16.09.2016 | Аркадий Кузнецов

Институт без науки

Группа преподавателей Института им. Выготского РГГУ уволилась в знак протеста против политики ректората

Преподавательский состав РГГУ Фото: Российский государственный гуманитарный университет

16 сентября стало известно, что из института психологии имени Выготского при РГГУ уволилась группа преподавателей. Причина – несогласие с политикой нового руководства университета. Одна из них – кандидат психологических наук, доцент Института психологии им. Л. С. Выготского РГГУ Марина Новикова-Грунд, написавшая в своем заявлении о невозможности «работать под руководством людей, которые демонстративно пренебрегают интересами науки и образования», рассказала «Профилю» свою версию происходящего.

Марина Новикова-Грунд, кандидат психологических наук, доцент Института психологии им. Л. С. Выготского РГГУ:

– Я бегло просмотрела публикации и, должна сказать, расстроена: в нескольких местах ситуацию представляют как демарш именно Института Выготского на фоне всеобщего благолепия. На самом деле, каждый день с разных факультетов уходят по несколько человек. И это длится уже давно.
То, что приключилось с Институтом Выготского, связано не с ссорой института с новым ректором, а с тем, что у нас достаточно уникальная научная школа, которой руководит Елена Евгеньевна Кравцова, пользующаяся заслуженной популярностью в мире, и мы не можем преподавать порознь. Все обратили внимание на уход большого количества преподавателей одновременно, но до этого несколько человек были уволены, несколько – ушли сами, теперь мы, и эти уходы будут продолжаться.
У нас есть надежда, что нам удастся не разбрестись. Все, кто ушли, включая меня, как бы это нескромно ни звучало, востребованы. Первое предложение –  остаться за сумасшедшие по моим меркам деньги –  я получила через час после того, как подала заявление. Это не проблема – найти новое место. Но нам важно сохранить научный коллектив, где каждый делает что-то свое, и в итоге получается совместный продукт.
Конфликт с новым ректором есть, конечно, но он не персонализирован, как это пытаются иногда представить: «вот, Кравцова и Ивахненко не поладили». Это совершенно не соответствует действительности. Реально все выглядело так.
Наш предыдущий ректор господин Пивовар был умеренно прекрасным ректором, и за время его работы, как выяснилось, образовалась колоссальная финансовая яма. Я не берусь судить, как это произошло, хотя у нас огромный конкурс и огромное количество платных студентов при мизерных зарплатах и руинах в университете.
Когда пришло время выбирать ректора, были допущены все возможные нарушения. И вместо того ректора, который должен был бы быть, в кресле  ректора обнаружился Ивахненко.
Я сразу хочу оговориться: он симпатичный человек, с которым мы контактировали, когда он был завкафедрой. Он, безусловно, никак не повинен в финансовой яме: он не успел бы этого сделать, да и не из этой породы. Он просто растерянный, не понимающий, что делать, и испуганный человек.
Обозрев ужас, который открылся его глазам, он пошел простым путем – сократить количество преподавателей. Причем не только в нашем институте, а всюду. Разные факультеты поступали по-разному: кто-то послушно сокращал и сейчас находится в ужасном положении, кто-то сопротивлялся.
Наша директор наотрез отказалась сокращать преподавателей, объяснив, что если из 30 преподавателей, условно, останется 10, то, во-первых, на эти 10 падает нагрузка, которая не укладывается в сутки, а во-вторых, преподаватели не взаимозаменяемы. Преподаватель патопсихологии не сможет читать курс психолингвистики. Это такие же разные предметы, как физика и вышивание. Физик не умеет хорошо вышивать, даже если он хороший физик.
Это бодание по поводу ставок происходило, на мой взгляд, неприличным образом. Это было давление в духе «я сказал, а вы выполняйте, кто вы такая?!»

Кроме того, оказалось, что под нож идут наши лабораторные работы, наша профильная практика в психбольницах и детских домах. А именно практика нас сильно отличала от других институтов, которые преподают психологию, в том числе от МГУ. Все-таки наши студенты пробовали «работать руками», а не выходили из университета с кучей абстрактных знаний, даже не понюхав больничного или детдомовского воздуха. Если бы мы пошли этим путем, мы бы перестали существовать как Институт Выготского, а превратились в двухгодичные курсы психологии при техническом вузе.
Уже в апреле мы начали понимать, что дело плохо. Я несколько раз ходила к Ивахненко, с которым у нас была взаимная симпатия. Он выслушивал мои аргументы, мы искали какой-то выход. Потом, видимо, уходила я, приходил кто-то другой, и все договоренности нарушались. Например, мы договаривались, что он не будет увольнять такого-то, потому что на таком-то держится целая структура. На следующий день звонил этот такой-то, получивший приказ об увольнении.
Так мы поняли, что договариваться бессмысленно.
Еще один эпизод – ситуация с ежегодными международными чтениями имени Выготского, которые наш институт проводит в течение 20-25 лет в ноябре. На них съезжаются ученые из многих стран – из США, Японии, Бразилии. У нас всегда были проблемы с организацией чтений, мы по копейке собирали на кофе, нам не давали хорошие аудитории. Весной Елена Евгеньевна Кравцова получила бумагу, в которой значится, что чтения Выготского, юбилейные в этом году, проводятся под предводительством нашего ректората, а она там упомянута петитом на последней странице. А Чтения Выготского – это полностью её создание: она известнейший авторитет в культурно-историческом направлении в психологии, она том за томом издаёт не печатавшиеся никогда труды своего деда, Л.С.Выготского. Это не борьба амбиций.
Эмоции бурлили и с той, и другой стороны, но в разной степени приличности, скажем так.
Все рухнуло уже летом, когда все были в отпусках, когда уволили нашего директора Предуниверсария, созданного на основе программы Елены Евгеньевны Кравцовой о непрерывном образовании. Предуниверсарий теперь не наш, и у меня даже некоторое злорадство – что они будут с ним делать? Предуниверсарий существовал по психологической программе, а сейчас наших психологов там нет – было сказано, что психологов слишком много. Зачем это было сделано, тем более в такой манере?
И когда начался этот учебный год, стало понятно, что договариваться не с кем и не о чем. Расписание, которое мы раньше сами составляли, у нас отобрали, и тот, кто теперь это делает, видимо, составлять расписание не умеет или не хочет. Результат – середина сентября, а расписания нет. Когда мы подали списки штатных единиц, то получили резолюцию «не утверждаю». Как ее трактовать? Мы работаем, не работаем? Я должна отработать две недели и сейчас я вижу, что в понедельник у меня появились какие-то занятия. На сколько они рассчитаны? Я работаю на полную ставку или на полставки? Сколько я буду получать?
И подобное со ставками и штатным расписанием происходит не только с Институтом Выготского, увольняются не только преподаватели, но и лаборанты, сотрудники издательства.
Что теперь будет с институтом? У меня нет такой позиции: мы ушли и все пропало. Но в институте не останется науки. Я в своем заявлении указала причину ухода: полное пренебрежение интересами образования и науки. Если человек работает 13 часов в день, то у него времени на науку не остается. Кроме того, психология – экспериментальная наука. Невозможно поставить эксперимент, когда нет лабораторий.
Что теперь будет с наукой и публикациями? Я не знаю, кого ректор наберет на наше место. Когда мы в спокойных тонах разговаривали и сказали, что уйдем, если ситуация станет невыносимой, он весело сказал, что тогда на наше место просто наберет других. Но откуда он возьмет этих других, я не знаю.
Сейчас в институте останутся очень пожилые люди и те, кто откладывает свой уход, скажем, до Нового года. Я не хочу сказать, что остались одни руины. Но Института Выготского как такового, с культурно-историческим направлением в психологии, больше нет.
А это был брэнд, отличительная черта РГГУ. Современная психология тяготеет условно к трем векторам. Первый – определенная биологизация, когда человек рассматривается как организм. Второй – когнитивный подход. И есть расцветающий в последнее время во всем мире культурно-исторический подход, основанный на идее Выготского рассматривать человека не просто как организм, а в культурно-историческом контексте. Это и есть направление нашего института, которое отличает наш институт от других заведений, включая МГУ.
Студенты в отчаянии. Я могу говорить только о себе, но так же поступили все коллеги, кого я знаю: всем пишущим под моим руководством курсовые, дипломы, магистерские диссертации я пообещала, что «доведу» их до конца, и договорюсь с кем-то из оставшихся в институте, чтобы они взяли на себя роль формального руководителя, поставили свою подпись – ведь я больше не буду сотрудником. Но всем будет понятно, что работа написана под моим руководством.
Мы попробуем желающим студентам что-то дочитать. Сделаем, что не могли сделать в РГГУ: показать, как нормально идет психотерапия. Планы сопротивляться ситуации у нас есть, планы ухитриться и не разбежаться у нас есть, но что из этого получится, судить сложно.
Что будет с российской гуманитарной наукой? С одной стороны, никто не может сказать, какова тенденция. С другой стороны, есть знаменитая математическая задача на тенденцию: человек звонит по некоторому телефону, там занято. Он набирает один раз – занято, второй, третий – занято. Есть очень сложный, требующий дополнительных условий подсчет: значит ли это, что телефон вообще испорчен и больше можно не звонить, а вероятность, что он дозвонится, нулевая, или, наоборот, кто-то долго разговаривает по телефону, и с каждым новым «занято» повышается шанс, что следующий набор даст эффект. Я считаю, мы находимся в рамках задачи «занято». Мы не знаем, исчерпывающаяся ли это тенденция, и с каждой следующей попыткой близится рассвет, или это испорченный телефон, и можно прекратить все попытки, потому что все умерло. А дополнительных данных для уточнения условий у нас нет.
Но конец науки провозглашали еще в Древнем Египте. Приход новых гуннов, конец времен, культуры праздновали много раз. Но культура и наука продолжают жить, поэтому я буду надеяться, что тенденция в нашу пользу.

КОНТЕКСТ

30.11.2016

Новый элемент таблицы Менделеева получил название «нихоний»

Новый элемент таблицы Менделеева получил название «нихоний»

23.11.2016

На Марсе обнаружили замороженное море

На Марсе обнаружили замороженное море

Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас

24СМИ