03.12.2013 | КЛАРИСА ПУЛЬСОН

Чтение для ума

Фото: moscowbookfair.ru

В этом году в ярмарке приняло участие более 250 издательств и литературных объединений из 20 стран мира. Мы представляем десять самых заметных, по нашему мнению, книжных премьер Non/fiction-2013.

Андрей Платонов
«…Я прожил жизнь». Письма (1920—1950 гг.)
Состав. и предисл. Н.В. Корниенко.
Общ. ред. Н.В. Корниенко, Е.Д. Шубина

 

В этом году в ярмарке приняло участие более 250 издательств и литературных объединений из 20 стран мира. Мы представляем десять самых заметных, по нашему мнению, книжных премьер Non/fiction-2013.

Андрей Платонов
«…Я прожил жизнь». Письма (1920—1950 гг.)
Состав. и предисл. Н.В. Корниенко.
Общ. ред. Н.В. Корниенко, Е.Д. Шубина

 

«Молча все люди поэты». «Вы же есть дочь буржуазии, полная похоти, тоски, ненависти ко многим и любви к одному». «Ты подозреваешь, что я люблю у тебя только тело. Это неверно. Верно то, что я люблю тебя вдвойне: тебя самое, т.е. твое существо человека, и тело как бы отдельно. Физическая привязанность моя к тебе сильна, но она лишь небольшая часть моего чувства». Такой разный, неожиданный, странный, узнаваемый Андрей Платонов. Поэт Иосиф Бродский сравнивал его с Джеймсом Джойсом и Францем Кафкой. В свое время Сталин дал ему, мягко говоря, нелестные характеристики: «дурак», «пошляк», «балаганщик», «беззубый остряк», «сволочь». Гений не был понят, принят, умер в забвении и был признан великим через несколько десятилетий после смерти. «…Я прожил жизнь» — это первое в истории отечественного книгоиздания систематизированное и подробно комментированное собрание писем Андрея Платонова. Редкий случай для эпистолярного жанра — все опубликованные письма стоит читать подряд. Из мозаики любви, войны, трагедий, творчества, житейских забот, литературных дрязг, служебных проблем складывается мощный трагический роман... Комментарии к тому подготовлены с привлечением огромного материала периодики 1920—1940-х годов и крупнейших архивов России. Кроме того, книга проиллюстрирована уникальными фотографиями.

Умберто Эко
История иллюзий. Легендарные места, земли и страны

Места и земли, порождающие утопии, иллюзии и химеры, в которые многие люди верили веками. В некоторые верят до сих пор… Эко ведет читателей по странам, существующим в воображении — исключительно или отчасти. Конечно же, Атлантида. Куда же без Шамбалы и Эльдорадо? Эдем, Гипербореи… Места систематизированы в четырнадцать глав. Библейские земли — отдельно, чудеса Востока — отдельно, семь чудес света, Гомеровы земли — отдельно… Отдельных глав удостоились «Странствия Грааля» и новая «география», порожденная романом «Код да Винчи». На сладкое — «Реальность художественного вымысла», в которой замок Дракулы соседствует с Островом сокровищ, киношная Касабланка — с камерой графа Монте-Кристо в замке Иф и квартирой Холмса на Бейкер-стрит.

Дмитрий Жуков
Стой, кто ведет? Биология поведения человека и других зверей

 

Люди похожи на животных? Это не открытие, но только глубину и причины этой похожести мы не всегда понимаем. Для Дмитрия Жукова — доктора биологических наук, старшего научного сотрудника лаборатории сравнительной генетики поведения Института физиологии им. И.П. Павлова РАН — это очевидно. Он написал яркую, неожиданную книгу о том, насколько недалеко мы ушли от зверей. Точнее, серьезное научное исследование, которое читается почти как психологический триллер. Среди прочего автор доказывает, что у смертных грехов чисто биологическая основа. Они — гипертрофированное проявление таких форм поведения, «которые, будучи умеренными, помогают нам успешно жить и приспосабливаться к постоянно меняющемуся миру». Двухтомник только что получил премию «Просветитель».

Борис Акунин
История Российского государства. От истоков до монгольского нашествия

Акунина с его Историей многие уже назвали современным Карамзиным. Очередное предприятие писателя — классический римейк, который, согласно Википедии, «не цитирует и не пародирует источник, а наполняет его новым и актуальным содержанием, однако «с оглядкой» на образец». Кстати, Акунин предлагает сделать обязательным экзамен по родной истории для чиновников. Идею проекта писатель сформулировал так: «Предлагаемый вашему вниманию текст совершенно не революционен и не темпераментен. Главным методом является пресловутая бритва Оккама: все лишнее (недостоверное) отсекается; остаются лишь факты, считающиеся у большинства историков проверенными или по крайней мере наиболее вероятными». Впереди еще девять томов.

Виктор Драгунский
Денискины рассказы и Денис Драгунский о том, как Все было на самом деле

 

У Виктора Драгунского есть гениальный рассказ про то, что Дениска любит. А любит он столько всего, что хватило на несколько страниц. Перечисление простых, приятных вещей завораживает. Все ясно и про человека, и про время, и про себя. Уже полвека «Денискины рассказы» — классика, их издают и переиздают. И главное — читают. В этом году автору исполнилось бы сто лет. Теперь его сын Денис Викторович, который стал отчасти прототипом главного героя, — сам известный писатель. В книге он добавил кое-что от себя: про реальное детство, про то, чем литературный персонаж отличался от живого мальчика, и о том, что современным детям уже непонятно. «А тогда телевизоров было очень мало. Не в каждой семье...»

Гражданский кодекс Российской Федерации.
В рисунках Алексея Меринова

 

Законов много, читать их невесело, учить наизусть — тем более. Карикатурист Алексей Меринов продолжает делать чтение кодекса процессом как минимум нескучным. Вслед за УК он «отрисовал» ГК. Палач в соответствующей униформе подходит к отделу кадров. В одной руке топор, в другой — мешок с надписью «портфолио», в котором, судя по очертаниям, полно голов — результат его вдохновенного труда. Так видит Меринов главу 39 — «Возмездное оказание услуг». Гражданский кодекс, не такой забавный, как уголовный, получился солиднее и тяжелее. Оно и понятно: там — чистый интригующий криминал, а тут — будничная жизнь. На очереди Трудовой кодекс. Если дело дойдет до Семейного — вот там посмеемся.

Алексей Иванов
Зависть и другие вечные двигатели рекламы

 

Сегодняшние рекламщики действуют тонко. Они нажимают на особые кнопки — успех, жалость, страх, любопытство, жадность и, конечно, зависть. Автор написал про технологии так интересно, что руководство по рекламе становится захватывающим психологическим исследованием. Примеров в книге десятки, их хочется пересказывать друзьям как хорошие анекдоты. Классический случай со знаменитым Дэвидом Огилви, который пожалел старика, просившего милостыню напротив входа в Центральный парк. Был разгар весны, прекрасная погода… Огилви приписал к табличке «Подайте слепому» несколько слов. Вечером шляпа была полна денег. Что за волшебные слова? Очень простые: «Вот и май, а я не вижу…»

Арт Шпигельман
Маус

 

С этой книгой все впервые. В мире она давно стала сенсацией. Прежде всего, это первый и единственный в истории комикс, который получил Пулитцеровскую премию (1992). Тема для произведения этого жанра диковинная даже для Америки — история холокоста. Часть сюжета развивается во время войны. Часть — гораздо позже, когда автор пытается разобраться в непростых отношениях с отцом. В-третьих, главные герои — мыши... и другие звери. Судя по эпиграфу, отправной точкой для этого экстраординарного хода стали слова Гитлера: «Евреи, несомненно, раса, но не человеческая». В-четвертых, «Маус» почти документальный, глубоко личный. Отец автора родом из Польши, выжил в гетто, прошел через Освенцим и «марш смерти» узников Дахау. Поэтому автор имел полное право на эксперимент.

Сост. Кейт Бернхаймер
Мать извела меня, папа сожрал меня. Сказки на новый лад

 

Знаете, что стало с двенадцатым из братьев, которому от сестры достался недовязанный плащ из жгучей крапивы в сказке «Дикие лебеди»? Так и остался он лебяжьеруким: вместо руки — крыло. Вроде все ничего, но в метро неудобно, в такси не втиснуться. Теперь его можно найти в баре на окраине. Выпивать с ним на удивление приятно: он травит отличные байки. Такой вот сиквел. Была у Бабы-яги дочка — прекрасная Пеликаничка, по виду птичка диковинная, из которой сделали чучело. Есть еще притча о девушке Страсти, навеянная «Снегурочкой»… Нил Геман, Джон Апдайк, Людмила Петрушевская, Майкл Каннингем — сорок писателей создали свои вариации сказок. Их жестокие фантазии отдают постмодернизмом, а знаменитые сюжеты не всегда узнаваемы. От детей стоит держать подальше.

Франс Де Вааль
Истоки морали. В поисках человеческого у приматов

 

«Возможно, это только мое мнение, но мне лично человек, которому мешает бесчинствовать только вера, поневоле внушает опасения. Почему бы не предположить, что человеческие качества, включая и самоконтроль, необходимый для жизни в обществе, присущи нам изначально, «встроены» в нас? Неужели кто-то верит, что наши предки до возникновения религии не придерживались никаких социальных норм? Что они никогда не помогали собратьям в беде и не сетовали на недобросовестность других людей?» Всемирно известный биолог Франс Де Вааль утверждает, что животные не лишены качеств, достойных нашего морального одобрения.
А значит, мораль возникла раньше религии. И эту идею подтверждают его собственные наблюдения за приматами — шимпанзе и обезьянами бонобо.

24СМИ