21.12.2016 | Екатерина Буторина

Печаль ревизора

Рынок финансового аудита растерял клиентов, престиж и качество

Фото: Shutterstock

Российский рынок аудита готовится к новым системным потрясениям. С нового года должны вступить в силу поправки в закон «Об аудиторской деятельности», резко ужесточающие правила бизнеса. Эксперты опасаются, что некоторые из нововведений вообще невыполнимы, но и это полбеды. Применяться они начнут на фоне еще более суровых обещаний представителей разных ведомств: одни предлагают ввести фактически госмонополию на аудиторскую деятельность; другие грозят аудиторам уголовной ответственностью за любые нарушения и ошибки; третьи предлагают изгнать из госсектора столпов мирового аудиторского бизнеса, представителей так называемой «большой четверки» – международные компании PwC, Deloitte, KPMG и EY.

В принципе, все это могло бы считаться исключительно корпоративными проблемами, но для огромной массы российских предприятий внешний аудит – вещь вовсе не добровольная, а обязательная. Регулярные аудиторские отчеты должны предоставлять банки, акционерные общества и т. д. Соответственно, в перспективе проблемы аудиторов автоматически станут проблемами и российского бизнеса, при том, что качество аудита и его авторитет уже серьезно пострадали, а сама профессия утрачивает престиж. И что получится в результате всех уже действующих и только планируемых нововведений, пока можно лишь гадать.

Ревизоры в законе

Председатель ЦБ Эльвира Набиуллина в ноябре сообщила, что почти 90% банков, у которых была отозвана лицензия, имели положительные аудиторские заключения. А это значит, что предоставляемая аудиторами информация во многих случаях была просто сфальсифицирована. Министр финансов Антон Силуанов тем временем сообщил СМИ, что его ведомство готовит в отношении аудиторов «новое законодательство, которое вводит ответственность не только в виде штрафа за недобросовестную работу, но и уголовную ответственность за заведомо ложное представление информации». Член Совета Федерации, зампредседателя Комитета по экономической политике Виктор Рогоцкий считает это обоснованным. «Примеры заведомо ложных аудиторских заключений в нашей стране множатся, – говорит он. – Например, судя по новостям последних лет, и в особенности судя по новостям этого года, отчетность многих банков, по всей видимости, уже несколько лет довольно часто была заведомо ложной».

По мнению сенатора, инициатива Минфина – реакция «на нарушение аудиторами своих же профессиональных стандартов». «Причем на нарушения осознанные, именно в пользу своих клиентов, которые оплачивают аудит, – объясняет он. – Рынок знает примеры, когда аудиторы недобросовестно (не полностью, либо с ошибками, либо сознательно вводя в заблуждение) раскрывали информацию в финансовой отчетности компаний. При этом речь идет не только про отчетность по РСБУ (российские стандарты бухучета. – «Профиль»), но и про отчетность по МСФО (международные стандарты финотчетности. – «Профиль»)».

Уголовная ответственность для аудиторов за злоупотребление полномочиями предусмотрена и сейчас, отмечает управляющий партнер юридической компании «Частное право» Виктор Рассохин. «Но практика показывает, что подобных расследований практически нет, особенно если речь идет об аудите, проведенном для крупных респектабельных компаний», – говорит он.

Хотя одно и весьма показательное дело, как отметил старший юрист коллегии адвокатов «Муранов, Черняков и партнеры» Рафаэль Костанян, все-таки было. Оно касалось претензий, предъявленных в 2007 году компании PwC в связи с аудитом «ЮКОСа». «В итоге это привело к отзыву выданных компании «ЮКОС» аудиторских заключений за 9 лет (с 1996‑го по 2004 год), – говорит он. – Это один из наиболее известных в отечественной практике случаев предъявления претензий к проведенному аудиту и в то же время один из редких случаев».

Введение уголовной ответственности за составление заведомо ложного аудиторского заключения вряд ли само по себе будет являться эффективной мерой, считает руководитель группы разрешения налоговых споров Goltsblat BLP Александр Ерасов, специализирующийся также на защите по налоговым преступлениям. По словам юриста, «эффективность влияния потенциального наказания в первую очередь зависит не от строгости такого наказания, а от его неотвратимости». «С практической точки зрения наиболее эффективной мерой будет являться не введение уголовной ответственности за составление заведомо ложного заключения, а усиление контроля за такими случаями», – считает он.

Категорически против введения дополнительной уголовной ответственности высказался и руководитель департамента аудиторских услуг KMPG в России и СНГ Кирилл Алтухов: «Если компания захочет обмануть аудитора, она, к сожалению, в большинстве случаев сможет это сделать. Кроме того, эта норма в случае ее принятия коснется и людей, которые совершили профессиональную ошибку, но не имели мошеннического умысла. А за мошеннические действия, кстати, уголовная статья уже есть».

Уголовная ответственность может стать актуальной, если факты намеренного сокрытия информации аудитором, сговора с аудитором, его подкупа будут доказаны в судебном порядке, считает управляющий партнер, президент компании «ФБК Грант Торнтон» Сергей Шапигузов. «Стоит только оговориться, что в этих случаях ответственность клиентов аудиторской компании тоже должна быть предусмотрена в УК», – добавляет он. Ключевой вопрос, добавляет Ерасов, в том, кто должен будет нести ответственность в случае возникновения такой ситуации в аудиторской организации – руководитель такой организации, подписанты заключения, все члены аудиторской команды. «В Великобритании в подобном случае к уголовной ответственности могут быть привлечены все указанные лица», – приводит пример он. Кроме того, добавляет Костанян, следственные органы вряд ли обладают и будут обладать достаточными познаниями в сфере бухучета, чтобы обнаружить и доказать недостоверность аудиторских заключений в массовом порядке.

Фото: Администрация Президента РФ
Эльвира Набиуллина полагает, что официальная отчетность российских банков все больше напоминает печальный опыт «ЮКОСа», который до ареста своих руководителей получал идеальные аудиторские заключенияФото: Администрация Президента РФ

Приказано объединиться

Но самая большая проблема аудиторов заключается в том, что пока никто не представляет, по каким правилам они будут дальше работать и кому подчиняться. Изначально аудиторы в России должны были получать лицензию, страх потери которой, как предполагалось, должен был обеспечивать их беспристрастность и объективность при проведении проверок. Но потом было решено отдать надзор за бизнесом профессиональным сообществам – саморегулируемым организациям (СРО).

Сейчас на рынке всего пять СРО. Обязательное участие в них было предписано законом об аудиторской деятельности еще в 2008 году, а в 2014‑м были приняты поправки о резком увеличении численности аудиторских СРО, которые и вступят в силу с 1 января. В частности, юрлиц в каждой СРО должно быть не меньше 2000, что в 4 раза больше прежних норм, а физлиц – не меньше 10 тыс., что в 14 раз больше. Представители аудиторского бизнеса единогласно признают их абсолютно неадекватными. Ни одна СРО эти требования выполнить не смогла, и они начали аврально объединяться. Так родилось два союза: РСА (Российский союз аудиторов) и АПР-ААС (объединение Аудиторской палаты России, Аудиторской ассоциации «Содружество» и Института профессиональных аудиторов). Процесс объединения и набора требуемого количества участников СРО еще не окончен. По данным Минфина на конец ноября, из 4348 зарегистрированных аудиторских компаний в РСА состоит 1897, а в АПР-ААС – 1742. До 2000 никто пока недотянул.

На этом фоне в середине ноября Минфин огорошил рынок, заявив, что хорошо было бы оставить вообще всего одну СРО. «Если такая идея была изначально, надо было бы сообщить о ней сразу, два года назад, а не за полтора месяца до истечения срока выполнения указанных требований, – возмущается председатель Центрального совета АПР Александр Турбанов. – Тогда вообще не было смысла устанавливать какие-либо требования к количеству членов единственной СРО».

В Минфине объясняют свое решение удобством надзора за аудиторами, к которым в последнее время «появилось много вопросов». Причем в самом аудиторском сообществе эта идея некоторым нравится. Сокращение аудиторских СРО – позитивный шаг, считает Алтухов из KPMG: «Регулирование будет реально эффективным только в случае одной СРО. Если их останется две, они будут конкурировать за членов, чтобы соответствовать требованиям численности, и это отразится, например, на уровне контроля качества. Профессия заинтересована в консолидации, а не в конкуренции объединений и их лидеров». А директор департамента аудиторской компании «Деловой профиль» (GGI) Дарья Перковская отмечает, что, останься на рынке одна СРО, «недобросовестным аудиторам нельзя будет уклониться от проведения контроля качества со стороны СРО, просто перейдя в другую».

Но есть и оборотная сторона медали – единственная СРО на рынке станет монополистом. «Любая монополия влечет за собой огромное количество рисков, включая коррупционную составляющую», – говорит Перковская. Целесообразно акцентировать внимание не на количестве СРО, а на качестве их работы и возможности выражать волю входящих в него аудиторских компаний во взаимоотношениях с госорганами, считает Рафаэль Костанян. «Монополизация в указанной сфере (как и в любой другой) в любом случае не приведет к улучшению качества работы СРО, – полагает он. – В данном случае имеет смысл довериться законам рынка, которые отрегулируют количество СРО». Турбанов, в свою очередь, считает, что конкуренция СРО как раз будет способствовать эффективной и добросовестной защите интересов их участников. «Выигрывают потребители и пользователи. Выигрывает экономика. Это элементарный рыночный механизм», – резюмирует он.

Сокращение СРО задачу усиления контроля над аудиторами не решит, считает Сергей Шапигузов. По его мнению, СРО должны были формироваться не по количеству, а по качеству: одни – для крупных сетевых международных компаний с высокими профессиональными стандартами, другие – для малого, среднего бизнеса и ИП. «Подавляющее большинство – около 60% аудиторов – работают именно в малых фирмах, – поясняет Шапигузов. – При этом только в 40% аудиторских организаций есть три и более аудиторов. Понятно, они не способны в полном объеме соответствовать необходимым критериям».

Фото: Shutterstock
Иностранные аудиторские компании вызывают у российских властей все больше подозрений на предмет соблюдения режима гостайныФото: Shutterstock

Качественный передел

Масла в огонь подлила и «санкционная война». «Не очень понятно, почему в ситуации осложнения отношений с Западом аудиторские проверки госкомпаний, в том числе сырьевых, деятельность которых вообще-то напрямую связана с режимом гостайны, до сих пор доверяют иностранным аудиторам из «большой четверки», – отметил сенатор Рогоцкий. – PwC в этом году выиграло конкурс по аудиту «Алросы», а KPMG уже много лет подряд является официальным аудитором «Транснефти». Это при том, что многие детали, касающиеся недр и трубопроводных систем, запрещено даже наносить на топографические карты. К слову, крупнейшая газовая компания страны – «Газпром» – от услуг иностранного аудитора в лице PwC, с которым она сотрудничала целых 20 лет, отказалась еще в 2015 году».

Впрочем, большинство экспертов не склонно видеть в нынешней ситуации тенденцию передела рынка в пользу российских компаний. Все признают, что главная проблема сейчас – действительно качество аудита, которое серьезно упало. И банки, о которых говорила Набиуллина, – наиболее заметные нарушители. «Банки, стремясь сохранить видимость выполнения установленных регулятором нормативов, часто идут на фальсификацию отчетности, – говорит Перковская. – С 2013 года Банк России отозвал лицензии у 294 банков, из которых 205 были признаны банкротами. По оценкам ЦБ, реальная стоимость активов этих банков составляла лишь 40% от указанной в отчетности». Кроме того, по ее словам, в ходе комплексных проверок ЦБ, банковских отчетностей «зачастую выявлялись факты искусственного завышения величины активов, ненадлежащей оценки кредитных рисков, а также факты участия банков в схемах обналички и вымывания активов». Статистика отзывов лицензий, по словам Костаняна, свидетельствует о том, что в указанных случаях проведение аудита было пустой формальностью.

Но дело не только в банках. Просто ЦБ обладает широчайшими полномочиями по надзору за ними. «Что касается иных хозяйствующих субъектов, то подобные злоупотребления гораздо сложнее выявить», – говорит Костанян. А Турбанов признает: неудовлетворенность делового сообщества качеством аудита вполне обоснованна. Это подтверждается приведенной им динамикой выданных в последние годы положительных аудиторских заключений. В 2010 году таких было выдано в общей сложности 58,6%, а в 2015‑м, в разгар кризиса, – 75,9%. «Как будто с каждым годом достоверность отчетности хозяйствующих субъектов, в том числе на финансовом рынке, становится все лучше и лучше, а аудиторы с удовольствием подтверждают ее. Но реальная картина – с точностью до наоборот», – считает Турбанов.

Кризисный спрос

Экономический кризис – главный «виновник» падения качества аудиторских услуг, считают эксперты. В этот период, говорит Костанян, злоупотребления с аудиторскими заключениями усиливаются. «Компании вынуждены искусственно улучшать свои финансовые показатели, чтобы на бумаге все выглядело хорошо или хотя бы не так плохо, – говорит юрист. – Делается это для достижения разных целей: от получения кредитов на выгодных условиях до привлечения средств инвесторов». Получить положительное аудиторское заключение стремятся многие, так как «именно оно служит независимым подтверждением финансовых показателей и вызывает больше доверия у сторонних пользователей (банков, акционеров, инвесторов, регуляторов)». «Любой спрос рождает предложение, и в любом случае можно будет найти недобросовестную аудиторскую компанию, которая будет готова за определенную плату «продать» положительное заключение», –  резюмирует эксперт.

При этом рынок аудита сжимается. «В 2015 году объем рынка вырос на 4,7%, но с учетом инфляции в 12% в действительности получается довольно значительное сужение рынка», – говорит Турбанов. Одной из главных причин этого он считает демпинг цен на аудиторские услуги на конкурсах – выигрывает тот, кто предоставляет меньшую цену. «Цифры были очень показательны: заявлена цена 3 млн руб., а выиграла фирма, предложившая провести аудит за 30 тыс. руб., – говорит эксперт. – Если учесть размеры этого предприятия, то сразу станет понятно, что за 30 тыс. либо проверки не будет вовсе и аудиторская фирма просто подпишет то заключение, которое принесет само предприятие, либо это будет халтура».

Как следствие, упал и престиж профессии. «Профессия стареет, – жалуется Турбанов. – Много специалистов осталось с советских времен – это работники советского ревизионного аппарата, которым намного сложнее адаптироваться к современным условиям. Молодежь в профессию не идет, а если идет, то в основном в крупные фирмы – участники международных аудиторских сетей».

А небольшие компании, как в том же банковском секторе, исчезают одна за другой. И речь идет именно о добросовестном аудите. «Многим квалифицированным аудиторам работать становится неинтересно и невыгодно с точки зрения доходов, – объясняет Турбанов. – Они становятся бухгалтерами, в том числе главными бухгалтерами тех предприятий, которые проверяли». Сейчас 41% аудиторов зарабатывают менее 1,5 млн руб. в год. «Это даже не подпадает под определение малого или микробизнеса. Это, как выразился один из коллег, «нанобизнес», – говорит Турбанов. – Если к этим компаниям добавить организации, которые зарабатывают в год до 3 млн руб., что тоже является мизерной величиной, то получится 60% рынка. Компании этого сегмента не играют на рынке никакой значимой роли. Такой рынок становится непривлекательным».

С получением полномочий по выявлению искажений финансовых показателей, констатирует Костанян, ЦБ фактически получает еще один инструмент воздействия на подведомственные организации, которыми становятся не только банки, а вообще все акционерные общества. И крупные сетевые компании, где внутренний контроль качества по своим требованиям выше даже законодательного, имеют все шансы на выживание, считает он. «Следовательно, именно крупные игроки смогут быстрее перестроиться под планируемые изменения законодательства, чем их более мелкие собратья», – считает он.

Но спрос на аудиторские услуги нынче тоже невелик. «Исследования показали, что только 3% инвесторов интересуются результатами аудиторской проверки», – поясняет Турбанов. А именно инвесторы и должны быть главными пользователями аудиторской информации. Но не всем нужны и инвесторы, а потому от аудита уклоняются, даже если он вменен законом вкупе с требованием о передаче отчетности Росстату. Административное наказание за такое уклонение – всего 10 тыс. рублей. «Неизвестен ни один случай наказания за уклонение от аудита, – говорит Турбанов. – Государство, вменив определенной категории юридических лиц такую обязанность, оказывается, совершенно не обеспокоено тем, как она выполняется».

«Плохо также то, что и основным акционерам не очень-то интересно мнение аудитора о достоверности отчетности их предприятия, – заключил Александр Турбанов. – В приватных разговорах мы слышим: «Мы и так знаем положение в своей компании». Боюсь, что многие из них лукавят, а некоторые, понимая, каково их подлинное положение, пытаются его скрыть».

КОНТЕКСТ

07.12.2016

Не в страну корм

В Люксембурге призвали повысить эффективность реализации реформ на Украине

28.11.2016

И контролер, и регулятор

В Госдуме готовят законопроект о передаче Центробанку полномочий по надзору за аудиторами

29.09.2014

В России появится сайт, на котором будут публиковать результаты государственного финансового аудита

В России появится сайт, на котором будут публиковать результаты государственного финансового аудита

Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас

24СМИ