31.03.2015 | Валерия Кущук

Сергей Алексашенко: «Россия еще не прошла нижнюю точку кризиса»

Что чиновники могут сделать для спасения экономики страны

Фото: Сергей Авдуевсий / "Профиль"

Кому невыгодно бороться с высоким ростом цен, почему политика Центробанка может спровоцировать новый «черный вторник» и когда инвесторы начнут возвращаться в Россию, рассказал «Профилю» бывший зампред Центробанка Сергей Алексашенко.

– Министр финансов Антон Силуанов сказал, что Россия уже прошла пик кризиса, это так?

– Мне кажется, министр имел в виду только ситуацию на финансовых рынках. А экономический кризис в России, на мой взгляд, только набирает обороты, что видно по данным за февраль. Заявление министра выглядит для меня странно, потому что еще минимум год нам предстоит наблюдать нарастание кризиса.

– По каким признакам это видно?

– Есть несколько составляющих: инфляция, падение реальных доходов населения и сокращение импорта и инвестиций. Минфин говорит, что инфляция затухает и, возможно, будет ниже, чем в прошлом году, но одновременно финансирует дефицит бюджета за счет Резервного фонда, а инвестиции – за счет Фонда национального благосостояния. И то, и другое по своему эффекту равносильно кредитам Центрального банка, потому что фактически деньги запускаются в обращение. Поэтому уверенности в том, что инфляция будет затухать, у меня нет; а уж разговоры о том, что Центробанк достигнет цели в 4% к 2017 году, – это от лукавого.

Если инфляция удержится на уровне 12–15%, примерно как сейчас, уровень жизни населения будет стремительно падать, а это неизбежно приведет к понижению производительности труда и росту социального недовольства. К тому же будет рушиться вся бюджетная конструкция. Даже незначительный пересмотр бюджета текущего года показал, что у Минфина нет возможности дальше сокращать расходы и наращивать доходы. То, что министерство смогло срезать, ушло на индексации социальных выплат, в основном по пенсиям. Не смогли даже индексировать зарплаты и социальные пособия. Минфин предложил отложить все это на следующий год, но дальше верстать бюджет будет только сложнее.

– А сокращение импорта и инвестиций?

– У нас половина всех импортных закупок инвестиционные. Курс рубля стал падать в ноябре–декабре, и это только начинает сказываться на динамике импорта – падение продолжится в течение всего года. А на динамике инвестиций это еще почти не сказалось – нам только предстоит понять, насколько сильно они снизятся в этом году. Инвестиции сокращаются уже третий год подряд, и пока этот процесс будет продолжаться, перспективы экономического роста останутся туманными.

Кроме того, сегодня Центробанк пытается поддерживать курс рубля и снижать спрос на валюту, проводя операции РЕПО (сделка покупки/продажи ценной бумаги с обязательством обратной продажи/покупки через определенный срок по заранее определенной цене. – Ред.), но мне кажется, что это очень опасная тактика. Искусственное занижение курса искажает макроэкономические параметры. Когда Центробанк продает валюту, он делает это в связи с изменением спроса и предложения. Спрос на валюту повышается, курс рубля падает – и Центробанк продает доллары. А валютное РЕПО означает, что банк может взять в ЦБ валюту в долг по сегодняшнему курсу, – но на рынке спроса на нее нет, и на соотношение спроса и предложения потребности банков и их клиентов не оказывают никакого воздействия. Курсу рубля еще предстоит искать новое рыночное равновесие, и в какой-то момент случится новая волна девальвации, новое падение импорта.

Вот почему мне кажется, что Россия еще не прошла нижнюю точку кризиса. Но обязательно следует добавить: дальнейшее развитие ситуации будет во многом зависеть от цены на нефть. А предсказать динамику нефтяных цен никому не под силу.

– Может повториться такой же обвал рубля, как в декабре 2014-го?

– Здесь есть две составляющие. С одной стороны, в декабре Центральный банк сделал много ошибок, и я надеюсь, что он усвоил тот урок. С другой – посмотрите на изменение курса рубля за последние три года: он шел то вверх, то вниз. Если Центробанк объявил плавающий курс рубля, он и будет плавать. А сейчас ЦБ завышает спрос на валюту, что неизбежно приводит к валютному кризису. Рубль может упасть на 15% – это для вас обвал или еще нет? А если на 20%, 25%?

– То есть Центробанк сейчас должен меньше вмешиваться в то, что происходит на валютном рынке?

– Да. И выход из валютного кризиса в декабре показал, что, как только ЦБ поверил в экономические законы и перестал им противостоять, ситуация быстро успокоилась. Мне кажется, сегодня вмешательство Центробанка в валютный рынок избыточно, валютное РЕПО искажает его. Но если Центробанку из Кремля говорят, что повторение «черного вторника» недопустимо, он не может совсем уйти с валютного рынка.

Борьба с инфляцией

– Есть мнение, что в России начинается долгая эпоха двузначной инфляции.  Вы согласны с этим?

– Инфляция – это результат экономической политики, и за два-три года власти могут как разогнать рост цен, так и погасить его. Я считаю, что сегодня инфляцию можно прогнозировать максимум на 6–8 месяцев вперед – до начала осени. То, что инфляция будет двузначной еще несколько лет, не исключено, но и гарантировать такой сценарий я бы не стал.

– Что конкретно должны делать Центробанк и экономический блок правительства, чтобы мы поняли, что инфляция снизится?

– Хорошо выполнять свою работу. Посмотрите на десятки стран вокруг нас: всем, от Польши до Зимбабве, удалось снизить инфляцию, как только политики всерьез брались за решение этой задачи. А что, Россия какая-то особенная?

Прежде всего нужно захотеть снизить рост цен. А этого не хочет, например, Минфин, потому что он от высокой инфляции выигрывает. Он составил бюджет на этот год с учетом инфляции в 5,5% и проиндексировал настолько же некоторые статьи расходов. А инфляция по итогам года может составить 12%, по прогнозу Центробанка. То есть Минфин становится получателем инфляционных доходов, и это для него важнее, чем снижение инфляции в экономике.

– Разве Центробанк не борется с инфляцией с помощью процентных ставок?

– Центробанк все больше зависим от правительства и встает в позицию «чего изволите». Иначе как можно объяснить согласие Банка России кредитовать инвестиционные проекты под ставку ниже своей ключевой? Мне кажется, что борьба с инфляцией не входит в приоритеты ЦБ.

– А что входит?

– Поддержка экономического роста, поддержка банковской системы, предоставление фактически бесплатных денег бюджету и гос-корпорациям, поддержка «Роснефти», которой нужно было выплачивать внешний долг. В последнем заявлении главы ЦБ Эльвиры Набиуллиной описаны все приоритеты, только про инфляцию там говорится, что она будет снижаться сама по себе в результате такой политики.

Переубедить инвестора

– Bloomberg утверждает, что иностранные инвесторы возвращаются в Россию, значит, не все так плохо?

– Bloomberg написал про инвесторов, которые покупают акции и облигации, но те, кто вкладывает в реальный сектор, ведут себя иначе. Спекулянты на финансовом рынке будут всегда, они продолжают покупать аргентинские и украинские ценные бумаги, хотя эти страны находятся на грани дефолта. Покупка российских акций и облигаций на вторичном рынке никак не влияет на экономику страны. Особенно если российские еврооблигации покупают банки, которые получают валютные кредиты у Центробанка, и только для того, чтобы потом заложить их тому же Центробанку и взять новый кредит.

– Но эти новости могут улучшить общее настроение инвесторов?

– Нет. Представьте, что у вас есть $100 млн. Вы думаете, построить вам в России завод, например, по пошиву джинсов или нет. Вы не будете смотреть на то, что происходит с акциями и облигациями, потому что завод вы будете строить три года, и с финансовым рынком за это время может произойти все что угодно.

– Если предположить, что цены на нефть достигнут какого-то комфортного для России уровня, что это даст экономике?

– Любой рост цен на нефть идет на пользу бюджету, нефтяным компаниям. В краткосрочной перспективе это на экономику не повлияет.

– Если через несколько месяцев снимут финансовые санкции, насколько это поможет экономике?

– Если российские банки снова смогут занимать деньги на внешних рынках, это сильно поможет платежному балансу страны, увеличится приток валюты. Рубль будет укрепляться, и Россия сможет снова импортировать все – от бананов до станков.

– А на условия для развития бизнеса в стране это все как-нибудь повлияет?

– Бизнес не чувствует себя защищенным, в России нет охраны прав собственности, нет независимого суда. Бизнес боится государственного рэкета и именно из-за этого не хочет инвестировать. Это началось еще в 2012 году, а мощный отток капитала – еще в конце 2011-го. Из-за того, что отменят санкции, эти проблемы не исчезнут. Думаю, что падение российской экономики примерно на 50% объясняется плохим инвестиционным климатом, на 35% – ценами на нефть и на 15% – санкциями.

Чтобы улучшить инвестиционный климат, нужны не структурные реформы, а политические. Должен появиться независимый суд, политическая конкуренция, но всего этого не будет при президенте Путине. Он этого не хочет, так как политическая конкуренция означает для него угрозу потери власти, а независимый суд – непредсказуемые результаты выборов. Он создал систему, в которой тому, кто начинает заниматься политикой, стреляют в спину или сажают в тюрьму за то, что он стоял рядом с компанией, торговавшей лесом в Кировской области.

– Государство сейчас поддерживает валютных ипотечников, ограничивает ставку до 12%. С одной стороны, оно и должно поддерживать всех в кризис, но с другой – не чрезмерное ли это вмешательство в экономику?

– То, что я вижу сейчас, – пока только разговоры. А вмешательство государства в экономику у нас вообще чрезмерное: оно и правила игры определяет, и контролирует их соблюдение, и владеет государственными компаниями, и покупает частные…

Подводные камни

– Какие еще неприятные сюрпризы могут ждать Минфин, кроме необходимости верстать бюджет на 2016 год?

– Да, например, решение президента Путина поднять зарплаты бюджетникам на 20% в 2016 году, перед выборами. Если в стране есть один человек, который принимает все решения, и с ними никто не может спорить, сюрпризы могут быть любые. Еще я думаю, у Минфина дефицит бюджета в 2016 году будет гораздо больше, чем сейчас, потому что доходы будут падать, а расходы – расти.

– Как вы думаете, будет расти госдолг?

– Я не думаю, что сегодня увеличение госдолга – это проблема для России. Сейчас долг – 10% ВВП, и его за несколько лет безболезненно можно увеличить до 15–20%. Это не очень повлияет на финансовую систему, более того, по некоторым параметрам сделает ее более здоровой. Проблема в том, что сегодня нашему Минфину никто не хочет давать в долг. Санкции не позволяют привлечь деньги на внешних рынках, а на внутреннем денег всегда было мало, да и ставки очень высокие – под 16%, и Минфин занимает там совсем понемногу.

– Насколько это опасно для бюджета?

– Вспомните 1998 год, тогда было то же самое: выросли краткосрочные процентные ставки, и все помнят, чем дело закончилось.

– Но если нам никто не дает взаймы, долг не растет, как тогда возможен дефолт?

– Дефолт в узком определении – это отказ государства платить по своим обязательствам. А то, что Минфин урезал бюджетные расходы, – это не дефолт? В моем понимании – дефолт. Представьте, осенью Госдума приняла закон, кому-то пообещала 100 тысяч рублей, он начал строить планы, а через несколько месяцев Минфин сказал: получишь или только 90 тысяч, или 50, или ничего. А кроме Резервного фонда, у Минфина нет источников для финансирования дефицита бюджета, его хватит на этот год и, может, немного на следующий. И что Минфин будет делать в 2016 году, пока загадка.

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ

28.03.2015

Экономические тренды недели 23-27 марта

Почему укрепляется рубль, заплатит ли Греция по долгам и кому достанется льготная ипотека

17.03.2015

Нефть нас и так кормит

Почему в России провалилась попытка создать инновационную экономику

19.02.2015

«Антимонопольный орган бессилен»

Государство не имеет законных средств для того, чтобы сдерживать рост цен

10.02.2015

Тратить нужно больше

Антикризисную политику правительства следует развернуть на 180 градусов

КОНТЕКСТ

17.11.2016

В России может появиться прогрессивная шкала НДФЛ

В России может появиться прогрессивная шкала НДФЛ

09.11.2016

Всемирный банк признал 51% россиян «уязвимым населением»

Всемирный банк признал 51% россиян «уязвимым населением»

20.10.2016

МЭР прогнозирует 20-летннюю стагнацию в российской экономике

МЭР прогнозирует 20-летннюю стагнацию в российской экономике

Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас

24СМИ