18.03.2016 | Иван Дмитриенко

«Надо было лучше дружить с Путиным»

Россияне окольными путями едут в «закрытые» Турцию и Египет, где их по-прежнему принимают как желанных гостей

Фото: Иван Дмитриенко/«Профиль»

Почти четыре месяца прошло с тех пор, как Египет, а затем Турция официально закрылись для россиян как курортные направления. За это время местные работники туриндустрии острее ощутили привязанность к щедрому российскому туристу, а он, в свою очередь, нащупал обходные пути в эти страны. В итоге те наши соотечественники, которые сейчас прибывают в Египет и Турцию, в повседневном общении не сталкиваются ни с «политическим фактором», ни с «антироссийскими настроениями», которыми пугают официозные СМИ на родине. Корреспондент «Профиля» убедился в этом, проехав по маршруту Стамбул–Хургада–Луксор.

Три месяца на голодном пайке

Хургада встречает теплым пустынным ветром и суетливыми таксистами у здания аэропорта. Они уже несколько часов поджидают клиентов: из-за отсутствия чартеров из России ежедневный «улов» резко оскудел. Шеренгой двигаясь навстречу прибывшим, водители торгуются с ними куда суровее, чем прежде. В былые годы цену 100 египетских фунтов за поездку до центра города (1 фунт = около 10 руб.) можно было сбить как минимум вдвое, но теперь таксисты стоят насмерть: 80 фунтов – и ни пиастром меньше. Рыночный сговор налицо. Довезя до места, водитель норовит отдельно взыскать плату за свою стоянку на территории аэропорта и «забывает» выдать сдачу.

И так везде. Скудость потока клиентов египтяне пытаются компенсировать более плотной «работой» с каждым из них. Десятки таксистов курсируют по городским улицам вхолостую, в пустых сине-оранжевых «Киа». Если идешь параллельно автомобильному движению – берегись: каждый сочтет своим долгом остановиться напротив и посигналить. Некоторые едут следом целый квартал, без конца убеждая сесть в свою машину. Не отстают от них и продавцы магазинчиков, чьи витрины выходят на променад. Прилегающий участок тротуара – их владения: туристу без церемоний преграждают путь, едва ли не силком затаскивая внутрь магазина. Торговаться теперь готовы даже за бутылку воды. «Назови свою цену», – предлагает продавец, открывая долгую и жаркую дискуссию. Национальная принадлежность туриста, как и раньше, определяется на лету, но теперь, распознав «лицо славянской национальности», вначале предполагают, что гость с Украины. «Откуда ты? Ukraine? Russia?» – и тут же, не дожидаясь ответа, на ломаном русском: «Как диля? Нармальна? Эй, дрюг!..»

Кальянщик Зайед, бойкий парень с черными от угля пальцами, убедившись, что я из Москвы, расплывается в широкой улыбке. «У меня есть девушка в Москве, я пишу ей в Facebook. Русские – это хорошо, очень хорошо», – уверяет он, подняв большой палец вверх. А затем вдруг складывает руки ладонями у груди, будто молится: «Вы ведь вернетесь к нам, о'кей? Приезжайте! Говорят, что с апреля пустят самолеты – это правда?» И в подтверждение добрых чувств тут же принимается усердно продувать кальян и менять «огонек».

Фото: Иван Дмитриенко/«Профиль»
В Хургаде по-прежнему много вывесок на русском языке, хотя теперь отдыхающих из России в городе буквально единицыФото: Иван Дмитриенко/«Профиль»

«Разное говорят: и что в апреле разрешат авиасообщение, и что в мае. Мы всему готовы верить», – говорит администратор отеля Нура, невысокая улыбчивая девушка, одетая в смелые для мусульманки розовые брюки. Она бегло говорит по-английски и вполне сошла бы за испанку или гречанку, если бы не аккуратно повязанный хиджаб. По оценке Нуры, русские в Хургаде составляют до 80% турпотока. Сейчас ее отель переживает не лучшие времена. В столовой упразднен шведский стол – для шестерых оставшихся едоков готовят индивидуально. «Мы еще держимся, потому что работаем через Booking.com. А вот мой брат, у которого отель целиком связан с русским турагентством, уже три месяца сидит без какого-либо дохода».

Россияне в Хургаде встречаются в единичных экземплярах. Потерян главный контингент – семейные пары с детьми, приверженцы «пакетного» отдыха, объясняет Нура. Именно они активно заказывали экскурсии на коралловые рифы, плавание с дельфинами, покупали магниты на холодильник и эфирные масла. Потеряв их, уличные продавцы стали по-настоящему «крейзи», признает она.

Сегодняшние гости из России – одиночки-путешественники, ищущие приключений. В основном это ярко одетые женщины среднего возраста или компании из двух-трех девушек. Вечером на променаде и тех, и других можно встретить в сопровождении мускулистых египетских юношей в коротких шортах.

Фото: Shutterstock
В отелях и на рынках, в магазинах и на улицах гостеприимные египтяне ждут и надеются, что российские туристы вернутся к нимФото: Shutterstock

Многие отели в Хургаде заброшены – двери наглухо закрыты и завешаны цепями, давно не мытые окна замело песком из пустыни. Длинная галерея под вывеской Regina Mall пустует, перед витриной ресторана «У Людмилы» протянута веревка с бельем. Еще больше недостроенных, едва намеченных зданий, а то и вовсе поросших бурьяном котлованов или пустырей. На последних стихийно возникают бытовки и палатки, из которых доносится арабская музыка и стук ложек. В двухстах метрах от променада на улицах уже не метут и не убирают. Бегают стаи бродячих собак.

Проблемы в курортном городе начались еще до приостановки авиасообщения с Россией, но именно последняя надолго перечеркнула надежду хургадцев вернуться в «сытые» времена, говорит Нура. «Ситуация стала ухудшаться, после того как свергли Мубарака, – объясняет Нура. – До этого в Хургаде яблоку негде было упасть, не хватало отелей. Но как только в Каире начались протесты, турпоток упал. Люди просто боятся ехать, потому что не знают, что здесь может произойти. Мы шутим, что у нас каждую субботу революция. Но это грустная шутка. А уход российских туристов – это как контрольный выстрел».

Фото: Иван Дмитриенко/«Профиль»
Фото: Иван Дмитриенко/«Профиль»

Бездоходный бизнес

Культурно-исторический Луксор тоже переживает проблемы. Город потерял треть туристов, остальные две трети обеспечивают европейцы и китайцы, рассказывает экскурсовод Алладин Бихам, крупный мужчина в солнцезащитных очках и кепке с гнутым козырьком. Алладин выучил русский язык в Каире десять лет назад, когда Египет переживал первый наплыв россиян. Успев сделать это раньше многих коллег, он застолбил за собой русскоязычные группы в Луксоре. А теперь в одночасье количество групп сократилось вдвое, сетует он, по-хозяйски опершись на подножие статуи Рамзеса II в Карнакском храме. «Хорошо еще, что по-русски можно рассказывать украинцам, литовцам, латышам. Впрочем, в последние год-два было пару случаев, когда украинцы и латыши отказались от русскоязычной экскурсии, предпочтя англоязычную», – рассказывает он. «Видимо, скоро придется учить китайский», – добавляет Алладин, провожая взглядом очередную группу китайских туристов. Они, к слову, в Египте на пляж и не заглядывают, приезжая исключительно ради достопримечательностей в Гизе и Луксоре.

По пути от храма к храму туристический автобус незапланированно заворачивает то на парфюмерную фабрику, то в гончарную мастерскую. А выводя группу из автобуса, Алладин стремится провести ее сквозь длинный ряд ларьков с сувенирами, а не по соседней свободной дорожке. «Мы все тут стараемся помогать друг другу», – оправдывается он. Но смотрителям гробниц в Долине царей не может помочь даже Алладин. У тех безнадежно рухнул весьма прибыльный «бизнес». В их обязанности входит следить за тем, чтобы туристы не фотографировали внутри гробниц, поскольку вспышка может повредить древним фрескам. Однако зачастую смотрители предлагают фотолюбителям поснимать в обмен на мелкую взятку в 5 фунтов, а затем принимаются их шантажировать, угрожая рассказать о случившемся полиции, и вымогают таким образом еще 30–50 фунтов. На эти уловки попадались почти исключительно россияне – европейцы убирают фотокамеры еще на входе и даже не пытаются их достать. Теперь, после «исхода» россиян из Египта, смотрителям осталось лишь виться вокруг посетителей гробницы, всячески пытаясь услужить, а на выходе, красноречиво потирая большой палец об указательный, просить чаевые…

Фото: Иван Дмитриенко/«Профиль»
Расположенный на обоих берегах Нила Луксор в лице россиян потерял треть всех туристов. Местные работники туротрасли надеются заменить их за счет увеличивающегося потока групп из КитаяФото: Иван Дмитриенко/«Профиль»

«Обидно, что мы страдаем из-за того, что не делали, – жалуется Нура. – «Исламское государство» (организация запрещена в РФ. – «Профиль») меня вообще злит тем, что оно использует слово «исламский». Их преступления не имеют ничего общего с моей верой. И Египет тоже ни при чем. Кто заложил бомбу в самолет? В новостях недавно передавали, что в этом замешана Турция. Почему нет? Очень похоже на правду». Алладин, напротив, винит в российско-египетской размолвке свою страну. «Надо было лучше дружить с Россией, с Путиным. Ас-Сиси (президент Египта. – «Профиль») и этого не смог сделать. Эх, лучше бы уж у нас был Мубарак. Что поделаешь, придется снова революцию устраивать…»

«Главное, что не началась война»

Весенний Стамбул живет своей привычной жизнью, словно не замечая тревожных сводок новостей. Представление о городе на берегах Босфора как о полигоне боевиков, чуть ли не ежедневно устраивающих в нем теракты, которое может сложиться по сообщениям федеральных российских СМИ, развенчивается за считанные минуты пребывания на центральных улицах. Стамбульцы не чураются людских скоплений, охотно общаются и в целом чувствуют себя расслабленно, вовсе не стараясь «обеспечить собственную безопасность», как якобы рекомендует полиция.

Русских в Стамбуле хватает. Инцидент с Су‑24 почти не сказался на их численности, поскольку большинство приезжает на берега Босфора не по турпутевке, а регулярными рейсами «Аэрофлота», которые как летали, так и летают (правда, по словам нашей стюардессы, после ввода Россией визового режима с Турцией количество пассажиров на этих рейсах заметно сократилось). Так или иначе, к россиянам, которые начали массово прибывать в Стамбул еще на заре «челночной» эпохи 90‑х годов, местные жители вполне привыкли. С одной стороны, каждый работник сферы обслуживания знает ходовые русские фразы, считая своим долгом при случае их ввернуть, а с другой – по отношению к нашим гражданам не ощущается особых эмоций – ни египетской привязанности, ни тем более «антироссийских настроений».

«Россия? Подходи сюда, я знаю, что у вас нет таких маслин», – подмигивая, зазывает колоритный бакалейщик Мустафа-аби на египетском рынке. На голове у него – красная вязаная шапочка, от груди до колен – замасленный белый фартук. Отмерив нужный вес и добавив от щедрости еще несколько маслин, он принимается разъяснять свою гражданскую позицию: «Вы – хороший, я – хороший, мы все – очень хорошие. Единственная проблема – это Путин». Услышав в ответ, что и в России есть люди, которые думают подобным образом, Мустафа-аби расплывается в дружелюбной улыбке и крепко жмет мою руку.

Пекарь Азиз («мастер баклавы» – baklava ustası) внезапно тоже обнаруживает желание поговорить о политике. Заворачивая коробку со сладостями, он рассказывает мне о режиме Эрдогана, который-де хочет направить Турцию на путь исламизации. Главный его противник, по мнению Азиза, – мыслитель Фехтулла Гюлен, проживающий в добровольном изгнании в США. «Он не может вернуться в Турцию, сразу голову отрежут», – горячится Азиз, изображая жестами гильотину. Про Россию и Путина – ни слова. «Кстати, не хотите ли выпить вместе чаю?»

Фото: Иван Дмитриенко/«Профиль»
Стамбул живет обычной жизнью европейской столицы с восточным колоритом, радуясь потоку туристов из разных стран, в том числе и из России, который не становится меньше, несмотря на политические разногласияФото: Иван Дмитриенко/«Профиль»

Администратор отеля Рустем Карайол развивает тему исламизации Турции: «Не люблю Эрдогана, он заставляет всех быть одинаковыми, мешает жить так, как мы считаем нужным». Рустем – представитель демократической интеллигенции: в 2013 году он студентом участвовал в протестах у парка Гези и удирал от полиции, о чем рассказывает с гордостью. Он одет в модный укороченный пиджак поверх футболки, в левом ухе висит серьга. Россию Рустем воспринимает несколько идеалистично. «У вас светская европейская страна, религия отделена от государства. Плюс у вас великая литература, и в прошлом, и в настоящем. Поэтому я люблю Россию больше Турции».

Бизнесмен Сервет-бей, остановившийся в том же отеле проездом из Эдирне в Копенгаген, сидя в лобби, просматривает номер оппозиционной газеты Zaman и охотно подключается к разговору. «Не понимаю, зачем нужно было сбивать русский самолет, – рассуждает он. – Допустим, он пересек границу и формально Турция права, но в таких случаях принимается не формальное, а политическое решение. Говорят, что Эрдоган давно планировал такую акцию и обращался за разрешением в Вашингтон. Америка не позволила, но мы решили ослушаться. Что ж, теперь расхлебываем… Пока Эрдоган правит Турцией, в возобновление дружбы с Россией мало верится». Экономические санкции России Сервет-бею не нравятся, однако он понимает логику Москвы: «Надо же было как-то ответить. Было видно, что Путин сильно обижен, для него это действительно как нож в спину. Принял решение на эмоциях – тоже ведь человек». Главное, что не началась война, вздыхает Сервет-бей: обычно из-за таких случаев войны и развязывают. А пока войны нет, россияне все равно найдут способ приехать в Турцию.

КОНТЕКСТ

07.12.2016

Союз рубля и лиры

Центробанки России и Турции разрабатывают механизм перехода на расчеты в нацвалютах

06.12.2016

Медведев: Россия и Турция полностью возобновили диалог по Сирии

Медведев: Россия и Турция полностью возобновили диалог по Сирии

06.12.2016

Строительство «Турецкого потока» начнется в 2017 году

Строительство «Турецкого потока» начнется в 2017 году

Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас

24СМИ