29.02.2016 | Наталья Ушакова

«Собственники самостроя предпочитают не светиться»

Руководитель департамента торговли и услуг Москвы Алексей Немерюк о том, почему город именно сейчас ликвидировал самострой, кто от этого выиграл и кто потерял

– Как вы относитесь к критике, звучащей в СМИ и интернете в адрес властей города в связи с ситуацией вокруг сноса самовольных построек?

– Критика идет со стороны неких активистов‑общественников. Ни один собственник не выступил с публичной критикой в адрес московских властей, никто не писал писем, заявлений и т. п. Собственникам и бенефициарам, которые прекрасно знали, что объекты нелегальны, нет смысла светиться, чтобы уже к ним появились вопросы со стороны правоохранительных органов. Мы, кстати, до сих пор не знаем больше половины бенефициаров снесенного самостроя. Некие адвокаты уверяют, что подали иск к Москве на 3,5 млрд. И где он?

Один Владислав Васнев (бывший владелец ТЦ «Пирамида» на Пушкинской площади. – «Профиль») уверял, что не все по закону было сделано. Я уже обсуждал эту тему с журналистами, которые доказывали мне, что у Васнева с бумагами все было идеально. И показал им документы, согласно которым изначально, в 1993 году, земельный участок на Пушкинской выделялся на пять лет под некапитальный объект из быстровозводимых конструкций. А как он оказался капитальным объектом – это уже вопрос. Причем Васнев знал, что там есть пересечение федеральной и городской земли, а внизу – подземные коммуникации и сооружения…

Вся эта критическая волна может быть попыткой очернить действия власти. Хотя мы действовали по закону, выдержали 2‑месячный срок в соответствии с 222-й статьей Гражданского кодекса, всех предупредили, проинформировали. Все арендаторы о готовящемся сносе прекрасно знали. У нас даже охранники стояли перед комплексом, чтобы не ломали информационные стенды, на которых все было написано! Кстати, все сетевые компании съехали заранее, до 9 февраля. «Сбарро», «Кофе-хаус», «Шоколадница», «Евросеть», «Мегафон», «Связной» не потеряли ни одной единицы оборудования и не уволили ни одного человека.

– То есть вы считаете, что в данной ситуации со стороны городских властей все было сделано правильно – в выборе сроков, времени и методов решения проблемы самостроя?

– Все было сделано в соответствии с законом. Причем такая практика существует не только в России, но и за рубежом. Мы изучали опыт Германии, Китая, Англии, Швейцарии. Например, в Германии два года назад был снесен жилой дом 1930 года постройки. Снесен без постановления суда, на основании решения органа исполнительной власти, потому что почти 100 лет назад не было получено разрешения на строительство этого дома. Бедный дом пережил Вторую мировую войну, а в итоге его уничтожило отсутствие разрешительного документа. В Германии очень жесткие законы, и если у тебя есть некий объект, но нет разрешения на строительство, его нельзя получить постфактум. Ты должен снести дом, получить разрешение на строительство и заново его построить. А не так, как у нас: построили сначала какие-то халабуды, а потом стали добывать документы, что эти постройки законны.

– И все-таки почему решение о проведении сноса было принято именно сейчас? Как проблему самостроя власти пытались решить до этого?

– Потому что поправки в статью 222-ю ГК, посвященную самовольным постройкам, были приняты в октябре 2015 года. Город на протяжении последних 15 лет судился по поводу демонтажа этих объектов и получал отказ по одной простой причине – прошел срок исковой давности. Суды говорили: да, мы видим, что это самострой, но, согласно норме закона, срок давности по таким искам – 3 года, если бы вы обратились раньше, мы бы дали разрешение на снос.  Кстати, по многим объектам разрешения на снос были даны. Только я знаю о более чем 150 таких случаях. Но, к сожалению, по ряду объектов нам не удалось достичь судебных решений. Отчасти поэтому было принято решение поменять процедуру.

Фото: Наталья Львова/«Профиль»
Снос «Пирамиды» на Пушкинской площади и самостроя у метро «Семеновская»Фото: Наталья Львова/«Профиль»

– Не опасаетесь ли вы, что ситуация, сложившаяся в связи со сносом самовольных построек, окажет негативное влияние на инвестиционную привлекательность сектора торговли и рост стоимости аренды существующих торговых площадей?

– Наоборот. Это как раз позитивный сигнал легальному бизнесу, тем, кто законным путем приобретал земельные участки, проходил строительные экспертизы, получал разрешение на строительство капитального объекта. Иногда на это уходило от 2 до 5 лет, и предприниматели, действовавшие легально, зачастую оказывались в проигрышном положении по сравнению с теми, кто занимался самостроем, а потом его легализацией. Как получалось? Город выделял участки на срок до 5 лет под некапитальные объекты. Но там возводились не киоски 20–30 кв.  м,

а торговые комплексы по 2–3 тыс. кв.  м. И те, кто строил капитальные объекты на законных основаниях и рассчитывал на отдачу, учитывая хорошее местоположение, проигрывал конкуренцию владельцам нелегальных торговых комплексов рядом с метро. Кстати, и арендные ставки у самостроя были в разы выше. Ведь чем ближе объект к пешеходному потоку, тем лучше ситуация. Та же самая «Пирамида» на Пушкинской площади до определенного времени приносила до $0,5 млн ежемесячного дохода. И цена там была в 3–4 раза выше, чем буквально в 100 метрах от «Пирамиды» в капитальных помещениях. Естественно, что добросовестные инвесторы негодовали: мы все делали по закону и оказались в минусе, а кто-то, пользуясь всякими лазейками и юридическими уловками, снимает все сливки.

– Как предполагается восполнить потерю розничных торговых точек, находившихся в снесенных объектах?

– Особых потерь нет. Большая часть снесенных объектов находилась возле станций метро, а эти территории в основном и так хорошо развиты. Там есть и отдельно стоящие торговые центры, и нежилые первые этажи домов, которые можно использовать в коммерческих целях. В большинстве случаев помимо ликвидированного самостроя в округе есть и магазины, и аптеки, и рестораны, и кафе. Да и арендаторы, которые сидели в снесенных объектах, сейчас совершенно спокойно могут занять свободные площади, имеющиеся в округе.

– Какую поддержку смогут получить структуры малого бизнеса, располагавшиеся в объектах самостроя?

– На 80% это был не малый бизнес. В снесенных объектах в основном сидели различные сетевики. И когда мы их спрашивали, почему они работали в заведомо нелегальных помещениях, честно отвечали: потому что, несмотря на более высокую, иногда в 3–4 раза аренду, за счет большого покупательского трафика там была хорошая выручка. Если вернуться к вашему вопросу, то кроме штаба по поддержке малого бизнеса при департаменте науки и промышленной политики сейчас действует специальный штаб, в том числе и для тех арендаторов, которые пострадали после сноса объектов самостроя. Ни о каких компенсациях речь не идет, но есть возможность легальной аренды у города. Сегодня в наличии порядка 60 тысяч кв.  м городских помещений, есть возможность взять земельные участки под строительство торговых комплексов. Можно получить информацию, в каких коммерческих торговых комплексах есть свободные места – таких площадей на сегодняшний день около полумиллиона квадратных метров. Многие торговые комплексы с удовольствием примут коллег, которые находились в самострое. Сетевые компании совершенно самостоятельно, добровольно предложили помощь. Например, у одной сети – не самой крупной – около 100 тыс. кв.  м площадей, как раз прикассовая зона, где размещаются небольшие предприятия бытового обслуживания, салоны сотовой связи, аптеки, обменные пункты – они тоже готовы предоставлять эти места.

КОНТЕКСТ

05.12.2016

В Москве из-за пожара эвакуируют дипломатическую академию МИД

В Москве из-за пожара эвакуируют дипломатическую академию МИД

05.12.2016

Глава Исламского комитета России Гейдар Джемаль скончался в Москве

Глава Исламского комитета России Гейдар Джемаль скончался в Москве

02.12.2016

Здание Центра промышленности Болгарии загорелось в Москве

Здание Центра промышленности Болгарии загорелось в Москве

Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас

24СМИ