06.04.2016 | Алексей Михайлов

Афера девяностых

Залоговые аукционы 1995 года формально не нарушили законы того времени, но до сих пор воспринимаются как мошенничество

Фото: Shutterstock

Как были организованы печально знаменитые залоговые аукционы 1995 года, причины, действующие лица и скандалы. Как именно проходили аукционы по «Норильскому Никелю», «Юкосу», «Сиданко» и «Сибнефти», и как туда не допускали конкурентов.

За первые три года реформ (1992–1994) их авторам так и не удалось достичь успеха: падение ВВП в 1994 году вновь ускорилось (12,7% против 8,7% в 1993‑м и 14,5% в 1992‑м), рост цен замедлился, но все равно оставался очень высоким (1994 год – 3,2 раза), безработица резко выросла, к невыплатам начисленной зарплаты люди уже стали привыкать. Цены на нефть были низкие, и денег в бюджете катастрофически не хватало.

Только что, в 1994 году, закончилась большая ваучерная приватизация, которая принесла всем только разочарования. Людям – потому что либералы вопреки обещаниям не смогли наполнить ваучеры массой акций российских предприятий и цена ваучера осталась мизерной. Либералам – потому что основным способом приватизации оказался все-таки не ваучерный, а путем передачи акций в пользу трудовых коллективов, против чего они выступали. Трудовым коллективам – потому что акции работающих сразу подмяли под себя «красные директора». А «красным директорам» – потому что их власть стала размываться, появились какие-то акционеры, которые могли влиять на решения.

Недовольство людей реформами росло, что показали парламентские выборы 1993‑го (победа Владимира Жириновского) и 1995‑го (победа коммунистов). А впереди маячили выборы президента РФ (1996 года). И вот на фоне избирательной кампании во вторую Госдуму (17 декабря), когда внимание людей было отвлечено идеологическими спорами, 31 августа 1995 года Борис Ельцин подписал указ № 889 «О передаче в 1995 году в залог акций, находящихся в федеральной собственности».

Ельцин получал перед выборами гарантии лояльности олигархов, а олигархи взамен – собственность. У государства оставалось много акций самых лакомых предприятий, которые не ушли ни трудовым коллективам, ни под ваучеры. Это была первая политическая «сделка» власти с новым бизнесом. Передача акций трудовым коллективам (фактически – «красным директорам») во времена бесплатной приватизации была сделкой со «старым бизнесом», чтобы он не выступал против реформ.

Всего на залоговые аукционы было выставлено 12 предприятий. Фактическим инициатором и дирижером процесса стал Владимир Потанин (тогда – глава банка ОНЭКСИМ). Именно он организовал письмо банкиров Ельцину с идеей залоговых аукционов, выбрал себе лучшие «куски» и во многом контролировал ход аукционов (ОНЭКСИМ был уполномоченным банком Госкомимущества). Однако далеко не всем понравилось такое положение вещей, и скандалов на аукционах было более чем достаточно. Хотя некоторые аукционы прошли спокойно и были банальным самовыкупом предприятий у государства («Лукойл», «Сургутнефтегаз», Новороссийское морское пароходство, «Нафта-Москва»). Главных претензий к залоговым аукционам в конечном итоге осталось две: заниженность цен (и отсечение более дорогих конкурентных заявок) и использование бюджетных средств для выплат казне.

Конечно, сейчас трудно оценивать реальную стоимость активов в 1995 году. Биржи не было, и рыночной котировки акций – тоже. Были весьма спорные оценки аналитиков, например, «Коммерсантъ» тогда приводил оценки ПАУФОР и AK&M (№ 231 от 14.12.1995). В большинстве случаев они были близки к заявленным на аукционах суммам начальной стоимости пакетов акций. Например, стоимость пакета акций «Норникеля» оценивалась аналитиками в $190 млн, а начальная цена была установлена на уровне $170 млн. А акции Челябинского металлургического комбината были выставлены даже дороже оценки (за $5 млн при оценке в $4,3 млн). По данным «Коммерсанта», только один аукцион прошел по сильно заниженной цене («Лукойл»: $35 млн против $150 млн), впрочем, цену других нефтяных компаний («Юкос», «Сургутнефтегаз», «Сиданко») аналитики установить не смогли. Многие из компаний, включая «Норникель» и «ЮКОС», были обременены большими долгами, в том числе по налогам, что также снижало их стоимость.

Оценивать активы по тому, сколько они стали стоить или за сколько были проданы 7–10 лет спустя, совсем неправильно. Изменилась ситуация в экономике, выросли мировые цены на нефть, радикально изменились и сами компании благодаря действиям нового менеджмента.

Впрочем, конечно, остается вопрос о предложениях конкурентов, снятых с участия в аукционах.

«Норникель». Банк ОНЭКСИМ конкурировал практически сам с собой: в аукционе участвовали ОНЭКСИМбанк, его дочерняя фирма «Реола» и его учредитель – банк МФК. Повышение начальной цены аукциона $170 млн произошло только на $100 тыс. Уже после проведения аукциона стало известно, что не допущенный на него банк «Российский кредит» был готов заплатить за акции «Норильского никеля» сумму, в два раза превышающую ту, что выложил ОНЭКСИМбанк, – $355 млн. Потом победители рассказывали, что у «Роскредита» не было таких денег и его заявка была сделана в интересах действующего топ-менеджмента «Норникеля», чтобы выиграть аукцион, потом отказаться платить, а там год закончится, закончится и действие указа президента о залоговых аукционах, и продажа будет сорвана. Теперь мы уже не узнаем, были деньги у «Роскредита» или нет…

«Сиданко». Главный конкурент группы МФК–ОНЭКСИМбанк был «отсеян» в лучших традициях 90‑х годов. Как писали СМИ, банк «Роскредит» опоздал на 23 минуты с уведомлением о переводе залога из-за того, что служба безопасности ОНЭКСИМбанка не пропускала представителей «Роскредита» в охраняемый ею банк (где и должны были быть депонированы деньги). А заявка «Роскредита» была на $350 млн.

«Сибнефть». Два главных конкурента дошли до аукциона, но уже на самом аукционе заявки Инкомбанка ($175 млн и $171 млн) были сняты, и победителями стали фирмы Бориса Березовского, предложившие лишь $100,3 млн при стартовой цене $100 млн. Осенью 2011 года Роман Абрамович в Высоком суде Лондона под присягой заявил, что фактически залоговый аукцион по приватизации «Сибнефти» носил фиктивный характер: сговор Бориса Березовского и его партнера Бадри Патаркацишвили с другими участниками торгов позволил им купить компанию за стартовую цену.

«ЮКОС». Размер депозита был назначен невероятным, вдвое выше стартовой цены аукциона ($350 млн), чтобы отпугнуть конкурентов. Таких свободных денег у банков не было. И конкурент «МЕНАТЕПа» консорциум Альфа-банка, «Роскредита» и Инкомбанка (их представляло АО «Бабаевское») предложил принять на депонент облигации ГКО. В противном случае они грозились распродать свой пакет ГКО и депонировать деньги. Обвал рынка ГКО был совсем не нужен Минфину, и он, а также ЦБР и Госкомимущество резко отреагировали на заявление банков, пригрозив ответными мерами. Но в конечном счете не возразили против депонирования ГКО вместо денег. Это и было сделано. Однако аукционная комиссия сочла это достаточным основанием для отказа в участии в аукционе.

В конце 2005 года Счетная палата (СП) проанализировала приватизацию 1993–2003 годов. В частности, о залоговых аукционах она написала: «Из 12 аукционов лишь в четырех сумма кредита существенно превысила начальную цену (на ЧМК – в разы; на «Сургутнефтегаз» и Новошип – на 1/3; на «Нафта-Москва» – на 1/4. – «Профиль»). В остальных случаях начальная цена была превышена чисто символически, при этом или оба участника имели одного и того же гаранта, или один из участников являлся гарантом остальных, или оба участника являлись гарантами друг друга». И заключил, что «отчуждение федеральной собственности было произведено по значительно заниженным ценам, а конкурс фактически носил притворный характер».

Другой претензией к залоговым аукционам стало использование в них бюджетных средств. По данным СП, временно свободные средства Минфина России были размещены: в АБ «Империал» – в размере $80 млн при общей сумме в двух договорах кредита бюджету $48,3 млн, в Столичном банке сбережений – $137,1 млн при сумме кредита $100,3 млн, в банке «МЕНАТЕП» – $120 млн при общей сумме двух договоров кредита $163,125 млн.

У главного участника – ОНЭКСИМбанка – не было необходимости в бюджетных деньгах, потому что он стал уполномоченным банком Госком-имущества, и все участники аукционов депонировали свои деньги у него. Более того, даже после аукционов деньги не направлялись на счет Минфина в ЦБР, а оставались в тех же комбанках, хотя и на специальных счетах (т. н. блокированные счета Минфина России в ОНЭКСИМбанке и в банке «Империал», валютные счета Минфина России в ОНЭКСИМбанке и в банке «МЕНАТЕП» и т. п.).

СП сделала вывод: «Сделки кредитования под залог акций государственных предприятий могут считаться притворными, поскольку банки фактически «кредитовали» государство государственными же деньгами».

Впоследствии были и судебные процессы по залоговым аукционам, закончившиеся ничем. Новый председатель ГКИ Александр Казаков в 1996 году требовал вернуться к вопросу о залоговых аукционах и вернуть кредиты победителям аукционов, но в бюджете для этого не находилось денег. Госдума создала комиссию, которая первоначально рассматривала конфликт на «Норникеле» между старым менеджментом и новыми акционерами, а потом в целом залоговые аукционы и отдельные приватизационные сделки. Но аукционы устояли.

В сентябре 1996 года правительство и Совет безопасности приняли совместное решение, подтвердив право банков продавать заложенные пакеты акций. Выбор был оставлен самим банкам-победителям. Эти банки окончательно приобрели заложенные госпакеты акций через аффилированных лиц опять-таки практически по неконкурентным процедурам. Так закончилась залоговая приватизация. Впрочем, не стоит излишне утрировать ситуацию. Победители аукционов в конце концов должны были вернуть бюджетные депозиты Минфину. Они и возвращали их – часто за счет средств полученных компаний. Бюджет получал доход, пусть не от покупателя, а от продаваемого, но какая ему разница? Состоявшиеся 12 аукционов в совокупности принесли в бюджет 3,6 трлн неденоминированных рублей, а также 1,5 трлн неденоминированных рублей погашенной задолженности проданных предприятий государству. Это была не такая уж большая сумма, но все же около 0,4% ВВП. Залоговые аукционы проложили дорогу действительно «денежной» приватизации 1997–2005 годов, когда активы уходили за большие деньги.

Выборы‑96 Ельцин выиграл. Олигархи поддержали его всеми возможными способами – от денег на выборы до откровенной ангажированности контролируемых ими СМИ.

Перед президентскими выборами 2012 года Владимир Путин писал в «Ведомостях»: «В обществе много говорят о том, что приватизация 1990‑х годов, включая залоговые аукционы, была нечестной. И я с этим полностью согласен. Но отъем собственности сейчас, как предлагают некоторые, привел бы просто к остановке экономики, параличу предприятий и всплеску безработицы». В 2014‑м повторил: «Никакого массового пересмотра итогов приватизации не будет», правда, тут же оговорившись насчет некоторых «конкретных случаев». И фактически открыл эпоху «конкретных случаев» в том же году деприватизацией «Башнефти» у АФК «Система» Владимира Евтушенкова, признав через суд незаконность ее приватизации.

Вообще стоит обратить внимание, что 4 из 12 активов, прошедших залоговые аукционы, разными путями опять оказались в руках государства (госкомпаний): «ЮКОС», «Сибнефть», «Сиданко», Новороссийское морское пароходство. Это совсем не случайно, процесс приватизации в нулевые годы при Путине был фактически повернут вспять, превратившись в негласную национализацию частных компаний.  

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ

КОНТЕКСТ

15.02.2017

Все идет по плану

Правительство РФ определилось с приватизацией свыше полутора тысяч предприятий в 2017-2019 годах

08.02.2017

Успеют все

Госдума приняла закон о бессрочном продлении бесплатной приватизации жилья для любых категорий населения

03.02.2017

Государство приглашает в долю

Правительство утвердило план приватизации на 2017-2019 годы, хотя большинство крупных компаний к этому по-прежнему не готовы

Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас

24СМИ