже становится одним из вопросов, которые подлежат пересмотру. Правительство даже создало специальное ведомство, которое должно заниматься организацией концертов и строительством кинотеатров, до сих пор находившихся в королевстве практически под запретом. Это попытка сохранить контроль над ситуацией даже в эпоху перемен. Ведь музыка уже получила широкое распространение: в такси Uber звучат чаты из Кувейта, в фитнес-клубах Эр-Риада женщины делают упражнения для мышц живота, ног и ягодиц под поп-версию Papa was a Rollin’ Stone.

Фото: Shutterstock
Сказочно богатой Саудовской Аравии больше не существует. Королевство погрузилось в один из самых глубоких кризисов с 1938 годаФото: Shutterstock

Музыканту Халилю аль-Муваилу 42 года. Он уже не молод, но и до старости ему еще далеко. У него тоже есть мечта: приобщить Саудовскую Аравию к очарованию музыки. «Наша вселенная несет в себе музыку Всевышнего», – убежден аль-Муваил. Он хочет открыть институт музыки. В заявке на лицензию он обещал компетентному ведомству принимать только благонравных учеников; он указывал на целительную силу мелодий. Однако ему ответили отказом: дескать, музыка уводит с истинного пути Пророка.

Тогда аль-Муваил, принадлежащий к шиитскому меньшинству, написал письмо самому высокопоставленному шиитскому проповеднику в иракском Эн-Наджафе, аятолле Али ас-Систани: неужели музыка греховна и играть на уде – это харам? Вероучитель ответил, что музыка разрешена, коль скоро она не используется в целях, противных Всевышнему. Аль-Муваил показал ответ чиновникам, однако те остались непреклонны.

Происходящее в королевстве не всегда поддается логическому объяснению. Борьба между модернизаторами и консерваторами не прекращается, и верх в ней одерживают то одни, то другие. Тем временем молодые саудовцы продолжают прощупывать границы дозволенного. «Я не хочу, чтобы меня останавливала полиция, когда я иду по улице со своей девушкой», – говорит 26‑летний Фархад, фотограф. Он вместе с друзьями приехал в «Арт-Спейс Видах» на севере Эр-Риада, чтобы меж заброшенными участками и бетонными стенами открыть новую художественную галерею. Все они хотят научиться играть на гитаре – для Саудовской Аравии это желание экзотическое. «До сих пор нормальной жизни у нас в принципе не было, – говорит 29‑летний маркетолог Абдулла. – Теперь нам дозволено хотя бы дышать».

Когда молодые саудовцы говорят о политике, они все время произносят одно имя: принц Мохаммед ибн Салман. Он немногим старше их, ему 31 год, и он взирает на подданных с бетонных опор автострад и со стен небоскребов. На огромных плакатах он изображен рядом с отцом, королем Салманом. Власть, которой пользуется этот молодой человек, впечатляет, де-факто он правит страной. Он занимает пост министра обороны и вместе с альянсом суннитских государств вот уже два года ведет разрушительную войну в Йемене, цель которой – разгром шиитских повстанцев‑хуситов, поддерживаемых Ираном. Кроме того, он заместитель наследного принца и инициатор программы реформ «Перспектива 2030», предполагающей фундаментальные изменения во всех сферах общественной жизни, начиная с инфраструктуры и заканчивая экономикой и культурой.

Принц перестраивает Саудовскую Аравию, и некоторые говорят, что только такой молодой человек, как он, без груза сомнений, без обязательств из прошлого, может сделать то, что так необходимо королевству. Он должен лишить внутренних союзников тех источников дохода, которые они считали своими, поставить под вопрос договоренности, издавна считавшиеся непреложными. Сегодня Саудовская Аравия ощущает первые последствия таких преобразований.

Почти все, считающееся на Западе нормальным, в королевстве запрещено. Неженатые мужчины не должны находиться в одном помещении с молодыми особами противоположного пола: в стране действует режим радикальной половой сегрегации. С другой стороны, граждане Саудовской Аравии успели привыкнуть ко многим приятным вещам. А теперь им приходится платить за воду, тарифы на электро-энергию возросли до реальных. В ближайшее время государство повысит налоги, а сотрудники местных администраций с недавних пор получают деньги не за присутствие, а за фактическую работу. «Прийти в десять, обстоятельно пообедать, после чего без спешки совершить намаз и в два часа дня уйти домой уже не получится», – говорит один западный менеджер, уже много лет живущий в королевстве.

О всей тяжести таких перемен можно судить по тому, что недавно правительству пришлось отказаться от некоторых нововведений, ухудшающих положение госслужащих. Их недовольство было обусловлено тем, что зарплаты некоторых сократились на треть, в то время как королевский дом продолжает купаться в роскоши.

Саудовская Аравия для многих подданных долгое время была своего рода золотым вольером: монарх требовал повиновения, но в то же время заботился о своем народе. Новые времена вдруг потребовали от индивидуума большей самостоятельности, но такое качество плохо вписывается в абсолютистскую систему. Как обеспечить глубинную трансформацию общества в столь сжатые сроки? И главное, где ее границы?

«О музыке можно говорить. Но допускать, чтобы женщины пели перед мужчинами, нельзя, мужчины будут не столько слушать их голос, сколько рассматривать тело», – говорит Мусаед аль-Мухая из Исламского университета. Профессор в области новых средств информации – человек из старой гвардии и один из немногих консерваторов, готовых публично обсуждать новшества.

Критиковать «Перспективу 2030», авторство которой принадлежит принцу, – занятие неблагодарное. Почти ничего не говорят о ней ни великий муфтий, ни глава мутаввы, религиозной полиции, которая официально зовется «Комитетом по распространению добродетелей и предотвращению порока». Один известный писатель, рискнувший критиковать «Перспективу», попал под домашний арест. Ультраконсервативного проповедника Саада аль-Браика вызвали на беседу в министерство внутренних дел, когда он встал на сторону одного арестованного коллеги, недовольного «концертными» планами принца Мохаммеда. Аль-Браик – twitter-звезда фундаменталистов; у него пять миллионов подписчиков. Однако времена стали непредсказуемыми даже для столпов религиозного истеблишмента. Теперь Twitter аль-Браика молчит.

Возможно, в этом самое удивительное открытие последних дней в Эр-Риаде: политические силы уверенно контролируют религиозный истеблишмент, а не наоборот, как казалось еще недавно. Власть позволяет радикальным шейхам высказывать свое мнение, пока ей это выгодно, и заставляет их умолкнуть, когда этого требует ситуация.

«Я, как бульдозер, снесу на своем пути любого, кто не станет сотрудничать», – якобы заявил принц Мохаммед главам телеканалов и представителям СМИ во время презентации своей «Перспективы 2030». Вопрос о подлинности цитаты не столь важен: сегодня никто не решается публично усомниться в прогрессивности его проекта. Поэтому о либерализации в стране говорить не приходится. Многие политические активисты как исламистской, так и демократической направленности сидят в тюрьмах. В 2016 году 154 человека были преданы казни через отсечение головы.

Сама себе сторож

Зато начинающиеся преобразования улучшают положение женщин, которые теперь возглавляют банки и онкоцентры, становятся аналитиками рынка, директорами магазинов, главными редакторами, топ-моделями. «Не то  чтобы они нас вдруг оценили, просто им нужны деньги», – говорит одна блогерша, подавленная тем, что властители готовы что-либо переосмыслить только под гнетом необходимости. Женщинам приходится работать, чтобы компенсировать падение доходов мужей, считает она. Запрет на вождение автомобиля женщинами оказался под угрозой отмены прежде всего потому, что содержать водителя становится дорого.

26‑летняя Леена аль-Хаидари – инвестиционный банкир. Она выучилась на магистра в Лондоне и живет в одном доме со своим отцом и тремя сестрами. Родители Леены разведены, и в свое время именно отец приложил руку к эмансипации дочери: он отправил девушку учиться за рубеж, не приставив к ней мужчину-охранника вопреки отчаянным протестам семьи.

Самостоятельно зарабатывать деньги, реализовывать карьерные планы, самой искать мужа – все это для аль-Хаидари сегодня кажется нормой. Распущенные темные волосы обрамляют узкое лицо, на голубом браслете надпись: «Сама себе сторож». К женщинам в Саудовской Аравии до сих пор относятся как к детям. На все – будь то трудоустройство, выезд за границу или операция по увеличению груди – необходимо письменное разрешение мужа, брата или отца. «Новое поколение разрешения больше не спрашивает», – радуется 62‑летняя феминистка Мадеха Алайруш. В 1999 году она была в числе первых женщин-автомобилисток на улицах Саудовской Аравии. Как и многие после нее, Мадеха за это подвергалась арестам. Сегодня Алайруш – единственная в королевстве женщина-психоаналитик. «Страна готова к переменам», – говорит она. «Фундаменталисты потерпели фиаско, убеждена Мадеха, поскольку они инвестировали исключительно в свою власть, а не в доверие людей».

В молодости Алайруш жила в Нью-Йорке, ее отец был дипломатом. Профессию психоаналитика она получала на Западе. Вернувшись на родину, она стала лечить женщин с биполярными расстройствами и шизофренией. Однако в последние три года к ней стали приходить молодые женщины, у которых есть собственный источник дохода и которые могут позволить себе ее консультацию. Они говорят об узости рамок и ограничений в стране, поскольку видят связь между этим и собственными проблемами. Пренебрежительное отношение окружения может приводить к депрессиям, а для раскрытия личности зачастую необходима внешняя свобода.

«Страна переживает колоссальные перемены, местная культура больше не является единственным определяющим фактором для молодого поколения», – говорит Алайруш. Интернет и поездки за рубеж положили конец изоляции, сохранявшейся десятилетиями. Теперь саудовское общество «готово к прыжку».

Однако процесс обществeнного обсуждения еще в самом начале, и судить о его дальнейшей направленности преждевременно. Каждая из групп, будь то мужчины или женщины, старики или молодежь, фундаменталисты или либералы, верит, что на ее стороне большинство. Это неудивительно: в Саудовской Аравии такие вопросы всегда считались делом сугубо семейным.

Недавно на западе Эр-Риада состоялось открытие парка Буджаири. Там мужчины и женщины вместе гуляют, устраивают пикники, сидят в кафе, держатся за руки. Это сенсация: подобной публичной жизни в стране до сих пор не было. Теперь молодые саудовцы в Эр-Риаде могут соприкоснуться с вещами, о которых раньше знали только из интернета. Да, многие женщины все еще прикрывают лицо, когда на экране домашнего телевизора появляется мужчина. Но вместе с тем в столице работает приложение для свиданий Tinder; влюбленные парочки пользуются съемными квартирами для свиданий. На улице Тахлия в Эр-Риаде, где друг к дружке жмутся отели и рестораны, мужчины и женщины ищут общения, еще украдкой, но уже все меньше таясь. Твердая линия, не допускающая отклонений, продолжает существовать параллельно с этим новым пространством свободы.

Вечером лютнист аль-Муваил идет в книжный, он хочет узнать, что Аристотель и Платон писали о музыке. Философия в Саудовской Аравии тоже запрещена, но даже этот запрет в последнее время оспаривается. На стеллаже с бестселлерами, на самом верху, первым номером на протяжении уже нескольких недель стоит «Искусство мыслить ясно» Рольфа Добелли. Аль-Муваил кладет книжку в корзину и проходит на кассу.

КОНТЕКСТ

14.04.2017

Вопрос доверия

Саудовская Аравия собирается поддержать продление соглашения о сокращении добычи нефти, Россия в раздумьях

02.12.2016

СМИ: главы Минэнерго России и Саудовской Аравии провели ночной разговор перед встречей ОПЕК

СМИ: главы Минэнерго России и Саудовской Аравии провели ночной разговор перед встречей ОПЕК

29.11.2016

Йеменская война сменила облик

Хуситы объявили о создании правительства в Сане, подорвав легитимность властей в Адене

24СМИ