28.05.2016 | Алексей Михайлов

Шалтай-Болтай экономического роста

Так дальше жить нельзя, хором решили президентские экономисты, но как жить дальше – непонятно

Фото: Алексей Дружинин/РИА Новости

Лучшие, по мнению Владимира Путина, экономисты России собрались, чтобы решить, как достичь экономического роста. И узнали, что первое лицо интересует лишь его предвыборная программа на 2018 год. А их бурные споры на планы-2017 повлияют мало. Да и их программы вписываются в действующую экономическую модель в стране, нисколько не ломая ее.

Действующая модель экономики себя исчерпала – с этим высказыванием Андрея Белоусова, помощника президента, кажется, были согласны все участники дискуссии 25 мая в Экономическом совете при президенте РФ Владимире Путине. Но вот какая модель нужна?

Мировой экономический рост на ближайшие годы МВФ прогнозирует на уровне около 3% в год, рост в развитых странах медленнее, но все равно 2% годовых. Чтобы догонять мир в экономическом развитии и уровне жизни, России нужен рост хотя бы в 4% годовых. Именно такую задачу и поставили перед собой авторы программ, предложенных на Экономическом совете. Их три – Алексея Кудрина (бывшего министра финансов), Алексея Улюкаева (действующего министра экономического развития) и Бориса Титова (уполномоченного по правам предпринимателей, она же программа Столыпинского клуба). Путину предстояло выбрать одну из них. Он от выбора уклонился.

«Я должен первым быть за горизонтом»

Путин в короткой вступительной речи предложил посмотреть «за горизонт» и даже назвал точный срок – 10 лет, до 2025 года. Почему этот срок? В 2024 году закончится его четвертый президентский срок – так зачем ему смотреть в начало пятого? Что это, оговорка нашего президента по Фрейду (отражающая его тайные желания) или просто круглая цифра? Вторым удивительным замечанием президента стало его желание никуда не спешить не только со сменой модели роста, но даже с выбором этой модели. «Для обсуждения этих тем будем регулярно встречаться в течение ближайшего времени, в течение года – полутора лет, если потребуется», – сказал Путин. То есть как раз до начала предвыборной кампании в президенты России. Путин формирует свою президентскую программу на выборы 2018 года. И не будет спешить реализовать намеченные в этой программе мероприятия, а будет их долго обсуждать.

Третьим, уже вполне привычным, но важным обстоятельством стала уверенность Путина в том, что экономический кризис позади. Вот кто бы еще объяснил нашему президенту, что падение ВВП, даже вдвое медленнее, чем в прошлом году, – это все-таки падение и вряд ли может быть признано «устойчивой тенденцией к улучшению». За последние 7 кварталов в шести мы падали (квартал к предыдущему кварталу со снятием сезонности, расчеты Центра развития ВШЭ). А раз мы падаем, то все еще не достигли дна, про которое президент привычно говорит, что оно осталось в прошлом.

Формально президент отложил выбор программ в долгий ящик, фактически – продемонстрировал симпатии к кудринской, самой нечетко сформулированной. Вряд ли авторы рассчитывали на то, что их программы будут неспеша полтора года обдумывать и сводить воедино (ведь Белоусов сказал еще до заседания Совета: «Ни одна из трех представленных концепций не является целостной и самодостаточной»), чтобы потом опубликовать в качестве предвыборной программы… и забыть?

Разбить яйцо легко, а вот восстановить его обратно…

Чем же не устраивает существующая модель президента? «…Резервы и ресурсы, которые в начале двухтысячных двигали нашу экономику вперед, не работают так, как прежде… Сам по себе экономический рост не возобновится. Если мы не найдем новых источников роста, то динамика ВВП будет находиться где-то около нулевой отметки».

Что это за «резервы и ресурсы» начала двухтысячных? Не было после кризиса 90‑х годов у страны никаких резервов и ресурсов. А было вот что: сначала девальвация рубля в 1998–2002 годах (четырехкратная), которая дала возможность «вздохнуть» отечественному производству. Затем с начала нулевых – рост цен на нефть. И наконец, в середине нулевых третий фактор – приток капитала в быстро развивающуюся экономику России. Система дала сбой во время кризиса 2008–2009 годов, но тогда нефтяные цены быстро отскочили на высокий уровень. Уже с 2013 года стало очевидно замедление темпов роста, «модель» работать перестала – еще до падения цен на нефть и санкций. После же 2014 года она просто вывернулась наиз-нанку: цены на нефть теперь низкие, и низкие долгосрочно, плюс (точнее, минус) отток капитала. Двукратная девальвация сама по себе оказалась не в состоянии «поддать пару», да тут еще и санкции навалились…

Надо честно признать: в нулевые годы России просто повезло. Но везение не бывает вечным. И вот пришли к нулю. Что, впрочем, стоит признать еще оптимистическим взглядом на ситуацию – потому что пока мы еще падаем. За счет чего расти дальше – непонятно. И президент собрал свои лучшие силы, чтобы решить эту задачу.

Место России в мировых коррупционных рейтингах
Индекс восприятия коррупции Transparency International (2015 год): 49-е место из 168 стран (чем меньше – тем хуже).
Индекс контроля коррупции Мирового банка (2014 год): 168-е место из 209 стран (чем больше – тем хуже).
Индекс «блатного капитализма» журнала The Economist (2014 год): 2-е место из 23 стран (чем меньше – тем хуже).

И вся президентская рать

Помните детский стишок про Шалтая-Болтая, который «свалился во сне», и теперь его «вся королевская конница, вся королевская рать» не могут собрать? Вот наш экономический рост напоминает такого же Шалтая-Болтая. Наши лучшие экономисты (по крайней мере по мнению президента) предложили свои подходы. Различия этих программ показаны в таблице.

Может быть, важнее не «найти 5 отличий» в этих программах, а понять общее, что их объединяет.

Главное – это то, что телега ставится впереди лошади. Все программы пытаются стимулировать предложение при полном игнорировании ограничений спроса, а то и явном их ужесточении. Ни одна из программ не только не ставит в качестве приоритета стимулирование спроса, но даже практически не упоминает об этом. Но инвестиции идут за спросом, а не наоборот. Эти «мелочи» выдающихся российских экономистов не беспокоят. Между тем в условиях кризиса рост предложения не только не рождает спрос, но, наоборот, еще больше усиливает дисбаланс и кризис, потому что покупать по-прежнему некому.

Второе общее – игнорирование особенностей сложившейся экономической модели. Все как один забыли о том, что на госзакупках воруют по 1 трлн руб. в год (данные Дмитрия Медведева, премьер-министра РФ), что по уровню коррумпированности (см. справку) Россия на непочетных передовых местах, что расходования средств из ФНБ происходят без конкурса, что большинство приватизаций последних лет – договорные или вообще заменяются на передачу в управление «друзьям президента» (например, аэропорт «Шереметьево»), что крупные инвестиционные решения не приносят доходов простым людям (типа строительства бесконечных трубопроводов или «мостов в никуда»). Что вся эта система транслируется на уровень регионов и ниже. Нет, никто из наших ведущих экономистов об этом огромном источнике экономии бюджетных средств даже не вспомнил, разве что Кудрин говорит что-то пока весьма непонятное про реформу судов и силовых структур.

А источник для экономического роста все авторы программ хором обнаружили только один – за счет населения. Улюкаев сформулировал это немного проще и честнее, остальные – завуалированно, за счет т. н. «структурных реформ» Кудрина или льгот бизнесу Титова. Впрочем, именно так мы и живем в последние годы. Как сказал Михаил Жванецкий: «Трудно менять, ничего не меняя, но мы – будем!».

КОНТЕКСТ

26.09.2016

Стабильный кризис

Россияне считают, что экономический кризис в стране надолго, цены выросли, но сокращения зарплат и штатов не будет

20.09.2016

Самим мало

В кризис россияне хотят сэкономить на чиновниках и на культуре

31.08.2016

Молитва о подъеме

Запас политической прочности антикризисной терапии Набиуллиной – Силуанова почти исчерпан. Обеспечить продолжение их курса способен только Путин

Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас

24СМИ