18.03.2016 | Иван Дмитриенко

«Надо было лучше дружить с Путиным»

Россияне окольными путями едут в «закрытые» Турцию и Египет, где их по-прежнему принимают как желанных гостей

Фото: Иван Дмитриенко/«Профиль»

Почти четыре месяца прошло с тех пор, как Египет, а затем Турция официально закрылись для россиян как курортные направления. За это время местные работники туриндустрии острее ощутили привязанность к щедрому российскому туристу, а он, в свою очередь, нащупал обходные пути в эти страны. В итоге те наши соотечественники, которые сейчас прибывают в Египет и Турцию, в повседневном общении не сталкиваются ни с «политическим фактором», ни с «антироссийскими настроениями», которыми пугают официозные СМИ на родине. Корреспондент «Профиля» убедился в этом, проехав по маршруту Стамбул–Хургада–Луксор.

Три месяца на голодном пайке

Хургада встречает теплым пустынным ветром и суетливыми таксистами у здания аэропорта. Они уже несколько часов поджидают клиентов: из-за отсутствия чартеров из России ежедневный «улов» резко оскудел. Шеренгой двигаясь навстречу прибывшим, водители торгуются с ними куда суровее, чем прежде. В былые годы цену 100 египетских фунтов за поездку до центра города (1 фунт = около 10 руб.) можно было сбить как минимум вдвое, но теперь таксисты стоят насмерть: 80 фунтов – и ни пиастром меньше. Рыночный сговор налицо. Довезя до места, водитель норовит отдельно взыскать плату за свою стоянку на территории аэропорта и «забывает» выдать сдачу.

И так везде. Скудость потока клиентов египтяне пытаются компенсировать более плотной «работой» с каждым из них. Десятки таксистов курсируют по городским улицам вхолостую, в пустых сине-оранжевых «Киа». Если идешь параллельно автомобильному движению – берегись: каждый сочтет своим долгом остановиться напротив и посигналить. Некоторые едут следом целый квартал, без конца убеждая сесть в свою машину. Не отстают от них и продавцы магазинчиков, чьи витрины выходят на променад. Прилегающий участок тротуара – их владения: туристу без церемоний преграждают путь, едва ли не силком затаскивая внутрь магазина. Торговаться теперь готовы даже за бутылку воды. «Назови свою цену», – предлагает продавец, открывая долгую и жаркую дискуссию. Национальная принадлежность туриста, как и раньше, определяется на лету, но теперь, распознав «лицо славянской национальности», вначале предполагают, что гость с Украины. «Откуда ты? Ukraine? Russia?» – и тут же, не дожидаясь ответа, на ломаном русском: «Как диля? Нармальна? Эй, дрюг!..»

Кальянщик Зайед, бойкий парень с черными от угля пальцами, убедившись, что я из Москвы, расплывается в широкой улыбке. «У меня есть девушка в Москве, я пишу ей в Facebook. Русские – это хорошо, очень хорошо», – уверяет он, подняв большой палец вверх. А затем вдруг складывает руки ладонями у груди, будто молится: «Вы ведь вернетесь к нам, о'кей? Приезжайте! Говорят, что с апреля пустят самолеты – это правда?» И в подтверждение добрых чувств тут же принимается усердно продувать кальян и менять «огонек».

Фото: Иван Дмитриенко/«Профиль»
В Хургаде по-прежнему много вывесок на русском языке, хотя теперь отдыхающих из России в городе буквально единицыФото: Иван Дмитриенко/«Профиль»

«Разное говорят: и что в апреле разрешат авиасообщение, и что в мае. Мы всему готовы верить», – говорит администратор отеля Нура, невысокая улыбчивая девушка, одетая в смелые для мусульманки розовые брюки. Она бегло говорит по-английски и вполне сошла бы за испанку или гречанку, если бы не аккуратно повязанный хиджаб. По оценке Нуры, русские в Хургаде составляют до 80% турпотока. Сейчас ее отель переживает не лучшие времена. В столовой упразднен шведский стол – для шестерых оставшихся едоков готовят индивидуально. «Мы еще держимся, потому что работаем через Booking.com. А вот мой брат, у которого отель целиком связан с русским турагентством, уже три месяца сидит без какого-либо дохода».

Россияне в Хургаде встречаются в единичных экземплярах. Потерян главный контингент – семейные пары с детьми, приверженцы «пакетного» отдыха, объясняет Нура. Именно они активно заказывали экскурсии на коралловые рифы, плавание с дельфинами, покупали магниты на холодильник и эфирные масла. Потеряв их, уличные продавцы стали по-настоящему «крейзи», признает она.

Сегодняшние гости из России – одиночки-путешественники, ищущие приключений. В основном это ярко одетые женщины среднего возраста или компании из двух-трех девушек. Вечером на променаде и тех, и других можно встретить в сопровождении мускулистых египетских юношей в коротких шортах.

Фото: Shutterstock
В отелях и на рынках, в магазинах и на улицах гостеприимные египтяне ждут и надеются, что российские туристы вернутся к нимФото: Shutterstock

Многие отели в Хургаде заброшены – двери наглухо закрыты и завешаны цепями, давно не мытые окна замело песком из пустыни. Длинная галерея под вывеской Regina Mall пустует, перед витриной ресторана «У Людмилы» протянута веревка с бельем. Еще больше недостроенных, едва намеченных зданий, а то и вовсе поросших бурьяном котлованов или пустырей. На последних стихийно возникают бытовки и палатки, из которых доносится арабская музыка и стук ложек. В двухстах метрах от променада на улицах уже не метут и не убирают. Бегают стаи бродячих собак.

Проблемы в курортном городе начались еще до приостановки авиасообщения с Россией, но именно последняя надолго перечеркнула надежду хургадцев вернуться в «сытые» времена, говорит Нура. «Ситуация стала ухудшаться, после того как свергли Мубарака, – объясняет Нура. – До этого в Хургаде яблоку негде было упасть, не хватало отелей. Но как только в Каире начались протесты, турпоток упал. Люди просто боятся ехать, потому что не знают, что здесь может произойти. Мы шутим, что у нас каждую субботу революция. Но это грустная шутка. А уход российских туристов – это как контрольный выстрел».

Фото: Иван Дмитриенко/«Профиль»
Фото: Иван Дмитриенко/«Профиль»

Бездоходный бизнес

Культурно-исторический Луксор тоже переживает проблемы. Город потерял треть туристов, остальные две трети обеспечивают европейцы и китайцы, рассказывает экскурсовод Алладин Бихам, крупный мужчина в солнцезащитных очках и кепке с гнутым козырьком. Алладин выучил русский язык в Каире десять лет назад, когда Египет переживал первый наплыв россиян. Успев сделать это раньше многих коллег, он застолбил за собой русскоязычные группы в Луксоре. А теперь в одночасье количество групп сократилось вдвое, сетует он, по-хозяйски опершись на подножие статуи Рамзеса II в Карнакском храме. «Хорошо еще, что по-русски можно рассказывать украинцам, литовцам, латышам. Впрочем, в последние год-два было пару случаев, когда украинцы и латыши отказались от русскоязычной экскурсии, предпочтя англоязычную», – рассказывает он. «Видимо, скоро придется учить китайский», – добавляет Алладин, провожая взглядом очередную группу китайских туристов. Они, к слову, в Египте на пляж и не заглядывают, приезжая исключительно ради достопримечательностей в Гизе и Луксоре.

По пути от храма к храму туристический автобус незапланированно заворачивает то на парфюмерную фабрику, то в гончарную мастерскую. А выводя группу из автобуса, Алладин стремится провести ее сквозь длинный ряд ларьков с сувенирами, а не по соседней свободной дорожке. «Мы все тут стараемся помогать друг другу», – оправдывается он. Но смотрителям гробниц в Долине царей не может помочь даже Алладин. У тех безнадежно рухнул весьма прибыльный «бизнес». В их обязанности входит следить за тем, чтобы туристы не фотографировали внутри гробниц, поскольку вспышка может повредить древним фрескам. Однако зачастую смотрители предлагают фотолюбителям поснимать в обмен на мелкую взятку в 5 фунтов, а затем принимаются их шантажировать, угрожая рассказать о случившемся полиции, и вымогают таким образом еще 30–50 фунтов. На эти уловки попадались почти исключительно россияне – европейцы убирают фотокамеры еще на входе и даже не пытаются их достать. Теперь, после «исхода» россиян из Египта, смотрителям осталось лишь виться вокруг посетителей гробницы, всячески пытаясь услужить, а на выходе, красноречиво потирая большой палец об указательный, просить чаевые…

Фото: Иван Дмитриенко/«Профиль»
Расположенный на обоих берегах Нила Луксор в лице россиян потерял треть всех туристов. Местные работники туротрасли надеются заменить их за счет увеличивающегося потока групп из КитаяФото: Иван Дмитриенко/«Профиль»

«Обидно, что мы страдаем из-за того, что не делали, – жалуется Нура. – «Исламское государство» (организация запрещена в РФ. – «Профиль») меня вообще злит тем, что оно использует слово «исламский». Их преступления не имеют ничего общего с моей верой. И Египет тоже ни при чем. Кто заложил бомбу в самолет? В новостях недавно передавали, что в этом замешана Турция. Почему нет? Очень похоже на правду». Алладин, напротив, винит в российско-египетской размолвке свою страну. «Надо было лучше дружить с Россией, с Путиным. Ас-Сиси (президент Египта. – «Профиль») и этого не смог сделать. Эх, лучше бы уж у нас был Мубарак. Что поделаешь, придется снова революцию устраивать…»

«Главное, что не началась война»

Весенний Стамбул живет своей привычной жизнью, словно не замечая тревожных сводок новостей. Представление о городе на берегах Босфора как о полигоне боевиков, чуть ли не ежедневно устраивающих в нем теракты, которое может сложиться по сообщениям федеральных российских СМИ, развенчивается за считанные минуты пребывания на центральных улицах. Стамбульцы не чураются людских скоплений, охотно общаются и в целом чувствуют себя расслабленно, вовсе не стараясь «обеспечить собственную безопасность», как якобы рекомендует полиция.

Русских в Стамбуле хватает. Инцидент с Су‑24 почти не сказался на их численности, поскольку большинство приезжает на берега Босфора не по турпутевке, а регулярными рейсами «Аэрофлота», которые как летали, так и летают (правда, по словам нашей стюардессы, после ввода Россией визового режима с Турцией количество пассажиров на этих рейсах заметно сократилось). Так или иначе, к россиянам, которые начали массово прибывать в Стамбул еще на заре «челночной» эпохи 90‑х годов, местные жители вполне привыкли. С одной стороны, каждый работник сферы обслуживания знает ходовые русские фразы, считая своим долгом при случае их ввернуть, а с другой – по отношению к нашим гражданам не ощущается особых эмоций – ни египетской привязанности, ни тем более «антироссийских настроений».

«Россия? Подходи сюда, я знаю, что у вас нет таких маслин», – подмигивая, зазывает колоритный бакалейщик Мустафа-аби на египетском рынке. На голове у него – красная вязаная шапочка, от груди до колен – замасленный белый фартук. Отмерив нужный вес и добавив от щедрости еще несколько маслин, он принимается разъяснять свою гражданскую позицию: «Вы – хороший, я – хороший, мы все – очень хорошие. Единственная проблема – это Путин». Услышав в ответ, что и в России есть люди, которые думают подобным образом, Мустафа-аби расплывается в дружелюбной улыбке и крепко жмет мою руку.

Пекарь Азиз («мастер баклавы» – baklava ustası) внезапно тоже обнаруживает желание поговорить о политике. Заворачивая коробку со сладостями, он рассказывает мне о режиме Эрдогана, который-де хочет направить Турцию на путь исламизации. Главный его противник, по мнению Азиза, – мыслитель Фехтулла Гюлен, проживающий в добровольном изгнании в США. «Он не может вернуться в Турцию, сразу голову отрежут», – горячится Азиз, изображая жестами гильотину. Про Россию и Путина – ни слова. «Кстати, не хотите ли выпить вместе чаю?»

Фото: Иван Дмитриенко/«Профиль»
Стамбул живет обычной жизнью европейской столицы с восточным колоритом, радуясь потоку туристов из разных стран, в том числе и из России, который не становится меньше, несмотря на политические разногласияФото: Иван Дмитриенко/«Профиль»

Администратор отеля Рустем Карайол развивает тему исламизации Турции: «Не люблю Эрдогана, он заставляет всех быть одинаковыми, мешает жить так, как мы считаем нужным». Рустем – представитель демократической интеллигенции: в 2013 году он студентом участвовал в протестах у парка Гези и удирал от полиции, о чем рассказывает с гордостью. Он одет в модный укороченный пиджак поверх футболки, в левом ухе висит серьга. Россию Рустем воспринимает несколько идеалистично. «У вас светская европейская страна, религия отделена от государства. Плюс у вас великая литература, и в прошлом, и в настоящем. Поэтому я люблю Россию больше Турции».

Бизнесмен Сервет-бей, остановившийся в том же отеле проездом из Эдирне в Копенгаген, сидя в лобби, просматривает номер оппозиционной газеты Zaman и охотно подключается к разговору. «Не понимаю, зачем нужно было сбивать русский самолет, – рассуждает он. – Допустим, он пересек границу и формально Турция права, но в таких случаях принимается не формальное, а политическое решение. Говорят, что Эрдоган давно планировал такую акцию и обращался за разрешением в Вашингтон. Америка не позволила, но мы решили ослушаться. Что ж, теперь расхлебываем… Пока Эрдоган правит Турцией, в возобновление дружбы с Россией мало верится». Экономические санкции России Сервет-бею не нравятся, однако он понимает логику Москвы: «Надо же было как-то ответить. Было видно, что Путин сильно обижен, для него это действительно как нож в спину. Принял решение на эмоциях – тоже ведь человек». Главное, что не началась война, вздыхает Сервет-бей: обычно из-за таких случаев войны и развязывают. А пока войны нет, россияне все равно найдут способ приехать в Турцию.

КОНТЕКСТ

21.03.2017

Заигравшийся диктатор

Эрдоган достиг апогея влияния, однако его государство стоит на грани раскола. Референдум 16 апреля может стать поворотной точкой

20.03.2017

Призрак оттоманов бродит по Европе

Почему президент Турции обиделся на Европейский союз

15.03.2017

Наобещали и бросили

В Анкаре призвали к пересмотру заключенного с Евросоюзом соглашения об обмене мигрантами

Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас

24СМИ