06.04.2016 | Алексей Михайлов

Афера девяностых

Залоговые аукционы 1995 года формально не нарушили законы того времени, но до сих пор воспринимаются как мошенничество

Фото: Shutterstock

Как были организованы печально знаменитые залоговые аукционы 1995 года, причины, действующие лица и скандалы. Как именно проходили аукционы по «Норильскому Никелю», «Юкосу», «Сиданко» и «Сибнефти», и как туда не допускали конкурентов.

За первые три года реформ (1992–1994) их авторам так и не удалось достичь успеха: падение ВВП в 1994 году вновь ускорилось (12,7% против 8,7% в 1993‑м и 14,5% в 1992‑м), рост цен замедлился, но все равно оставался очень высоким (1994 год – 3,2 раза), безработица резко выросла, к невыплатам начисленной зарплаты люди уже стали привыкать. Цены на нефть были низкие, и денег в бюджете катастрофически не хватало.

Только что, в 1994 году, закончилась большая ваучерная приватизация, которая принесла всем только разочарования. Людям – потому что либералы вопреки обещаниям не смогли наполнить ваучеры массой акций российских предприятий и цена ваучера осталась мизерной. Либералам – потому что основным способом приватизации оказался все-таки не ваучерный, а путем передачи акций в пользу трудовых коллективов, против чего они выступали. Трудовым коллективам – потому что акции работающих сразу подмяли под себя «красные директора». А «красным директорам» – потому что их власть стала размываться, появились какие-то акционеры, которые могли влиять на решения.

Недовольство людей реформами росло, что показали парламентские выборы 1993‑го (победа Владимира Жириновского) и 1995‑го (победа коммунистов). А впереди маячили выборы президента РФ (1996 года). И вот на фоне избирательной кампании во вторую Госдуму (17 декабря), когда внимание людей было отвлечено идеологическими спорами, 31 августа 1995 года Борис Ельцин подписал указ № 889 «О передаче в 1995 году в залог акций, находящихся в федеральной собственности».

Ельцин получал перед выборами гарантии лояльности олигархов, а олигархи взамен – собственность. У государства оставалось много акций самых лакомых предприятий, которые не ушли ни трудовым коллективам, ни под ваучеры. Это была первая политическая «сделка» власти с новым бизнесом. Передача акций трудовым коллективам (фактически – «красным директорам») во времена бесплатной приватизации была сделкой со «старым бизнесом», чтобы он не выступал против реформ.

Всего на залоговые аукционы было выставлено 12 предприятий. Фактическим инициатором и дирижером процесса стал Владимир Потанин (тогда – глава банка ОНЭКСИМ). Именно он организовал письмо банкиров Ельцину с идеей залоговых аукционов, выбрал себе лучшие «куски» и во многом контролировал ход аукционов (ОНЭКСИМ был уполномоченным банком Госкомимущества). Однако далеко не всем понравилось такое положение вещей, и скандалов на аукционах было более чем достаточно. Хотя некоторые аукционы прошли спокойно и были банальным самовыкупом предприятий у государства («Лукойл», «Сургутнефтегаз», Новороссийское морское пароходство, «Нафта-Москва»). Главных претензий к залоговым аукционам в конечном итоге осталось две: заниженность цен (и отсечение более дорогих конкурентных заявок) и использование бюджетных средств для выплат казне.

Конечно, сейчас трудно оценивать реальную стоимость активов в 1995 году. Биржи не было, и рыночной котировки акций – тоже. Были весьма спорные оценки аналитиков, например, «Коммерсантъ» тогда приводил оценки ПАУФОР и AK&M (№ 231 от 14.12.1995). В большинстве случаев они были близки к заявленным на аукционах суммам начальной стоимости пакетов акций. Например, стоимость пакета акций «Норникеля» оценивалась аналитиками в $190 млн, а начальная цена была установлена на уровне $170 млн. А акции Челябинского металлургического комбината были выставлены даже дороже оценки (за $5 млн при оценке в $4,3 млн). По данным «Коммерсанта», только один аукцион прошел по сильно заниженной цене («Лукойл»: $35 млн против $150 млн), впрочем, цену других нефтяных компаний («Юкос», «Сургутнефтегаз», «Сиданко») аналитики установить не смогли. Многие из компаний, включая «Норникель» и «ЮКОС», были обременены большими долгами, в том числе по налогам, что также снижало их стоимость.

Оценивать активы по тому, сколько они стали стоить или за сколько были проданы 7–10 лет спустя, совсем неправильно. Изменилась ситуация в экономике, выросли мировые цены на нефть, радикально изменились и сами компании благодаря действиям нового менеджмента.

Впрочем, конечно, остается вопрос о предложениях конкурентов, снятых с участия в аукционах.

«Норникель». Банк ОНЭКСИМ конкурировал практически сам с собой: в аукционе участвовали ОНЭКСИМбанк, его дочерняя фирма «Реола» и его учредитель – банк МФК. Повышение начальной цены аукциона $170 млн произошло только на $100 тыс. Уже после проведения аукциона стало известно, что не допущенный на него банк «Российский кредит» был готов заплатить за акции «Норильского никеля» сумму, в два раза превышающую ту, что выложил ОНЭКСИМбанк, – $355 млн. Потом победители рассказывали, что у «Роскредита» не было таких денег и его заявка была сделана в интересах действующего топ-менеджмента «Норникеля», чтобы выиграть аукцион, потом отказаться платить, а там год закончится, закончится и действие указа президента о залоговых аукционах, и продажа будет сорвана. Теперь мы уже не узнаем, были деньги у «Роскредита» или нет…

«Сиданко». Главный конкурент группы МФК–ОНЭКСИМбанк был «отсеян» в лучших традициях 90‑х годов. Как писали СМИ, банк «Роскредит» опоздал на 23 минуты с уведомлением о переводе залога из-за того, что служба безопасности ОНЭКСИМбанка не пропускала представителей «Роскредита» в охраняемый ею банк (где и должны были быть депонированы деньги). А заявка «Роскредита» была на $350 млн.

«Сибнефть». Два главных конкурента дошли до аукциона, но уже на самом аукционе заявки Инкомбанка ($175 млн и $171 млн) были сняты, и победителями стали фирмы Бориса Березовского, предложившие лишь $100,3 млн при стартовой цене $100 млн. Осенью 2011 года Роман Абрамович в Высоком суде Лондона под присягой заявил, что фактически залоговый аукцион по приватизации «Сибнефти» носил фиктивный характер: сговор Бориса Березовского и его партнера Бадри Патаркацишвили с другими участниками торгов позволил им купить компанию за стартовую цену.

«ЮКОС». Размер депозита был назначен невероятным, вдвое выше стартовой цены аукциона ($350 млн), чтобы отпугнуть конкурентов. Таких свободных денег у банков не было. И конкурент «МЕНАТЕПа» консорциум Альфа-банка, «Роскредита» и Инкомбанка (их представляло АО «Бабаевское») предложил принять на депонент облигации ГКО. В противном случае они грозились распродать свой пакет ГКО и депонировать деньги. Обвал рынка ГКО был совсем не нужен Минфину, и он, а также ЦБР и Госкомимущество резко отреагировали на заявление банков, пригрозив ответными мерами. Но в конечном счете не возразили против депонирования ГКО вместо денег. Это и было сделано. Однако аукционная комиссия сочла это достаточным основанием для отказа в участии в аукционе.

В конце 2005 года Счетная палата (СП) проанализировала приватизацию 1993–2003 годов. В частности, о залоговых аукционах она написала: «Из 12 аукционов лишь в четырех сумма кредита существенно превысила начальную цену (на ЧМК – в разы; на «Сургутнефтегаз» и Новошип – на 1/3; на «Нафта-Москва» – на 1/4. – «Профиль»). В остальных случаях начальная цена была превышена чисто символически, при этом или оба участника имели одного и того же гаранта, или один из участников являлся гарантом остальных, или оба участника являлись гарантами друг друга». И заключил, что «отчуждение федеральной собственности было произведено по значительно заниженным ценам, а конкурс фактически носил притворный характер».

Другой претензией к залоговым аукционам стало использование в них бюджетных средств. По данным СП, временно свободные средства Минфина России были размещены: в АБ «Империал» – в размере $80 млн при общей сумме в двух договорах кредита бюджету $48,3 млн, в Столичном банке сбережений – $137,1 млн при сумме кредита $100,3 млн, в банке «МЕНАТЕП» – $120 млн при общей сумме двух договоров кредита $163,125 млн.

У главного участника – ОНЭКСИМбанка – не было необходимости в бюджетных деньгах, потому что он стал уполномоченным банком Госком-имущества, и все участники аукционов депонировали свои деньги у него. Более того, даже после аукционов деньги не направлялись на счет Минфина в ЦБР, а оставались в тех же комбанках, хотя и на специальных счетах (т. н. блокированные счета Минфина России в ОНЭКСИМбанке и в банке «Империал», валютные счета Минфина России в ОНЭКСИМбанке и в банке «МЕНАТЕП» и т. п.).

СП сделала вывод: «Сделки кредитования под залог акций государственных предприятий могут считаться притворными, поскольку банки фактически «кредитовали» государство государственными же деньгами».

Впоследствии были и судебные процессы по залоговым аукционам, закончившиеся ничем. Новый председатель ГКИ Александр Казаков в 1996 году требовал вернуться к вопросу о залоговых аукционах и вернуть кредиты победителям аукционов, но в бюджете для этого не находилось денег. Госдума создала комиссию, которая первоначально рассматривала конфликт на «Норникеле» между старым менеджментом и новыми акционерами, а потом в целом залоговые аукционы и отдельные приватизационные сделки. Но аукционы устояли.

В сентябре 1996 года правительство и Совет безопасности приняли совместное решение, подтвердив право банков продавать заложенные пакеты акций. Выбор был оставлен самим банкам-победителям. Эти банки окончательно приобрели заложенные госпакеты акций через аффилированных лиц опять-таки практически по неконкурентным процедурам. Так закончилась залоговая приватизация. Впрочем, не стоит излишне утрировать ситуацию. Победители аукционов в конце концов должны были вернуть бюджетные депозиты Минфину. Они и возвращали их – часто за счет средств полученных компаний. Бюджет получал доход, пусть не от покупателя, а от продаваемого, но какая ему разница? Состоявшиеся 12 аукционов в совокупности принесли в бюджет 3,6 трлн неденоминированных рублей, а также 1,5 трлн неденоминированных рублей погашенной задолженности проданных предприятий государству. Это была не такая уж большая сумма, но все же около 0,4% ВВП. Залоговые аукционы проложили дорогу действительно «денежной» приватизации 1997–2005 годов, когда активы уходили за большие деньги.

Выборы‑96 Ельцин выиграл. Олигархи поддержали его всеми возможными способами – от денег на выборы до откровенной ангажированности контролируемых ими СМИ.

Перед президентскими выборами 2012 года Владимир Путин писал в «Ведомостях»: «В обществе много говорят о том, что приватизация 1990‑х годов, включая залоговые аукционы, была нечестной. И я с этим полностью согласен. Но отъем собственности сейчас, как предлагают некоторые, привел бы просто к остановке экономики, параличу предприятий и всплеску безработицы». В 2014‑м повторил: «Никакого массового пересмотра итогов приватизации не будет», правда, тут же оговорившись насчет некоторых «конкретных случаев». И фактически открыл эпоху «конкретных случаев» в том же году деприватизацией «Башнефти» у АФК «Система» Владимира Евтушенкова, признав через суд незаконность ее приватизации.

Вообще стоит обратить внимание, что 4 из 12 активов, прошедших залоговые аукционы, разными путями опять оказались в руках государства (госкомпаний): «ЮКОС», «Сибнефть», «Сиданко», Новороссийское морское пароходство. Это совсем не случайно, процесс приватизации в нулевые годы при Путине был фактически повернут вспять, превратившись в негласную национализацию частных компаний.  

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ

КОНТЕКСТ

29.11.2016

ФАС перечислила условия одобрения сделки по покупке «Роснефтью» акций «Башнефти»

ФАС перечислила условия одобрения сделки по покупке «Роснефтью» акций «Башнефти»

17.11.2016

Лукашенко рассказал о попытке купить акции «Башнефти»

Лукашенко рассказал о попытке купить акции «Башнефти»

16.11.2016

ФАС не намерена требовать пересмотра приватизации «Башнефти» после ареста Улюкаева

ФАС не намерена требовать пересмотра приватизации «Башнефти» после ареста Улюкаева

Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас

24СМИ