07.11.2016 | Алексей Афонский

Правду рубят — мифы летят

Глава Минобрнауки Ольга Васильева выступила за мифологизацию истории в сфере преподавания

Фото: АГН «Москва»

Министр образования и науки РФ Ольга Васильева заявила, что считает знаменитый подвиг советских солдат у разъезда Дубосеково историческим фактом. В этом она полагается на мнение своего учителя — историка Георгия Куманева. Его коллеги считают, что излишняя политизированность легенды о «панфиловцах» может навредить всей исторической науке.

Вопрос об отношении к подвигу 28 панфиловцев в Волоколамском районе в 1941 году Ольге Васильевой задали в ходе ее большого интервью агентству «Интерфакс». В последнее время этот эпизод Великой Отечественной войны активно обсуждается историками, политиками и общественниками. В начале октября о нем высказался министр культуры Владимир Мединский, заявивший, что считает историю о панфиловцах «святой легендой, к которой просто нельзя прикасаться». Скептиков, сомневающихся в подлинности этого события, чиновник назвал «мразями кончеными». «Вы знаете, мне очень сложно говорить, потому что о героях-панфиловцах писал мой учитель [главный научный сотрудник и руководитель Центра военной истории России РАН] Георгий Александрович Куманев. А я чту учителей. Моя позиция такая же, как у него», — отметила Васильева.

Георгий Куманев активно исследовал подвиг 28 панфиловцев и в 2000 году посвятил ему книгу «Подвиг и подлог». В ней историк представил свою версию событий, по большей части совпадающую с официальной советской. 19 ноября 1941 года 28 бойцов 4-й роты 2-го батальона 1075-го полка стрелковой дивизии имени Ивана Панфилова задержали наступление немцев на Москву в районе разъезда Дубосеково в семи километрах от города Волоколамска. Противник заметно превосходил «панфиловцев» в численности и вооружении, но 28 бойцам удалось подбить 15 из 50 немецких танков. Политруку роты Василию Клочкову приписывается легендарная фраза «Велика Россия, а отступать некуда — позади Москва», которую он якобы произнес перед смертью. По официальной версии, все бойцы панфиловской дивизии считались погибшими в бою. Однако Куманев писал, что шестеро солдат сумели выжить, хотя и получили тяжелые ранения.

Один из них — Иван Добробабин — вскоре был схвачен немецким карательным отрядом, около месяца пробыл в плену, но сумел бежать. После этого он добрался до родного села Перекоп Харьковской области, которое контролировалось немцами. Вместе со старостой села Григорием Добробабин, по версии Куманева, принял решение устроиться в немецкую полицию. «Пойми, другого выхода нет», — якобы говорил ему староста. Историк особо подчеркивает, что, служа полицаем, Добробабин помогал сельчанам избежать арестов и пытался всячески мешать немцам. То же самое утверждал и сам боец, слова которого Куманев положил в основу своей книги. Между тем, советские власти в 1947 году обвинили Добробабина в измене родине. Он был приговорен к 15 годам заключения, но отбыл только семь из них. В 1980-х гг. «панфиловец» добивался реабилитации, но несколько раз получал отказ. В 1996 году умер в городе Цимлянске Ростовской области в возрасте 83 лет.

О самом подвиге панфиловцев стало широко известно благодаря заметке в газете «Красная звезда», которая вышла уже через восемь дней после боя под Дубосековым. Ее автор фронтовой корреспондент Василий Коротеев утверждал, что поговорил в госпитале со смертельно раненым участником сражения Иваном Натаровым. На следующий день в той же газете вышла передовая статья «Завещание 28 павших героев», написанная литературным секретарем «Красной звезды» Александром Кривицким. В дальнейшем он написал еще несколько статей об этом же событии, а также много рассказов, стихов, поэм и очерков. Фактически слова Коротеева и Кривицкого оформились в официальную версию, которая потом была растиражирована всеми советскими СМИ и вошла в учебники истории. В июле 1942 года всем 28 «панфиловцам» было присуждено звание Героев Советского Союза.

Однако уже через два года после окончания войны, после задержания Добробабина (из чего стало понятно, что в бою погибли не все «панфиловцы»), появились первые сомнения в том, что описанные события действительно происходили. На допросе боец рассказал, что правда участвовал в сражении, но не совершил ничего героического, а только лишь получил легкое ранение. После этого Главная военная прокуратура СССР начала расследование того, что действительно произошло в ноябре 1941 года под Москвой. Его итоги были засекречены, а редкие попытки скептиков оспорить подлинность подвига встречали сопротивление в руководстве страны. Так, Леонид Брежнев лично раскритиковал публициста Эмиля Кардина за «клевету на героическую историю нашей партии и нашего народа». 

В 1988 году часть материалов расследования рассекретили, и они попали в прессу. Среди них были стенограммы допросов бывшего командира 1075-го стрелкового полка Ильи Капрова и корреспондента «Красной звезды» Василия Коротеева. Оба они признали, что официальная версия событий была художественным вымыслом. Сражение, по их словам, действительно было, но участвовали в нем гораздо больше бойцов, а погибли около ста. «Никто из корреспондентов ко мне не обращался в этот период, никому никогда не говорил о бое 28 «панфиловцев», да и не мог говорить, так как такого боя не было», — утверждал Капров. Коротеев объяснил происхождение числа 28. Комиссар панфиловской дивизии по фамилии Егоров рассказал ему о неком бое, в котором его дивизии противостояли 54 танка. Сам комиссар в бою не участвовал, но посоветовал написать о нем в газете. В разговоре с редактором Коротеев предположил, что состав роты был неполным — «человек 30-40». Со слов Егорова ему было известно, что двое бойцов попытались сдаться немцам, подняв руки, но были расстреляны своими же. Вычтя этих двоих солдат из примерной численности роты в 30 человек, редактор Давид Ортенберг в итоге и получил 28 человек.

«Таким образом, материалами расследования установлено, что подвиг 28 гвардейцев-панфиловцев, освещенный в печати, является вымыслом корреспондента Коротеева, редактора «Красной звезды» Ортенберга и в особенности литературного секретаря газеты Кривицкого», — говорится в выводе прокуратуры от 1948 года. С ним категорически не согласен Георгий Куманев. Он считает, что Кривицкий давал свои показания под давлением — ему якобы угрожали ссылкой в лагеря. «Во время одной из наших встреч за несколько месяцев до 30-летия Победы Кривицкий рассказывал, с каким пристрастием и рвением допрашивали его следователи из прокурорской комиссии. «Мне было прямо сказано, — заявил Александр Юрьевич, — что если я откажусь признать, что описание боя под Дубосеково полностью выдумал я, и что ни с кем из тяжело раненых или оставшихся в живых панфиловцев перед публикацией статьи не разговаривал, то в скором времени могу очутиться в районе Печоры или Колымы. А оказаться там мне как-то не хотелось. Поняв, что дело принимает слишком опасный оборот, я «признал», что многое в моих публикациях о 28 героях представляет литературный вымысел», - писал Куманев в книге «Подвиг и подлог».

В июле 2015 года Государственный архив России опубликовал скан справки-доклада главного военного прокурора СССР Николая Афанасьева по результатам расследования 1948 года. Однако это не убедило сторонников подлинности подвига «панфиловцев», среди которых теперь два федеральных министра: министр культуры Владимир Мединский и министр образования Ольга Васильева. В октябре глава Минкульта вместе с президентами России и Казахстана посмотрел фильм «28 панфиловцев», который выйдет в прокат 28 ноября.

Историки уже давно и убедительно доказали, что подвиг 28 «панфиловцев» под Москвой был выдумкой, но ситуация опасна сама по себе в любом случае из-за своей политизированности, считает ответственный редактор журнала российских и восточноевропейских исследований Максим Вилков. «Мы имеем дело с таким случаем, на который как ни посмотри, окажешься в невыгодном положении. С одной стороны, официальные лица, включая министров, продолжают утверждать, что подвиг был, и этим идут против фактов. С другой, их оппоненты нередко пользуются этим, чтобы обосновать антисоветскую или антироссийскую позицию, — рассказал он в беседе с «Профилем». — В результате, событие, которого не было, стало поводом для идеологической борьбы. Вся опасность заключается как раз в том, что историческое событие идеологизируется и политизируется». Вилков считает, что такие спорные моменты в российской истории могут стать поводом для пересмотра всей исторической науки: «Мы уже сталкивались с этим в 1990-х и повторять этого не хотелось бы. Но в данной ситуации мы можем только наблюдать».

В том же интервью «Интерфаксу» Ольга Васильева рассказала о своем отношении к Сталину, в симпатиях к которому ее нередко обвиняли. Поводом для этого стали ее диссертации на тему отношений Сталина с православной церковью в годы Великой Отечественной. «В 1943-1953 годах этот тиран и прагматик использовал потенциал Русской православной церкви для организации послевоенного мироустройства. Уникальность этого десятилетия заключается в том, что интересы правителя и церкви совпали. Но как я могу относиться к Сталину, человеку, тирания которого очевидна? Человеку, на совести которого жертвы политических репрессий? Но при этом мы должны согласиться, что этот человек — государственник. Я его обычно называю большим политиком с большим-большим знаком «минус». Это мое отношение, поэтому вряд ли меня можно считать сталинисткой», — сказала министр.

КОНТЕКСТ

21.04.2017

Первая нефтяная монополия

Как Standard Oil Company Рокфеллера стала настоящим «стандартом» в истории нефти

17.04.2017

Панацея от сетевых угроз

Ольга Васильева предложила учить школьников основам информационной безопасности

14.04.2017

«Топить печь ассигнациями…»

Как Дмитрий Менделеев предсказал великое будущее нефти

Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас

24СМИ