Вот этот замечательный документ поступил из прокуратуры Северо-Восточного административного округа указанным издательствам.

Прокуратура хочет запретить и изъять книгу Ермакова и, соответственно, наказать издателей. Поясним. А Ермаков - профессор Ярославского педагогического университета, а книга - это изложение спецкурса о человеконенавистнической идеологии и практике нацистов. Проще говоря, совершенно антифашистская книга: Можно было ограничиться замечанием, что трудовая деятельность в прокуратуре, к сожалению, не гарантирует от тяжких душевных расстройств. При всем уважении... Точно на таком же основании необходимо запретить, например, фильм Михаила Ромма <Обыкновенный фашизм>, а уж распространение сериала про Штирлица достойно просто жесточайших репрессий. Где еще проще обнаружить <пропаганду и публичное демонстрирование нацистской атрибутики и символики> (ч. 1 ст. 1 ФЗ <О противодействии экстремистской деятельности>):
Запрещена книга Романа Коноплева <Евангелие от экстремиста>. Естественно. Тираж изъят. Блестящая книга, выворачивающая наизнанку всю жалкую подоплеку <лимоновщины>. Книга, содержащая, между прочим, весьма комплиментарные отзывы о путинской политике. Настолько, насколько это возможно для <радикального> патриота. А нечего такие названия придумывать! Излишне упоминать, что книга также изъята при обыске у <экстремиста>. Жаль, что экстремист не читает Пушкина. Бенкендорф мог бы позавидовать:
Ширится список запрещенных книг. Императивной политической, а то и нравственной цензурой занимается кто попало. Прецедент заразителен. Инициатива бьет фонтаном. Общественные организации и группы, их имитирующие, взяли манеру строчить доносы на своих интеллектуальных оппонентов, считая абсолютно нормальным требования заткнуть им рот административным кляпом. Помню, как от имени неких исламских организаций требовали запретить антиисламистскую утопию Елены Чудиновой <Мечеть Парижской Богоматери> за разжигание религиозной розни. Недавно от имени местного отделения Союза православных граждан было распространено заявление, в котором эти граждане, оскорбленные некой статьей Гейдара Джемаля, обзывали его <шизофреником> и требовали поместить в слесари. Умища не хватило сообразить, что слесарь-шизофреник может быть гораздо опаснее публициста-шизофреника. Как человек не нейтральный по отношению к Православию и судьбе организаций православных мирян, вынужден заметить, что эти организации, не имеющие, в отличие от Церкви, ни нормальной структуры, ни иерархии, не застрахованы от действий и поступков, создающих проблемы для репутации таких движений и самой Церкви.
Не в том дело. Интеллектуальная жизнь, интеллектуальная дискуссия зачастую опускается до уровня <ниже плинтуса>. Притом что уровень интеллектуальной мысли за рамками мелкой прагматики у нас убог и фригиден. Россия, наше общество стоят перед такими вызовами, когда необходима полная свобода интеллектуального поиска, вне рамок и табу. Контроль за мыслью и информацией в современном обществе вообще бессмыслен и контрпродуктивен (в отличие от контроля за массовой пропагандой). Расширительное, мягко говоря, толкование экстремизма, когда речь заходит о продуктах интеллектуальной деятельности, грубо говоря, о сырье для мысли, - накладно, опасно и заразительно. Особенно для лиц и сообществ, к мыслительной деятельности ограниченно способных. Приходится признать, что никаких списков запрещенных книг (именно книг, а не продуктов масс-культуры) наш социум перенести не может без того, чтобы не скатиться к членовредительству. Стоп. Остановите придурков, иначе они остановят нас.