12.09.2016 | Аркадий Кузнецов

Российские ученые начинают акции протеста

Профсоюз РАН протестует против сокращения расходов на науку

Фото: shutterstock

Профсоюз работников РАН объявил о начале протестной недели. На митингах, собраниях и встречах с кандидатами в депутаты Государственной Думы ученые будут обсуждать проблему сокращения финансирования науки. По расчетам ученых, нас ждет повторение ситуации 90-х годов, когда денег не хватало даже на зарплату. О будущем российской науки «Профиль» поговорил с председателем профсоюза Виктором Калинушкиным.

Требования протестной недели, о которой объявили ученые, конкретны: не секвестировать расходы на науку в 2017 году, повысить финансирование фундаментальных научных исследований и внутренних затрат на исследования и разработки, разработать законы, стимулирующие бизнес вкладывать в науку деньги. 

Если сокращение бюджетного и внебюджетного финансирования науки сохранится, то ситуация в институтах может стать критической: денег не будет хватать даже на оклады, и могут начаться либо массовые сокращения, либо повторится ситуация 90-х годов, когда работники отравлялись в неоплачиваемый отпуск, считает председатель профсоюза работников РАН, заведующий лабораторией Института общей физики им. Прохорова Виктор Калинушкин.  Его статья в цеховой газете российских ученых «Троицкий вариант – Наука» так и называется «Назад в 90-е?».

Подробнее о ситуации с финансированием фундаментальной науки и о целях протестной недели Виктор Петрович рассказал в беседе с «Профилем».

– Вы пишете об урезании финансирования гражданской науки: означает ли это, что научные исследования для оборонного комплекса финансируются в прежнем объеме или даже больше?

– Для начала все-таки отмечу, что уменьшение финансирования гражданской науки не означает, что оно исчезло вообще. Оно сократилось примерно с 350 до 308 миллиардов. Что происходит с наукой, направленной на решение задач обороны, – это вопрос более сложный, потому что в бюджете ее финансирование разбросано по нескольким позициям, что осложняет анализ. Тем более, часть статей недостаточно открыты. Честно говоря, не ощущается, что деньги были переброшены в оборонную науку. Полагаю, ее финансирование осталось на прежнем уровне.

– По вашим сведениям, научные институты попали в сложную ситуацию, в том числе с коммунальными платежами и налогами. Где ситуация хуже всего – по регионам и по области исследований?

– Трудно сказать, где хуже всего. Ситуация разная, разброс большой. Но все в напряжении, все на пределе выплачивают коммунальные платежи. При этом ситуации как в 90-е, когда задолженность по коммуналке могла числиться годами, а потом ликвидировалась с помощью т.н. «взаимозачетов», уже не будет. Средства на выплату налогов перебрасываются из зарплатной части, увеличился расход внебюджетных средств на накладные расходы, и пока все гасится. В ближайшее время мы соберем уже гораздо более точную статистику по институтам.

– Расчеты с поправкой на инфляцию, которые приводятся в вашей статье, проводил профсоюз работников РАН?

– Да. Идея очень проста: если мы сейчас вышли на предел оплаты окладов, то дальше придется пропорционально сокращению финансирования урезать зарплаты людей. Конечно, наши расчеты могут оказаться совершенно не верны, если вдруг инфляция повернет вспять, а доллар подешевеет. Но ведь мало кто верит в подобное.

– Одно из ваших требований – выполнить указ президента № 599 в части доведения доли внутренних затрат на исследования и разработки до 1,77% ВВП. Каковы расходы сейчас?

– Оценки разные. Официальные цифры – 1,08-1,12 процентов. 

– Еще одно ваше требование – обеспечить финансирование фундаментальных научных исследований в 2017 году на уровне не ниже 0,22% ВВП. Финансирование фундаментальных исследований и внутренних затрат на исследования и разработки  это разные статьи?

– Разные, хоть и связаны. Финансирование гражданской науки включает в себя финансирование и фундаментальной науки, и прикладной. Если в прикладную науку бизнес вкладывает деньги во всем мире, то в фундаментальную науку, которая далека от практического применения, бизнес вкладывает в качественно меньшей степени. Там есть пожертвования, но это другая часть игры. Поэтому финансирование фундаментальной науки берет на себя государство. Мы посчитали, сколько тратят на науку в развитых странах. Мы уступаем всем, даже Греции, несмотря на то, что она находится в очень сложной ситуации. Раз у нас бизнес не вкладывает деньги в науку, то, чтобы не умерла наука прикладная, финансируют ее. Вообще соотношение должно быть такое: 1 рубль на фундаментальные исследования, 8-10 на прикладные и еще больше на технологии, внедрение и так далее. 

– То есть, российский бизнес не финансирует даже прикладные исследования?

– Конечно. Бизнес мало вкладывается в науку. Но надо очень хорошо понимать: налоговые льготы, которые во всем мире даются бизнесу, вкладывающему в науку, – это недополучение денег бюджетом, это тот же бюджет. То есть государство, таким образом, вкладывается в науку за счет недополучения денег бюджетом. А у нас пытаются сделать так называемое «софинансирование». Софинансирование в принципе предполагает, что бизнес вложит столько же, сколько вложит государство: если государство тратит 0,1 процента (ВВП), то и бизнес столько же. Сейчас государство вкладывает даже чуть больше. Но в софинансировании много технических проблем. Одна из них – когда бизнес вкладывает деньги, он сам выбирает ученых, которые выполняют заказ. А с софинансированием ученых выбирает Министерство промышленности. У нас уровень доверия бизнеса и госструктур, скажем так, не очень высокий. Другая проблема – строгий контроль за бюджетными средствами. Но когда дали деньги ученому, зачем его так контролировать? Ведь он сам заинтересован, чтобы сделать все дешево и максимально хорошо.

– Есть ли сейчас какие-то законы, работающие на стимулирование бизнеса вкладывать деньги в науку? 

– Говорят, для Сколково что-то сделано, но если такой прецедент есть, введите его в широкую практику.

– Не было даже попыток разработать подобную законодательную базу? Может быть, вы слышали какие-то неофициальные разговоры?

– Основной неофициальный посыл, почему этого не делается, – «все воруют». Но если из этого исходить, то зачем тогда делать что-либо в принципе, что-то строить, проектировать? Тогда можно не делать вообще ничего.

– Вам так и не ответили в правительстве и у президента?

– Нам давали формальные ответы. Письмо переслали в Министерство образования и науки, и на вопрос, который может решить только президент, ответил замначальника департамента министерства. Но, конечно, я его ни в чем не обвиняю, ведь что он может сделать? Мы писали Дворковичу, Медведеву. Писем было много. Схема ответа одна и та же. Сейчас мы написали письмо в контрольное управление при президенте.

– Не было никаких неформальных сигналов? 

– По большому счету, нет

– Вы пишете о партиях, которые согласились с вами сотрудничать. Как именно они планируют это делать?

– Самым непосредственным образом: партии в Госдуме будут решать бюджетные вопросы, и три партии согласились с нами сотрудничать. Я не знаю, кто пройдет в Думу, хотя можно догадаться, конечно. Сейчас мы пытаемся договорить с «Единой Россией», но пока не очень получается. И это странно. Партии, претендующей на статус правящей, надо все же четче определиться с обязательствами на ближайший период. (Позднее Виктор Калинушкин сообщил, что с ним встретился заместитель секретаря Генерального совета «Единой России», вице-спикер Госдумы, член комитета Госдумы по труду, социальной политике и делам ветеранов Андрей Исаев; профсоюз и «Единая Россия» договорились о сотрудничестве – «Профиль»)

– Кого вы пригласили на собрания и митинги ученых? Кто-то уже согласился прийти?

– Мы направили письмо министру образования и науки и руководителю ФАНО, но вряд ли они придут. По большому счету, нам нужна хотя бы полуофициальная, предварительную информация о том, что планируется делать с финансированием науки. Разговоры, слухи. Был вброс, что оно будет сокращено на 7 процентов, потом было непонятное опровержение. Все это очень волнует. Раньше к этому времени уже была очень четкая информация о будущем финансирования науки, а сейчас ее нет. Снять напряженность можно очень просто, но почему-то этого не делается. Нужно просто сказать официальным представителям власти: «Ну что вы волнуетесь, все будет на уровне прошлого года, никаких -50% не будет, будем принимать решение». На все еще накладывается указ президента о повышении заработной платы. Как можно будет ее повысить, уменьшая финансирование, если не устроить массовых сокращений ученых?

– Вы уже подали заявки на митинги? В последнее время согласования достаточно сложно добиться.

– У нас, в основном, встречи с депутатами. 12 сентября будет в Пущино, там даже заявки не надо.

– Вы заявляете о предупредительном характере этих акций. Что вы планируете делать, если ваши требования проигнорируют?

– Пока будут только собрания. Мы не хотим резко начинать, потому что пока что главная проблема – это нехватка информации. И почему мы не очень хотим сейчас устраивать митинги: высок риск прихода людей, которых сложно контролировать. Они могут начать говорить о своих политических программах и лозунгах, а не о проблемах российской науки. 

– Кто-то из ваших коллег откликнулся на призыв к совместным действиям?

– Начнем с того, что «Троицкий вариант» опубликовал статью, а ведь это не профсоюзная газета, бывали у нас с ними и разногласия. За публикацию им большое спасибо. Буду им звонить, благодарить. И конечно, нас поддерживают прежде всего наши общественные организации, в частности ОНР – Общество научных работников. 

– Международное научное сообщество знает о ситуации? Есть ли поддержка с этой стороны?

– Иностранных коллег не привлекаем, потому что, повторюсь, наши действия носят предупредительный характер. Ведь у нас нет просто реальной информации. Может прийти представитель Министерства и развеять все наши опасения. Хоть это и маловероятно.

– Как вам новый министр образования и науки? Может ли что-то измениться с ее приходом?

– Ничего не могу сказать о ней. А вот заместитель министра по науке Алексей Лопатин – это человек, которого я хорошо знаю, и у меня о нем исключительно положительное мнение. 

КОНТЕКСТ

30.03.2017

Плохое предчувствие

Глава Института экономики РАН Руслан Гринберг предсказал скорый конец Академии наук

16.03.2017

Диета для бюджета

Администрация Дональда Трампа собирается сильно урезать расходы Госдепартамента США и увеличить дотации Пентагону

10.03.2017

Камень на шее бюджета

Министр внутренних дел Владимир Колокольцев насчитал 19 млрд рублей ущерба от коррупции в 2016 году

Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас

24СМИ