16.06.2016 | Мартин Хессе | Кристиан Райерманн | Перевод: Владимир Широков

Дальше расти некуда

Миру грозят годы стагнации, прогнозируют в Международном валютном фонде

Фото: Stephen Jaffe/IMF

Экономику парализуют слабые инновации, высокие долги и низкий потребительский спрос, предупреждают эксперты.

Международный валютный фонд (на фото глава МВФ Кристин Лагард) в своем последнем отчете по мировой экономике снизил свой прогноз глобального роста на 2016 год до 3,2%. Такая оценка основательно недотягивает до предыдущих.

Страны с переходной экономикой, которые после финансового кризиса 2008 года продолжали динамично расти и тем самым предотвратили глобальный спад, сегодня существенно замедляются. В КНР прирост ВВП снизился наполовину, составляя теперь около 7%. Бразилия продолжает скатываться в рецессию, в которой давно увязла Россия. От США ждать какого-то спасения не приходится, подъем экономики там фактически прекратился, не успев толком начаться. Еврозона уже много лет покачивается на волнах. В индустриальных странах существует угроза, что слабая экономическая динамика сменится затяжной стагнацией – об этом опять-таки говорится в отчете МВФ.

Это фатально, поскольку многие правительства в ходе кризиса дошли до черты сверхзадолженности, когда, спеша на помощь терпевшим убытки банкам, запускали мощные конъюнктурные программы. Сегодня у них нет запаса, чтобы посредством госинвестиций создать импульс для роста.

В завершение ко всему действенность денежной политики сходит на нет. Президент ЕЦБ Марио Драги все шире открывает монетарные шлюзы, однако экономический рост в еврозоне остается слабым, а динамика цен все больше приближается к дефляции. В свою очередь, экономика уже не может перейти к мощному росту своими силами. Специалисты опасаются, что такая ситуация будет сохраняться и в ближайшие годы. Четыре попытки объяснить суть проблемы складываются в довольно-таки мрачную картину.

Конец инновационного века

С начала индустриальной революции во 2‑й половине XVIII века реальные инновации регулярно давали импульс стремительному росту. Возможно, это в прошлом. «В период между 1980‑м и 2005‑м цифровая революция до неузнаваемости изменила офисный труд», – говорит профессор экономики из Северо-Западного университета в Чикаго Роберт Гордон.

Гордон – гуру инновационных пессимистов и автор нашумевшей книги о взлете и падении американского экономического роста. Она объясняет его сторонникам, почему в США и в других высокоразвитых экономиках мира эпоха роста подходит к концу.

Гордон не разделяет всеобщей эйфории вокруг искусственного интеллекта и «больших данных» и убежден, что сегодня инновации больше не вносят заметного вклада в рост ВВП. Дескать, это видно по тому, что производительность труда повышается все медленнее. Все труднее получать большую добавленную стоимость в товарной форме при равных трудозатратах и капиталовложениях.

Но так ли прав Гордон? Такие революционные изобретения, как ПК и интернет, действительно появились задолго до рубежа второго и третьего тысячелетий. С тех пор вычислительные мощности компьютеров неуклонно росли, множество приложений облегчают и скрашивают нашу жизнь, а электронная торговля охватывает все больше отраслей. Однако похоже, что все эти новшества не слишком фундаментальны.

«Не все инновации одинаково важны», – говорит Гордон. Что такое очки виртуальной реальности по сравнению с лампами накаливания? «Мы хотели летающие автомобили, а вместо этого получили 140 знаков», – саркастически подмечает венчурный инвестор Петер Тиль, характеризуя инновационную значимость таких изобретений, как Twitter.

«Неправда, что у нас заканчиваются идеи», – говорит в этой связи новый президент мюнхенского Института экономических исследований (Ifo) Клеменс Фюст. Неспешный рост производительности труда нельзя объяснить дефицитом инноваций, считает он. Просто многие нововведения не приводят к увеличению ВВП.

Возможная причина: инновации недавнего прошлого нередко меняли привычный досуг, но не производственную деятельность. Люди покупают компьютеры и платят за безлимитный интернет, чтобы дни напролет общаться друг с другом в соцсетях. Это определенная лепта в сокровищницу валового продукта, зато юзеры реже встречаются где-то за бокалом пива и ограничивают свое потребление в чем-то еще.

Когда же цифровые новшества используются на предприятии для повышения производительности, «рычаг роста» может дать куда больший эффект. Соответствующие ожидания экономисты связывают с 3D-принтерами и с тем, что называется «Индустрия 4.0». Однако судить, насколько такие инновации изменят экономику и окрылят рост, пока преждевременно.

Неправильная статистика

Некоторые ученые полагают, что валовый продукт в эпоху интернет-экономики не учитывается в полной мере и потому соответствующие цифры обманчивы или попросту неверны. Следовательно, озабоченность по поводу слишком низких темпов роста не вполне обоснованна.

Благодаря интернету, напоминают они, многие вещи, за которые раньше приходилось платить, стали бесплатными. Так, раньше человек любознательный отдавал несколько тысяч евро за возможность поставить в книжный шкаф многотомные издания какого-нибудь лексикона или энциклопедического словаря. Сегодня такого рода справочная литература мало востребована. Чтобы что-то узнать, мы заглядываем в Википедию или в интернет-словарь.

Бесплатные интернет-звонки через Skype нередко заменяют дорогостоящие международные телефонные переговоры. Чтобы узнать кратчайший путь из Франкфурта в Эссен, достаточно обратиться в Google и не тратиться на дорожный атлас. Все эти новые возможности делают нашу жизнь лучше, однако пользователь за это, по сути, не платит. И потому здесь реальный продукт не находит отражения в статистике роста.

Увы, такая интерпретация не учитывает, что сервисы наподобие Google тоже работают за деньги, только финансируются они из других источников, главным образом за счет рекламы, которая очень даже учитывается в ВВП. Напротив, смогут ли выжить интернет-ресурсы, которые действительно не требуют финансирования, покажет только время.

Возможно, при оценке объемов интернет-экономики и правда существует статистическая погрешность, однако она существовала всегда и не может объяснить замедление роста.

Вековая стагнация

Другое объяснение застоя в мировой экономике – слабость спроса, обусловленная главным образом демографическим развитием. Его самый именитый апологет – гарвардский экономист и бывший министр финансов США Лоренс Саммерс, который называет данный феномен «вековой стагнацией».

Сторонники такого подхода напоминают, что развитая экономика в странах со стареющим населением уже не может расти столь же динамично, как ВВП стран с переходной экономикой и сравнительно молодым населением. А поскольку в индустриальных странах доля наемных работников старшего возраста постоянно увеличивается, растет и норма сбережений: люди вынуждены больше откладывать на старость. Но те деньги, которые откладываются на черный день, не используются для покупки дорогих потребительских товаров.

Раньше сбережения инвестировались в прибыльные проекты в Германии и за рубежом. Но сегодня, отмечает Саммерс, тяга к сбережениям достигла колоссальных размеров, в то время как в индустриальных странах не остается достаточного количества инвестиционных проектов, рентабельность которых на протяжении длительного периода была бы гарантированной.

К тому же в богатых индустриальных государствах реальная заработная плата уже много лет если и росла, то незначительно, что дополнительно тормозит спрос. И то, что немногочисленные богачи продолжают богатеть, не компенсирует эти потери. «Люди, которые хорошо зарабатывают и сколотили состояние, все позже уходят на пенсию, однако уровень их потребления относительно невысок», – говорит Йоахим Фельс из компании Pimco, управляющей активами. 20% наиболее высокооплачиваемых работников откладывают по 30–40% своих доходов, отмечает он.

«Только когда беби-бумеры выйдут на пенсию и начнут проедать отложенные деньги, эта проблема утратит остроту», – убежден Фельс. Так что в ближайшее время приток сбережений на инвестиционный рынок не ослабнет, а потребительский спрос будет оставаться невысоким.

Долговая ловушка

Еще одно объяснение, почему люди много откладывают и мало потребляют, – высокая долговая нагрузка на государственный и частный секторы. Гарвардские экономисты Кеннет Рогофф и Кармэн Райнхерд показали, что за периодами стремительного роста цен на активы и уровня долгов часто следуют обвал и фазы длительной стагнации. Кроме того, они указывают на взаимосвязь между размером государственного долга и экономической мощью страны: как правило, чем больше объем обязательств по займу в публичном секторе, тем ниже рост экономики.

Проблемы усугубляются, когда высокие долги к тому же давят на банки, компании и потребителей. Когда совокупные обязательства становятся в тягость, заемщики потуже затягивают пояса, чтобы расплатиться с долгами, на потребление и инвестиции денег остается меньше. К тому же инвесторы в такой ситуации тоже придерживают свой капитал. Почему? «Они не верят, что деньги вернутся к ним в полном объеме и что их права по договорам займа можно считать гарантированными, – поясняет Кременс Фюст. – И в еврозоне подтверждается теория, согласно которой слишком большие долги парализуют экономику».

Вялый спрос сочетается с избыточными производственными мощностями, наращенными за недавний период бума. В частности, Европа после финансового кризиса не снизила своевременно долговую нагрузку и не сократила мощности, чтобы получить свободу маневра для возобновления подъема. Над аналогичной проблемой сегодня бьется Китай.

Час политиков

Как бы то ни было, многие экономики сегодня больше не могут позволить себе развиваться, оставаясь в зоне комфорта. Жаркие споры о денежной политике ЕЦБ, ее все меньшем влиянии и все более удручающих побочных явлениях наводят на мысль, что роль Центробанков в индустриальных странах становится все менее заметной. «Если проблема сводится к горам долгов и дефициту веры в будущее, то последовательное смягчение денежной политики ничего не даст», – говорит Фюст.

Меры ЕЦБ обеспечили бы существенно больший эффект, если бы Европа произвела санацию своей банковской системы. Ведь именно кредитные институты передают монетарные импульсы реальному сектору экономики, осуществляя его кредитование, при условии, что они на это способны. «В Европе слишком много банков‑зомби», – сетует Фюст. Таким странам, как Италия, следовало бы чаще выбирать болезненный путь их ликвидации. А в среднесрочной перспективе, вероятно, следовало бы также взвесить возможность списания долгов тех государств, чье бремя долгов особенно велико.

Так или иначе, возможности денежной политики в США, Японии и Европе остаются ограниченными. Там требуются действия прежде всего на уровне правительств. В особенности это справедливо для Германии и ее бюджетной политики. В отличие от своих коллег в большинстве других стран, немецкий министр финансов Вольфганг Шойбле все еще располагает сравнительно большими возможностями по наращиванию расходов. Ведь положение о «долговом тормозе» позволяет федеральным властям закладывать в бюджет 0,35% ВВП; в настоящий момент это соответствует новым долгам почти в 10 млрд евро. Деньги могли бы пойти, например, на восстановление имеющейся или на создание новой инфраструктуры. Потребность Германии как в первом, так и во втором велика. Как первое, так и второе означает возможности дополнительного экономического роста.

Денежные вливания не повредили бы и немецкому образовательному сектору, который в Германии состоит преимущественно из государственных учреждений. «Наибольшего эффекта государство может добиться, инвестируя в специальное образование, а также в науку и инновации», – считает глава Pimco Фельс. За последние годы немецкие университеты улучшили свои позиции в международных рейтингах, однако, для того чтобы они выбились в лидеры, придется еще поработать. Более грамотные учителя, инженеры или экономисты еще никогда не вредили экономическому развитию.

Конечно, такой подход могут осилить не все правительства, у многих для этого нет свободных финансов. Так, государственный долг Франции приближается к 100% ВВП, а в Италии – к 130%. Да и Соединенные Штаты, тоже преодолевшие отметку в 100%, опять-таки ограничены в своей свободе, не говоря уже о Японии, долг которой давно превышает два годовых валовых продукта. Тем важнее было бы, чтобы страны, у которых еще остается финансовый люфт, использовали его ответственно.

Впрочем, больше всего способствуют росту меры, вообще не требующие денежных затрат, для них нужна только твердая воля. Экономисты и политики называют их структурными реформами. Под последними понимают изменения, дающие предприятиям и потребителям дополнительную свободу, например, в связи с осуществлением инвестиций или с наймом сотрудников.

Уже не один год МВФ и ОЭСР призывают федеральное правительство открыть для конкуренции «заповедные» рынки и определенные профессии. Отставание Германии особенно увеличилось в сфере услуг. В частности, такие свободные профессии, как фармацевт или нотариус, считаются излишне зарегулированными. Они относятся к категории защищенных, что дает их представителям возможность устанавливать для клиентов завышенные тарифы. Если бы у них появились лишние конкуренты, то ситуация изменилась бы не в их пользу.

Любое снижение цен обеспечивает эффект, аналогичный опосредованному повышению зарплат. Те деньги, которые население сэкономит на походах в аптеку или к нотариусу, оно сможет потратить на что-то другое, а это позволит сохранить рабочие места или создать новые. В Германии также неплохо дерегулировать и рынок бытовых услуг. Правда, критики возражают, что такая либерализация может негативно сказаться на качестве, так что во всем важна мера.

Как бы то ни было, усиление конкуренции бывает полезно. Об этом свидетельствует либерализация немецкого рынка междугородных автобусных перевозок. Появилось множество новых перевозчиков, существенно снизилась плата за проезд.

Почти в каждой европейской стране можно найти аналогичные или другие сферы для структурных реформ. Но главное, Европе нужно наконец преодолеть тенденции партикуляризма, с тем чтобы высвободить силы экономического роста. «Необходимо выработать общеевропейскую политику развития транспортных, энергетических и информационных сетей, – отмечает Фюст. – С этим связан очень большой потенциал повышения эффективности и содействия росту».

Однако сегодня в мире отмечается совсем другой тренд. МВФ называет усиливающийся национализм одной из многочисленных угроз для экономического роста. Впервые за многие годы объем мировой торговли вырос еще меньше, чем глобальная экономика. Похоже, страх перед новой эпохой стагнации не лишен оснований.

Путин тормозит экономику 14.06.2016
Путин тормозит экономику

Экономика России до президентских выборов 2018 года продолжит падение, уверен экономист Сергей Алексашенко

14.06.2016
Взгляд за околицу

Главное, что следует обсуждать на Петербургском экономическом форуме, – как вывести Россию из мировой изоляции

Россия – позади планеты всей 14.06.2016
Россия – позади планеты всей

Россия занимает первые места по природным богатствам и последние – по экономическим и социальным индексам

Чечня шагает впереди 15.06.2016
Чечня шагает впереди

«Профиль» представляет рейтинг инвестиционной динамики регионов. В лидерах – нефтегазовые регионы и Северный Кавказ

Почему Россия не Индия 16.06.2016
Почему Россия не Индия

Есть ли у России шансы на экономический скачок?

Не платежом красен 15.06.2016
Не платежом красен

Проблемы долгов в мире нет. Можно даже сказать, что они сегодня в дефиците, их слишком мало

Универсальные банковские солдаты 16.06.2016
Универсальные банковские солдаты

Банковский бизнес не может быть успешным, если он пытается стать лучшим во всех сферах

Неудавшаяся революция в верхах 22.06.2015
Неудавшаяся революция в верхах

ПМЭФ-2015 как зеркало российской политики и экономики

10 лет для роста 18.06.2015
10 лет для роста

Окно возможностей для экономического рывка страны скоро закроется, успеем ли мы им воспользоваться?

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ

КОНТЕКСТ

13.10.2016

МИД: США блокируют связанные с Россией программы МВФ

МИД: США блокируют связанные с Россией программы МВФ

06.10.2016

МВФ: ВВП России по покупательной способности в 2016 году вырастет на 0,5%

МВФ: ВВП России по покупательной способности в 2016 году вырастет на 0,5%

04.10.2016

МВФ существенно улучшил прогноз по российской экономике

МВФ существенно улучшил прогноз по российской экономике

Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас

24СМИ