07.06.2017 | Иван Дмитриенко

Макроаллергия на нано-Чубайса

За 10 лет госкорпорация «Роснано» так и не убедила общество и бизнес в своей полезности

Фото: Shutterstock

Этим летом исполняется 10 лет госкорпорации «Роснано». Чем конкретно она занимается, какие цели преследует, оправдывает ли свое существование? Для многих эти вопросы до сих пор окутаны тайной – не то из-за узкоспециализированной деятельности корпорации, не то из-за слабого интереса к теме инноваций в обществе.

Медийный фон противоречив: с одной стороны – победные реляции и радужные прогнозы в официальных отчетах, с другой – оглушительные провалы, скандалы и уголовные дела. Персонально главу «Роснано» Анатолия Чубайса критикуют со всех флангов – от Алексея Навального до провластных НОД и ОНФ, – а в народном сознании каждый его шаг отзывается шутками и мемами. Выручает Чубайса только личное заступничество Владимира Путина.

В этих условиях обсуждение реальных итогов десятилетки «Роснано» останется уделом специалистов – технологов, экономистов, бизнесменов‑новаторов. Они рассказали «Профилю», что, несмотря на ряд бесспорных достижений, к «Роснано» остаются вопросы и по общей концепции, и по внутренней организации. Но главная проблема даже не в этом. Против наноиндустрии играет вся внешняя среда: деградирующая экономика не создает спроса на продукты наноиндустрии, бизнес не видит стимулов для их внедрения, а все, что выживает несмотря и вопреки, давит бюрократическая машина. Пока эти проблемы не решены, деятельность «Роснано» останется непонятой и, по большому счету, бессмысленной.

В бюджетной гавани

Конец второго президентского срока Владимира Путина – короткая, но яркая эпоха модернизационной повестки, дискуссий о будущем. На этой волне родилась «Роснано». В апреле 2007 года Путин в послании Федеральному собранию провозгласил нанотехнологии приоритетным направлением развития, в июле подписал закон о создании «Российской корпорации нанотехнологий».

Спустя 10 лет вокруг «Роснано» по-прежнему много мифов. Во‑первых, требует уточнения направленность компании: она ведает не любыми инновациями, а лишь некоторыми секторами некоторых отраслей (см. диаграммы). Туда не входит, к примеру, IT-сфера, поэтому встречающиеся сравнения показателей «Роснано» и Силиконовой долины в США некорректны. Во‑вторых, «Роснано» не единственная госструктура, отвечающая за развитие технологий. На этапе первичного отбора идей и раздачи грантов действует Фонд содействия инновациям; далее запуску стартапов помогает центр «Сколково»; за начальными инвестициями новаторы могут обратиться в Российскую венчурную компанию (РВК). Только затем, на стадии роста проектов, наступает очередь «Роснано» и Фонда развития промышленности. Наконец, когда становление компании завершено, включаются Внешэкономбанк и Российский фонд прямых инвестиций. В‑третьих, «Роснано» не объединяет под своим началом всю наноиндустрию страны, отличаясь этим от конгломератов вроде «Ростеха» и Объединенной авиастроительной корпорации: многие компании работают в этой сфере самостоятельно, что видно из составляемого РВК рейтинга «Техуспех» (см. таблицу). В‑четвертых, идя на сотрудничество с «Роснано», компании не поглощаются целиком: корпорация опекает их либо в форме временного долевого участия, либо предоставляя займы и поручительства по кредитам, либо сотрудничая по лизингу оборудования. В результате «продукции Роснано» как таковой нет: исполнив финансовые обязательства перед корпорацией, производитель со своим товаром пускается в свободное плавание.

В-пятых, за годы существования корпорация видоизменилась: из первоначальной ГК «Роснанотех» в 2011 году вышли Фонд инфраструктурных и образовательных программ (ФИОП) и собственно акционерное общество «Роснано» (100% акций у РФ). Отдав на откуп ФИОП всю «нематериальную» сторону индустрии – науку, методологию, популяризацию и т.д., «Роснано» сосредоточилось на инвестициях и коммерции.

На этапе образования взнос РФ в капитал корпорации составил 130 млрд рублей. Впоследствии были получены госгарантии на 252 млрд. То есть всего «Роснано» обошлась налогоплательщикам в 382 млрд за 10 лет (для сравнения: расходы на национальную оборону только за один 2016 год почти в 10 раз больше – 3,66 трлн). Предполагалось, что со второй половины 2010‑х «Роснано» слезет с бюджетной иглы, вкладывая в проекты уже собственную прибыль. Но в 2015 году Чубайс сообщил, что из-за кассовых разрывов господдержку желательно не прекращать: без нее корпорация останется на плаву, но приостановит инвестиции.

Между тем финансовые показатели «Роснано» улучшаются. Прибыль фиксировалась и в первые годы существования, но это капали проценты от размещения средств в банках. «Настоящая» прибыль по МСФО поступает три последних года: 8,2 млрд рублей в 2014‑м, 17 млрд в 2015‑м, 4,5 млрд в 2016‑м (по РСБУ показатели иные – см. график). Как признавал Чубайс, в 2014 году 90% прибыли обеспечила девальвация рубля, но уже в 2015-м зависимость от этого фактора снизилась до 50%. Так или иначе, план корпорации, предполагавший убытки до 2017 года включительно, перевыполнен.

В 2016 году «Роснано» взяла новый рубеж: общая стоимость ее активов (138,8 млрд) и доходов от продаж долей в проектах (49,2 млрд) превысила объем инвестиций за время существования (186,3 млрд), то есть формально корпорация себя окупила. К этой отметке «Роснано» приближалась поэтапно: по итогам 2013 года ее КПД (соотношение стоимости портфеля и поступлений к затраченным средствам) равнялся 76%, через год – 86%, в 2015-м – 97%. Это происходило за счет роста поступлений от выходов из компаний, достаточно окрепших, чтобы идти дальше своим путем. Эта тенденция продолжится: в 2018 году в «Роснано» ожидают двукратный перевес поступлений над инвестициями.

«Сегодня уже не приходится говорить, что «Роснано» – обуза для бюджета, – говорит директор Центра исследований сферы инноваций НИУ ВШЭ Станислав Розмирович. – Как бы ни относились к Чубайсу, он подтвердил репутацию эффективного менеджера. При этом 400 млрд из бюджета – это на самом деле мало, наноиндустрия заслуживает больших вложений».

Перегнули планшет

Чем занимается «Роснано» по существу? Всего корпорация открыла по стране 83 завода и отметилась в 107 проектах. Они специализируются на выпуске самой разной продукции: от волоконных лазеров для резки металлов до лаков и красок с наночастицами, от нефтяных насосов до светодиодных лампочек, от сверхпрочного углепластика до нановакцин. В портфеле «Роснано» нашлось место и крупным проектам («Усолье-Сибирский Силикон» с общим бюджетом 29,1 млрд рублей, «НИИМЭ и Микрон» – 16,6 млрд, «Лиотех» – 13,6 млрд, «ЭсПи Гласс» – 11,8 млрд, «Этерно» – 9,2 млрд), и малому бизнесу («Центр перспективных технологий» – 0,39 млрд, «ЛЕД Микросенсор НТ» – 0,41 млрд, «Нейтронные технологии» – 0,46 млрд и др.). Разной бывает и доля участия корпорации. К примеру, в Aquantia Corporation она достигла 71%, в Beneq Oy – 89%, в ЗАО «Монокристалл» – 100%; напротив, в Joule Unlimited – 6%, в Mapper Lithography – 12%. Самые капиталоемкие отрасли для «Роснано» – электроника (37 млрд инвестиций на конец 2015 года, данных за 2016‑й нет) и энергетика (32,4 млрд).

За прошлый год портфельные компании «Роснано» произвели продукции на 369 млрд рублей с перевыполнением плана на 9 млрд, и теперь корпорация нацеливается на покорение планки 600 млрд к 2020 году. Подавляющую часть этой продукции на полках супермаркетов не отыскать: такие товары, как «коллоидные квантовые точки», «монолитный твердосплавный инструмент с многослойным наноструктурированным покрытием», «препреги на основе наномодифицированных углеродных и минеральных волокон и наномодифицированных связующих», носят подчеркнуто промышленный характер.

Тем не менее с плодами работы «Роснано» и ее компаний россияне сталкиваются регулярно, говорит Розмирович: «Когда вы покупаете майонез, скорее всего, он упакован в пленку «Данафлекс». Карточка, которую вы прикладываете к турникету в метро, оборудована микросхемой «НИИМЭ и Микрон». В аэропорту «Шереметьево» система безопасности работает на схемах «Элвис-НеоТек». Стекло на айфонах – не что иное, как синтетический сапфир от «Монокристалла». А металлоконструкции Живописного моста в Москве обработаны наноструктурированным покрытием от «Плакарда», поэтому они не ржавеют». В самой «Роснано», как рассказал Чубайс на недавнем форуме Vestifinance, особо гордятся построенными в восьми регионах центрами ядерной медицины, где за 3 года 30 тыс. пациентов прошли сверхраннюю диагностику рака, а также отраслью нанобиофармацевтики, созданной с нуля и растущей на 10% в год. По прогнозам Чубайса, солнечная и ветряная энергетика скоро могут превзойти и эти темпы.

Однако так уж повелось, что нанопровалы Чубайса выглядят ярче и вспоминаются чаще, чем наноуспехи. Это и «чудодейственная» таблетка от гриппа «Кагоцел» (завод «Ниармедик Фарма» в Калужской области), которую эксперты-медики критикуют то за отсутствие испытаний, то за архаичную концепцию, то за вредные побочные эффекты. Это новосибирский завод литий-ионных аккумуляторов «Лиотех», где сорвались масштабные планы российско-китайского партнерства, в результате чего в 2014 году производство было остановлено, а в 2015‑м пошли иски о банкротстве. Это «планшеты Чубайса» – электронные книги Plastic Logic с гибким экраном, которыми планировалось заменить школьные учебники. В 2011 году Чубайс торжественно продемонстрировал гаджет Путину. А в 2015‑м признал: «Мы действительно не смогли сделать планшет. То есть он работает, просто конкурирует с iPad, мы совпали по времени». Впрочем, он не сдается: «Гибкая электроника – это точка гигантского прорыва с гаджетами, поэтому мы считаем, что этот проект сейчас находится на старте, как ракета». При поддержке столичных властей планируется строительство планшетного завода в Новой Москве за 5 млрд рублей.

Это, наконец, самая крупная потеря «Роснано» – «Усолье-Сибирский силикон», завод в Иркутской области на 1000 рабочих мест по производству поликремния для солнечных батарей. И здесь подвела конъюнктура: в 2008–2015 годах цены на поликремний рухнули с $300–400 до $20 за 1 кг. Как писали СМИ, вкладывая средства, в корпорации не прислушались к прогнозам экспертов и даже к собственному научному совету.

Всего, как сообщил в ноябре 2016‑го Чубайс, убыточными оказались 10 проектов «Роснано». В процентном соотношении это не так уж много: по сути, хвалить или ругать корпорацию – вопрос взгляда, отбора примеров в длинном портфеле, ведь его анализ сложно провести даже специалистам, не говоря о СМИ и обывателях. «Проблема в том, что это как раз громкие проекты, которые рекламировали и на которые не жалели денег, – отмечает Розмирович. – Эти уроки выучены. Сейчас «Роснано» ведет проект «Оксиал» по производству нанотрубок, это «бомба» ближайшего будущего. Правильно, что его начали пиарить не в начале, а уже по факту того, что стало получаться, когда убедились, что проинвестировали правильно».

Во всем виноват Чубайс

Но дуть на воду поздно: за 10 лет негативные истории уже подпортили имидж «Роснано». И дело не только в забуксовавших заводах. В 2013 году аудиторы Счетной палаты (СП) установили, что «Роснано» инвестировала 47 млрд рублей в зарубежные компании – якобы в обмен на передачу технологий РФ. Однако подтвердить получение ноу-хау в команде Чубайса затруднились. В 2015‑м СП снова проверяла корпорацию. Вывод – «Роснано» реализовала доли в половине проектов по невыгодным расценкам, в ущерб себе, а вдобавок выписала собственным менеджерам премии за подобные сделки на 25 млн рублей. Чубайс отвечал, что в вознаграждениях есть логика: «Если вы хотите ориентироваться на доход, то нужно мотивировать специалистов на получение дохода. В этом смысле при серьезном рассмотрении премии за получение дохода из убыточных проектов могут иметь смысл».

Впрочем, вместе с тем он признал, что в отчете аудиторов есть «объективно вскрытые недостатки»: отсутствие системы внутреннего контроля в организации, «плохо построенный» контроль за расходами, ошибки в кадровой политике и оценке рынков.

По следам проверок в 2013–2014 годах Генпрокуратура возбудила четыре уголовных дела в отношении топ-менеджеров «Роснано». До лета 2015‑го они не форсировались, но затем один из подозреваемых, глава «Роснанотеха» в 2007–2008 годах Леонид Меламед, был заключен под домашний арест, а предположительно остальные (официально фамилии фигурантов не разглашались) – Дмитрий Журба, Андрей Малышев, Яков Уринсон, Андрей Раппопорт и Юрий Удальцов – за короткий срок уехали в Европу.

Дело Меламеда и его подчиненного Святослава Понурова тянется до сих пор, на прошлой неделе стартовало его рассмотрение в суде. Экс-чиновников обвиняют в растрате 220 млн рублей, они вину отрицают. Проходящий свидетелем по делу Чубайс встал на сторону Меламеда, заметив, что «мы своих не бросаем».

Ситуацию подогревают неосторожные шаги самой «Роснано». Так, в декабре 2015 года Сеть облетели видеозаписи корпоратива, на котором Чубайс хвалился, что у «Роснано» «очень много денег, их просто вот совсем много», и обещал коллегам двойные премии. Когда поднялась шумиха, в «Роснано» сообщили, что корпоратив обошелся в 2,2 млн рублей и был организован на личные средства руководства.

«Над госкомпаниями из других сфер такого надзора нет и близко, тогда как все институты развития – и Сколково, и РВК – живут под дамокловым мечом, – говорит Розмирович. – Хотя инновации – точно не самая коррупционноемкая сфера экономики, особенно с учетом задач, которые она решает для страны». «Коррупции в «Роснано» не больше и не меньше, чем в других госкомпаниях, да и деньги не самые крупные, – соглашается экономист Владимир Милов. – Проблема в другом: госменеджмент – это постоянный источник управленческих ляпов, поскольку люди не мотивированы, они рискуют не своими деньгами и знают, что их всегда спасут. История с сибирским силиконом – это ошибка или коррупция? Могло быть и то, и другое, и все вместе».

Что касается лично главы «Роснано» Анатолия Чубайса, то по отношению к нему в российском обществе наблюдается редкое единодушие. Оппозиционер Алексей Навальный устраивает с Чубайсом теледебаты и называет его ведомство «шарашкой». На митинге реакционного Национально-освободительного движения красуется плакат «Враг народа Чубайс. Пора под суд!» (на соседнем плакате – «Жулик и вор Навальный. Пора за решетку!»). Один из руководителей прокремлевского ОНФ Михаил Старшинов рассказывает, что «у Чубайса стыда и совести нет и не было». Нередко «отводят душу» на Чубайсе депутаты Госдумы,в 2014 году Оксана Дмитриева (экс-«Справедливая Россия») призывала возбудить против него уголовное дело, в 2016‑м Владимир Сысоев (ЛДПР) предлагал расформировать «Роснано» ввиду некомпетентности. Едва ли не единственный из политиков, кто последовательно защищает Чубайса, – президент Путин. «Хоть у «Роснано» и есть неэффективные вложения, сделано немало полезного. Есть и проколы, провалы, но это не уголовщина», – заявил он во время «Прямой линии» в 2013 году.

«Если бы «Роснано» возглавлял какой-нибудь нейтральный Мантуров (глава Минпромторга. – «Профиль»), не было бы столько шума, – считает Милов. – Чубайс – олицетворение поговорки «Свой среди чужих, чужой среди своих». Для имперцев он – адский рыночник, агент Запада, который все развалил. А для людей вроде Навального он окончательно перешел в противоположный лагерь, потому что 20 лет возглавляет госкомпании и к идеалам открытой конкурентной экономики давно не имеет отношения. Обычный функционер, просто выглядящий более благообразно, чем условный Рогозин (вице-премьер, куратор «оборонки». – «Профиль»)».

Фото: «Коммерсантъ»/Vostock Photo
Возглавив «Роснано», Анатолий Чубайс покинул лагерь сторонников открытой конкурентной экономики (на фото – во время теледебатов с Алексеем Навальным), но и для государственников остался заклятым «рыночником»Фото: «Коммерсантъ»/Vostock Photo

«Страсти по Чубайсу» показывают, что российское общество не заинтересовано в серьезном анализе проблем в сфере инноваций, предпочитая ему сиюминутные скандалы, сетует Розмирович. При этом, по словам эксперта, «Роснано» есть что предъявить по существу: «Существуют шероховатости во взаимодействии «Роснано» с компаниями-партнерами. Слишком много отчетности, контроля, согласований, требований по входу и выходу из капитала, по результату, который компания должна достигнуть. Если что-то не так, «Роснано» жестко вмешивается в управление компанией. В итоге не все успешные производители готовы продавать свою долю на предлагаемых условиях. С другой стороны, «Роснано» не любит инвестировать в стартапы, тяготея к проектам с уже понятным действующим бизнесом. Это понятно, ведь от корпорации требуют отчета по каждому вложенному рублю. Но парадокс в том, что «Роснано» создавали для решения стратегических вопросов – развития инноваций, подъема технологического уровня страны, – и в то же время от нее требуют отдачи как от эффективного инвестфонда».

По словам Розмировича, двойственность положения «Роснано» попытались разрешить в 2011 году, выделив из нее ФИОП. После этого «Роснано» стала герметичной, закрытой финансовой структурой, с «технократично-бездушными» подходами к компаниям. «Но инновации – это среда, где нельзя быть бездушным, где нужны драйв и вдохновение, потому что талантливые бизнесмены и венчурные инвесторы занимаются этим не только из-за денег, но и ради удовольствия, – возражает собеседник. – РВК или Фонд содействия инновациям формируют вокруг себя эту среду, коммуникацию, «Роснано» – нет. По идее, этим должен заниматься ФИОП, но о нем вообще ничего не слышно».

Рынок безмолвствует

В 2015 году российский рынок наноиндустрии оценивался в 1,02 трлн рублей, в пересчете по среднегодовому курсу ($1 = 61 руб.) – $16,7 млрд, или 0,5% мирового. Если же брать объем экспортных поставок, то здесь показатели еще скромнее – у компаний «Роснано» он составил 54 млрд в прошлом году. Несколько ярких цифр, к которым постоянно апеллируют представители «Роснано», – контроль РФ над 75% мирового рынка нанотрубок, 30% рынка синтетических сапфиров и т. д. – не меняют общей картины: речь идет о некоторых технологиях из сотен и тысяч. Впрочем, по мнению Чубайса, догнать и перегнать остальной мир еще реально. Если глобальный рынок растет на 15% в год (прогноз Lux Research до 2020 года), то отечественный, согласно его недавнему обещанию, будет прибавлять по 40% и к 2027 году достигнет 4,4 трлн рублей. Это позволит России войти в «высшую лигу высокотехнологичных стран», которую сейчас составляют США, Япония, Китай и Южная Корея (больше всего патентов в области нанотехнологий регистрируют в Калифорнийском и Массачусетском универстетах, корейском научно-техническом институте KAIST и китайских университетах Пекина, Ханчжоу и Шанхая).

Остается вопрос, за счет чего Россия добьется такого рывка. Пункт своих же экономических планов, который «Роснано» стабильно проваливает, – это объем привлеченного частного капитала: 16,45 млрд рублей фактических вместо 20 млрд запланированных в 2015 году, 20 млрд вместо 50 млрд в 2016‑м. В отчете за 2015 год невыполнение этого пункта объяснялось «сокращением активности инвесторов… с учетом сложной геополитической ситуации, а также негативной динамики российской экономики». Тем не менее, к 2020 году «Роснано» надеется привлечь до 150 млрд внебюджетных рублей, причем если сегодня в создаваемых корпорацией фондах ее средства относятся к частным как 1:1, то за несколько лет это соотношение должно изменится до 1:4.

Главный итог 10‑летней эпопеи с нанотехнологиями – планировалось, что «Роснано» задаст вектор, который подхватит и разовьет рынок, но этого не произошло, говорит ведущий аналитик Amarkets Артем Деев: «На плечах государства вынести инновационную сферу невозможно, ее двигателем должен выступать бизнес. Но предприниматели неохотно идут в высокотехнологичные проекты. Те, кто на это решается, должны преодолеть множество препятствий – от непривлекательных условий внутри страны до образа России как исключительно сырьевого экспортера за рубежом».

Экономических предпосылок для бурного развития нанотехнологий нет ни на внутреннем, ни на внешнем рынках, подтверждает Владимир Милов: «Российский рынок в принципе маленький, весь оборот розничной торговли меньше 30 трлн рублей. У нас нищее население, которое покупает только базовые вещи, и спрос на инновационную продукцию создать сложно. Ориентироваться на экспорт правильно, но мы слишком закрыты от мира. К примеру, получение заключения у ФСБ о том, что товар не является продукцией двойного назначения, занимает у экспортера несколько месяцев. А международный рынок очень жесткий, скорость поставки – один из ключевых факторов».

Административные барьеры касаются не только экспортеров и не только бизнес: эту проблему можно интерпретировать шире. Выступая на прошлогоднем Петербургском экономическом форуме, профессор Массачусетского университета Лорен Грэхем задался вопросом, почему русские так хорошо изобретают, но так плохо монетизируют результаты изобретений. Дело в социально-политическом климате – отсутствии свободной прессы, независимых судов, политической конкуренции; без всего этого стремиться к инновационной экономике – все равно что хотеть «молоко без коровы», заключил Грэхем. «Профессор посещает нашу страну с 50-х годов, великолепно знает русский язык, и он точно не враг России. Его речь была выстрадана, – объясняет Розмирович. – У нас доминирует настрой на охранительство, а не на развитие – начиная от простого гражданина, который видит в бизнесмене жулика, и заканчивая элитами, считающими, что государственное руководство, централизованные проекты, внешний периметр безопасности важнее, чем открытость и свобода. Тут уже не проблема «Роснано» – она делает свою часть работы. Но нужно разобраться с другими госструктурами: чем они помогли российской промышленности? Легко развиваться в экономике США – в нашей же агрессивной среде компания растет до заметного уровня лет 20. Если брать лидеров рейтинга «Техуспех», то пройдет еще десятилетие, прежде чем они попадут в списки крупнейших компаний России с выручкой от 50 млрд рублей – «Эксперт 400», «РБК 500». Возможно, страна раньше поймет, что в XXI веке армией и флотом уже не защитишься, что ее третий союзник – это технологические предприниматели?»

На личном опыте наблюдения экспертов подтверждает руководитель IT-компании Rubetek Антон Мальцев: «Для меня главная проблема – налогообложение, – делится он с «Профилем». – Стартап поначалу не приносит выручки, его капитал – его команда. Как я могу в этот момент платить государству 40% различных налогов с зарплат? Вторая проблема – социальный фон: оторванная от реальности система образования, пропаганда безделья на рабочих местах. Предприимчивые люди, которые что-то понимают в инновациях, бегут в США. Остальные мечтают о карьере чиновника, прокурора или местечке в госкорпорации».

А надо ли нам нано?

В этих условиях, сколь оптимистично ни звучали бы отчеты «Роснано», переоценивать ее влияние на экономику РФ не стоит, соглашаются собеседники «Профиля». «Если «Роснано» завтра прекратит существование, это мало кто заметит, – говорит Мальцев. – В России немало стартапов, которые развиваются без господдержки и зачастую более успешны». «Среди партнеров «Роснано» наблюдается любопытное разделение: большие проекты, которые активно контролировались корпорацией, оказались неудачны, а небольшие, изначально запущенные по инициативе предпринимателей и не очень светившиеся на публике, сейчас благополучно развиваются», – отмечает Розмирович.

По словам Милова, на Западе инновации подразделяются на disruptive (прорывные) и incremental (возрастающие, постепенные). «В прорывном секторе доминируют мелкие и средние фирмы, работающие в конкурентной среде. Крупные институты, в том числе правительственные, существуют, но они отвечают за следующий этап – постепенное внедрение. Это взаимодополняющая среда». В России же доминирование госструктур, по мнению Деева, на всех этапах скорее вредит делу: «Заведомо нежизнеспособный проект чиновники могут лоббировать, а на революционный даже не обратить внимание. В сухом остатке вся эта деятельность сомнительна».

Эксперты уверены – в ближайшие годы «Роснано» не избежать перемен. «Их необходимость диктует сама жизнь, – поясняет Розмирович. – В 2007 году была повышенная эйфория по поводу нанотехнологий, считалось, что они станут драйвером экономического роста. Сегодня эта тема отошла в сторону, больше говорят о цифровизации, индустрии 4.0, умном производстве. Было бы правильно переориентировать «Роснано». Сама корпорация уже вкладывалась в проекты, которые по академическим критериями трудно отнести к наноиндустрии: «Новомет», «Данафлекс» и некоторые другие проекты были за уши притянуты к ней, их главные компетенции заключены в других областях».

На грядущие изменения в «Роснано» намекал и Анатолий Чубайс. Осенью 2016‑го он рассказал о планах «выкупа компании менеджментом, сотрудниками, в том числе мной». Но экономике приватизация «Роснано» ничего не даст, возражает Владимир Милов: «Думаю, корпорацию придется просто закрывать, поскольку все это выброс денег, сажание алюминиевых огурцов на брезентовом поле, как пел Цой. С Чубайсом работают умные люди, возможно, они сделают несколько реальных проектов, но системных всходов это не даст. Нельзя рассматривать «Роснано», Сколково и других инноваторов в отрыве от контекста, принимать особые законы и создавать тепличные условия, рассчитывая, что вокруг одинокого дерева в пустыне зацветет сад. Главная цель этих мероприятий – убедить «царя», что у нас есть инновации. Что самое интересное, россияне в это не особо поверили. Взять самолет МС-21 – может быть, он плохой, конкуренции «Боингу» не составит – но вот он летит, и все видят осязаемый результат. Первый вопрос про «Роснано» что у бабушек у подъезда, что на экспертных площадках: «Зачем это нужно?» За 10 лет сформировать понимание, что корпорация приносит стране реальную пользу, так и не удалось».

При участии Марии Сластенниковой

Технологии поглощения 19.09.2017
Технологии поглощения

За 10 лет «Ростех» Сергея Чемезова подчинил сотни предприятий и разросся так, что оценить его эффективность невозможно

Затонувшие миллиарды 20.07.2017
Затонувшие миллиарды

За 10 лет существования Объединенная судостроительная корпорация отметилась чередой скандалов, так и не решив проблем отрасли

Рантье спешит на помощь 19.07.2017
Рантье спешит на помощь

Корпорация МСП осторожна в гарантиях под кредиты малому и среднему бизнесу, но на свое содержание денег не жалеет

Слоны госкапитализма 30.05.2017
Слоны госкапитализма

Демонополизация могла бы «перезапустить» экономический рост в России. Нынешние власти не говорят об этом ни слова

Полет в никуда 27.03.2017
Полет в никуда

Российские власти готовы потратить миллиарды на перезапуск устаревших проектов развалившегося авиапрома

Путинская пятилетка 27.02.2017
Путинская пятилетка

Итоги экономического развития России после президентских выборов 2012 года не могут быть признаны удовлетворительными

Все идет по плану 15.02.2017
Все идет по плану

Правительство РФ определилось с приватизацией свыше полутора тысяч предприятий в 2017-2019 годах

Бремя путей сообщения 06.02.2017
Бремя путей сообщения

Предприниматели уличили ОАО «РЖД» в «неосновательном обогащении»

Государство приглашает в долю 03.02.2017
Государство приглашает в долю

Правительство утвердило план приватизации на 2017-2019 годы, хотя большинство крупных компаний к этому по-прежнему не готовы

Приватизация из-под палки 30.01.2017
Приватизация из-под палки

Трехлетняя программа продажи госимущества провалена. Виновных нет, а кто стал реальным собственником крупнейший компаний и банков, зачастую непонятно

Искусство продаваться 11.12.2016
Искусство продаваться

Приватизация акций «Роснефти» принесет бюджету миллиарды евро, а Игорь Сечин сохранит контроль над компанией

Тихий саботаж 22.11.2016
Тихий саботаж

Глава ВТБ Андрей Костин, похоже, делает всё, чтобы сорвать приватизацию банка

Государственно-монополистический капитализм 29.09.2016
Государственно-монополистический капитализм

Главный источник монополизма российской экономики – государство

Сечин возьмет и свое, и чужое 03.09.2016
Сечин возьмет и свое, и чужое

Путин разрешил «Роснефти» купить «Башнефть»

Алмазы по дешевке 18.07.2016
Алмазы по дешевке

Большая распродажа госимущества 2016 года началась c «Алросы»

Отнять у государства 16.07.2016
Отнять у государства

Александр Шохин предложил президенту сократить госсектор в 2 раза

Путин тормозит экономику 14.06.2016
Путин тормозит экономику

Экономика России до президентских выборов 2018 года продолжит падение, уверен экономист Сергей Алексашенко

Банков все меньше, и они все крупнее 08.06.2016
Банков все меньше, и они все крупнее

За последние три года российская банковская система стала на 10% ближе к полной монополии

Прижимистая хозяйка 17.04.2016
Прижимистая хозяйка

Ольга Дергунова уходит из Росимущества, умудрившись за 4 года почти ничего не продать

Вагонные споры 16.03.2016
Вагонные споры

Почему провалилась программа реформы железных дорог в стране и что сделать, чтобы вдохнуть в нее новую жизнь

Мечта коммуниста 01.02.2016
Мечта коммуниста

Начиная с нулевых годов национализация становится ключевой чертой экономической политики России

Продавать или придержать 01.02.2016
Продавать или придержать

Ждать ли новой волны приватизации в 2016 году

Вагончик никак не тронется 03.11.2015
Вагончик никак не тронется

Куда повернет реформа РЖД

Позолоченные рельсы 03.11.2015
Позолоченные рельсы

Чем вызван кризис в финансах РЖД, и как компании избавиться от долгов и госзависимости

Шпала в глазу 03.11.2015
Шпала в глазу

В чем обвиняли РЖД ревизоры и общественные активисты

Приватизация на паузе 21.06.2015
Приватизация на паузе

Доходы бюджета от приватизации за первый квартал 2015 составили сотые доли процента от всех поступлений

«Перейти к росту при сохранении нынешней экономической политики невозможно» 17.06.2015
«Перейти к росту при сохранении нынешней экономической политики невозможно»

О причинах спада в российской экономике и вариантах выхода расказывает Яков Паппе

КОНТЕКСТ

28.12.2016

Генпрокуратура обвинила «Роснано» в нарушении закона о госзакупках

Генпрокуратура обвинила «Роснано» в нарушении закона о госзакупках

16.11.2016

Чубайс привел в пример украденную шубу для объяснения ситуации с обысками в «Роснано»

Чубайс привел в пример украденную шубу для объяснения ситуации с обысками в «Роснано»

16.11.2016

Обыск у потерпевших

В офис «Роснано» следователи пришли из-за растраты менеджеров ярославской «НТ-Фармы»

Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас

24СМИ