09.11.2015 | Александра Кошкина

«Всем нам поставили диагноз — олигофрения в степени дебильности»

Эксперты ставят под сомнение необходимость детских домов

Фото: Михаил Геллер/«Профиль»

Сегодня в мире отмечается Всемирный день сирот, который по традиции приходится на второй понедельник ноября. Праздник появился по инициативе американского благотворительного фонда The Stars Foudation, но давно стал междунардным. Насколько острой остается проблема социального сиротства в России и как ее удается решать, и удается ли решать вообще, на прошлой неделе в Москве обсудили эксперты, выпускники детских домов и приемные мамы клуба «Азбука приемной семьи» фонда «Арифметика добра».

Как рассказал эксперт Департамента социальной защиты населения Москвы Александр Гезалов, на сегодняшний день в федеральном банке данных находятся более 70 тысяч сирот, которые проживают в детских домах. «Недавно в Центре адаптации детей-сирот мы проводили встречу, и кандидат педагогических наук сказала, что за последние 20 лет цифра в 10% — людей из детских домов, которым удается стать полноправными членами общества (остальные, как правило, попадают в тюрьму, спиваются или погибают) — к сожалению, остается стабильной, — отметил он. — Что происходит с таким ребенком в 30 лет? Возникает неудовлетворенность жизнью. Недавно воспитанница детского дома выпала из окна, потому что не справилась с переживаниями из-за мальчика, который назвал ее уродиной. Я считаю, что сегодня детский дом не нужен, нужна работа с системой приемного родительства».

Зачем вам ребенок?

Вопрос необходимости или бесполезности детских домов стал предметом наиболее горячей дискуссии. С 1 сентября вступило в силу постановление правительства о реорганизации учреждений для детей-сирот. Теперь их называют не «детские дома», а «центры содействия семейному воспитанию», и их главная цель — устроить воспитанников в семью. На деле это выразилось в объединении детских домов и сокращении персонала, что вызвало критику. Многие сотрудники учреждений жалуются, что еле справляются с нагрузкой. С другой стороны, приемные родители заявляют, что сталкиваются с нежеланием персонала отдавать своих воспитанников.

«Я занималась волонтерской деятельностью и знаю систему изнутри. Никогда в жизни не вырастет нормального человека из того, кому каждый день говорят о том, что он дебил и урод, и что кроме тюрьмы и панели его ничего не ждет, — сказала многодетная приемная мать Наталья Городиская. — Нашей старшей приемной дочери говорили, что мы извращенцы, что мы берем ребенка для того, чтобы себя потешить. На тот момент у нас было двое кровных детей. Если начну рассказывать, какие препятствия нам чинили, не хватит и полдня. Отговаривали старшую дочь, отговаривали мальчика, которого очень любил директор нашего детского дома. Прежде чем отдать его нам на гостевой режим, ребенка на месяц отправили в санаторий. И как сказали они потом, сделали это, чтобы мы одумались».

По словам экспертов, зачастую в детских домах работают люди, «которые нигде не пригодились», и которые не ставят перед собой цель отдать ребенка в семью, а пытаются сохранить свое рабочее место. Другая приемная мать Ксения Торопцева рассказала, что ее ребенку в детдоме не сделали две жизненно важные операции: челюстно-лицевую и по урологии. «Наш уролог посоветовал нам подавать в суд, потому что они должны были сделать операцию, — отметила она. — Ее обязательно делают до года, в крайнем случае — до трех лет. А тут семилетний ребенок, который даже не знал, кто он, мальчик или девочка. Другого сына мы забрали семь месяцев назад. И первое, что я услышала от соцработника, когда позвонила туда: «Вы подумайте, что вы делаете — у ребенка раздвоение личности, порок сердца, шесть пальцев»».

Сотрудник полиции Вера Магомедова рассказала, что даже их, сотрудников органов внутренних дел, в одном детдоме в определенный момент перестали пускать. «Нам сказали: «Вы, наверно, в чем-то заинтересованы, вы, наверно, что-то хотите сотворить страшное»», — поделилась майор полиции.

Фото: Наталья Львова/«Профиль»
Фото: Наталья Львова/«Профиль»

Неизвестный диагноз

Вторая проблема, с которой часто сталкиваются выпускники детских домов, это диагноз слабоумия. О его наличии дети зачастую не догадываются долгое время. «Всем нам поставили диагноз — олигофрения в степени дебильности, — рассказала 36-летняя Наталья Бажанова, выросшая в казахстанском детдоме. — У нас он был у всех, независимо от того, кто и как попал в детский дом. Узнала об этом, когда решила получить права. Пришлось пройти психиатра, мне тогда было 27 лет».

Проблема актуальна и в настоящее время. Аналогичная история произошла в семье Юлии Ставровой-Скрипник, недавно взявшей на воспитание 15-летнего слабослышащего мальчика. «У Федора тоже стоит диагноз олигофрения в легкой степени дебильности, сын был не в курсе диагноза, — рассказала она. — Мне было интересно посмотреть в глаза человеку, который из года в год подтверждала этот диагноз, и мы оправились к ней. Она задавала ребенку вопросы, и я поняла, что ребенок их просто не слышит, у него был сломан слуховой аппарат. А ей важно было доказать, что она права. А он с моим кровным сыном в шахматы играет, неплохо для олигофрена. Чтобы снять диагноз ребенка, нужно его на месяц положить в психиатрическую клинику. Мы решили подождать год».

Спонсоры и квартиры

Материальное благополучие сирот до сих пор вызывает вопросы. Если в регионах, как и прежде, нищета и бардак, то в столице на первый взгляд проблемы нет. Как отметили эксперты, на новый год каждый ребенок из детского дома получает несколько десятков подарков. И часто это бывают дорогостоящие гаджеты последних моделей, которые не каждый «домашний» может себе позволить. «Дети при полном фарше. Мой кровный сын, когда увидел, в каких кроссовках они там ходят, сказал, что тоже так хочет», — подтвердила Ставрова-Скрипник.

Столичные сироты по достижению совершеннолетия, как правило, не испытывают проблем с получением квартир. Задержки длятся не более года. Имеют они и банковские счета с накопленными пособиями и иными выплатами. Суммы различные, иногда они могут достигать 2 млн рублей. Кроме того, при нежелании учиться и работать сирота может встать на биржу труда и в течение полугода получать пособие в размере 80 тысяч рублей в месяц. При том, что воспитанники детских домов, как правило, просто не знают, как распоряжаться такими деньгами.

«Со мной выпустились 11 ребят. Половина учится, трое встали на биржу и сейчас ничего не делают — рассказала 22-летняя выпускница столичного детского дома Сания Испергенова. — Моя подруга скинула мне переписку с одноклассником, который угрожал напасть на нее, если она не даст в долг. При выходе у всех есть книжки, на которых лежат деньги. И когда все выходят, все хотят свободы, а Москва большая. У меня есть друг, который 150 тысяч убил за три часа. Я спросила, и что ты будешь делать дальше? А он ответил, что у него есть бабушка, а у нее есть пенсия».

Иногда московские сироты сдают свои квартиры, а сами по 20 человек ютятся в одной. «В Москве нет проблем с деньгами, есть проблема в нежелании работать», — отметил Гезалов. Эксперт привел примеры, когда девочка спустила 700 тысяч рублей за два дня или мальчик в Санкт-Петербурге отдал таксисту за поездку 400 тысяч рублей. «Другой мальчик вышел из детдома, у него на счету миллион рублей, три квартиры, и он помог менее способному ребенку вытащить из банкомата 300 тысяч рублей для себя, — рассказал он. — Скоро суд будет. Почему? Почему у него такая заточка — ободрать своего, с кем ты вышел?»

Гезалов также рассказал о недавней встрече с выпускниками детских домов, на которой их спросили, готовы ли они своих детей отдать в детдома. «Какая цифра, вы думаете? Семьдесят процентов! — воскликнул Гезалов. — Мы были в шоке. Семьдесят процентов подняли руки и сказали, что там кормят, там тепло, там коллектив, там детский лагерь. Их спрашивают, как вы можете, вы же сами оттуда?! А они: «Мы желаем своим детям такого же детства, какое было у нас». Это ответственность. Почему я за своих четырех детей отвечаю, а они не хотят? Потому что так проще — взяла и сдала».

Сам Гезалов тоже выпускник детдома, и прописку получил только в 40 лет. Из его выпуска — 14 человек — в живых остался он один. «Когда нас выпустили, дали только подушку и одеяло, жилья у нас не было, — рассказал Бажанова. — Два года я жила в общежитии, а потом у друзей. До 20 лет я скиталась. Узнала, что, если устроиться дворником, можно получить квартиру. И я устроилась, работала четыре года. Но квартиру получила не потому, что дворником работала, а потому что взмолилась. Бог послал мне людей, которые помогли получить квартиру. Потом и я помогла получить квартиру другим своим выпускникам».

По словам Гезалова, сегодня около 100 тысяч сирот так или иначе нуждаются в жилье. Как правило, такие трудности испытывают сироты в регионах. В некоторых субъектах люди стоят в очереди с 1983 года. Недавно были приняты изменения в закон №159 «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот», которые разрешили предоставлять им вторичное жилье и жилье социального найма. По мнению эксперта, это только усугубило ситуацию. «Раньше должны были дать новое жилье, его не давали. Сейчас тоже должны давать, но денег нет, и выдают такое, в котором жить невозможно, — отметил он. — Дети пишут отказы, выигрывают суды, получают государственную дотацию, которую многие профукивают, но жилья так и не получают».

КОНТЕКСТ

17.10.2016

Русская осень

Идеолог «русской весны» Игорь Стрелков столкнулся с серьезными финансовыми проблемами

14.10.2015

Деньги для всех: много и даром

В мире ширятся социальные эксперименты по раздаче денег на пристойную жизнь

08.10.2015

«Представьте, что вас отдали в пионерский лагерь и никогда оттуда не заберут»

Новый благотворительный проект помогает подросткам-сиротам и потенциальным родителям найти друг друга

Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас

24СМИ