03.02.2016 | Бернхард Цанд | Перевод: Владимир Широков

«Старая модель исчерпала себя»

Миллиардер и магнат строительного рынка Чжан Синь о биржевых крахах, конце китайской эпохи грюндерства и Марке Цукерберге как примере для богатых

Девелопер Чжан Синь говорит, что хотела бы когда-нибудь подвести к одному из своих зданий внуков и сказать: «Этой высоткой я горжусь» (на фото: офисный комплекс Galaxy Soho в Пекине) Фото: Shutterstock

Жизнь 50‑летней Чжан Синь – классическая история успеха в современном Китае: в молодости бедная китаянка стояла у конвейера в текстильной и электронной индустрии, в 19 лет поехала учиться на секретаря-референта со знанием иностранного языка в Великобританию, поступила там на экономический факультет, после чего работала в сфере инвестиционного банкинга в Лондоне и на Уолл-стрит. В 1995 году Чжан вместе с мужем Ши И Панем вернулась в Пекин и основала компанию SOHO China. Она регулярно высказывается по социальным и политическим вопросам, что для китайской бизнес-элиты весьма нетипично.

– Госпожа Чжан, если бы Китай был концерном, возглавляемым вами, что бы вы сделали, чтобы подготовить его к будущему?

– Ни национальная экономика, ни предприятие, ни даже отдельный человек сегодня не может в полной мере раскрыть свой потенциал, если не будет ориентироваться на два основных тренда: глобализацию и дигитализацию.

– Что это значит для КНР?

– Страна должна повышать открытость своей экономики и признать, что мир в конечном итоге один. Подход, при котором каждый может решать свои проблемы самостоятельно, сегодня не дает желаемого результата – ни экономического, ни культурного, ни политического. Тот, кто себя изолирует, прекращает расти. Я родом из Пекина и знаю, что представляла собой изоляция, в которой все мы когда-то жили. Та эпоха осталась в прошлом.

– Биржевые крахи лета 2015 года и начала 2016 года подорвали веру в экономическую мощь КНР у инвесторов по всему миру. Как вы оцениваете столь сокрушительные удары по китайскому рынку капитала?

– Инвесторы не любят неуверенности в завтрашнем дне. Это сегодня показывает и сам рынок: нам нужна уверенность, мы хотим знать, в каком направлении будет происходить развитие экономики. Если правительство намерено и впредь повышать открытость страны, оно должно создать соответствующие правила и обеспечить их соблюдение.

– Китайские власти хотят изменить бизнес–модель страны, перейти от инвестиционно–индустриальной экономики к экономике услуг и потребления. Как это работает?

– Доля внутреннего потребления в китайском ВВП все еще остается слишком низкой. Но направление правильное.

– Сегодня многие сомневаются, что Китай сумеет совершить такой переход.

– Вопрос не в том, сумеем мы его совершить или нет, а в том, сколько на это уйдет времени. Структурная перестройка так или иначе произойдет. Если национальная экономика растет, то рано или поздно наступает момент, когда недостаточно только инвестировать и строить. Доходность капиталовложений в Китае снижается. Старая модель исчерпала себя. Мы должны измениться. И здесь важно, как быстро нам это удастся.

– Ваша SOHO China – одна из крупнейших китайских девелоперских компаний. Какие изменения претерпела ее бизнес-модель?

– 20 лет назад в Китае строились по большому счету одни бетонные коробки. Сегодня в стране работают архитекторы со всего мира – Заха Хадид из Лондона, гамбургское бюро Gerkan, Marg & Partner, японец Кенго Кума.

Фото: youtube.com
Чжан Синь (на фото): «Когда я жертвую деньги, чтобы высокоодаренные, но бедные студенты имели возможность учиться за рубежом, в этом выражается все, во что я верю: это образование, глобализация, социальная мобильность»Фото: youtube.com

– Расскажете, как вы начинали?

– Когда в середине 90‑х годов мы занялись девелопментом в Китае, мы стали одними из первых. В Пекине не было ни одной большой офисной высотки, в Шанхае их было очень и очень немного. Мы тогда руководствовались принципом: сначала строить, строить, строить, а затем продавать, продавать, продавать. Это была индустрия. Однако вскоре мы увидели, что земельных участков под застройку в Пекине и Шанхае остается все меньше. Таким образом, просто построить завод и продать его было уже недостаточно. Мы решили оставлять свои объекты за собой и управлять ими. А это уже сфера услуг.

– Какие у вас планы теперь?

– Начинается третий акт. Структура китайской экономики усложняется, меняются и наши клиенты. Сегодня есть множество фирм, которые работают совершенно иначе, чем наши традиционные крупные концерны. Они не связаны плановой экономикой и не договариваются об аренде на годы вперед. Зато они рвут с места в карьер, ищут офис на одну неделю, на два месяца, на один или два года. В числе наших арендаторов такие компании, как сервис по заказу такси Uber, купонатор Meituan.com и множество стартапов. Они точь-в‑точь как их клиенты: заходят в интернет, смотрят, что там предлагают, и делают выбор.

– Вас удивляет, что после биржевых крахов недоверие усиливается?

– С тех пор как Пекин взял курс на открытие экономики, Китай не раз удивлял нас самих. Еще 20 лет назад невозможно было даже представить, что страна станет такой, какой мы знаем ее сегодня. То, что это, несмотря на все, получилось, я объясняю трудолюбием и гибкостью китайцев.

– Можете привести пример?

– Знаете, я занимаюсь бегом. Так вот, в сентябре в Пекине проводился марафон. Он был не очень хорошо организован: устроители позаботились о воде и провианте вдоль маршрута только на первые три часа. Казалось бы, тем, кто не уложился – а при марафонской дистанции таких большинство, – не повезло. Но в действительности участники были обеспечены всем необходимым до самого конца, особенно в четвертый и в пятый час, когда потребность была наиболее острой.

– Как это?

– Дело в том, что жители из соседних домов быстро принесли продукты питания и напитки. Таков уж Китай. В стране с хорошей организацией, например в Германии, подобных проблем в принципе не должно было возникнуть. Зато в Китае люди сразу поняли, что происходит и что можно предпринять.

– Никто не сомневается в трудолюбии и гибкости китайцев. Но будет ли этих качеств достаточно, чтобы не допустить «жесткой посадки» китайской экономики?

– Темпы роста продолжат снижаться, с этим уже давно никто не пытается спорить. Вопрос в другом: где сейчас недостатки, а где – шансы? Я вижу позитивные и негативные тенденции. Хорошо, что в последнее время создавать компании в Китае все проще, что обменный курс юаня либерализируется и что визовые правила для наших граждан становятся все более комфортными. Это способствует открытию экономики. Плохо, что реформы, особенно в крупных госкомпаниях, столько времени откладывались на потом.

– Но как быть с миллионами тех, кто в результате реформ потеряет работу?

– В 90‑е годы Китай уже перестраивал свой государственный сектор. Тогда под сокращения попали десятки миллионов рабочих мест, и это многих пугало. Тогда тоже говорили об опасности социальных волнений. Однако такие опасения не сбылись, а вот структура нашей экономики изменилась.

– Вы и другие предприниматели вашего поколения определили лицо китайской эпохи грюндерства, которая в Германии пришлась на XIX век. Сегодня она близится к концу?

– Когда мы начинали, то даже не думали, что это время больших возможностей когда-либо может закончиться. Должно быть, мы просто слишком торопились развивать свои компании. Сегодня любой китайский город, даже такой мегаполис, как Пекин или Шанхай, можно было бы построить с нуля за 10–15 лет – и все. Поэтому в строительной отрасли эпоха грюндерства осталась в прошлом. Однако это относится не ко всем отраслям.

– К каким не относится?

– В Китае дигитализация еще в самом начале. В интернет «перебазируются» не только логистический и гостиничный бизнес, эта тенденция не обойдет стороной и многие другие сектора, такие как образование и здравоохранение, государственная и муниципальная администрация, юстиция, да и вообще все. Человек честолюбивый и предприимчивый в Китае пока найдет чем заняться.

– За последние 20 лет китайское поколение грюндеров несказанно разбогатело. Как вы и другие почти 600 долларовых миллиардеров планируете распорядиться такими деньгами?

– Несколько недель назад основатель Facebook Марк Цукерберг объявил, что намерен пожертвовать свое состояние, 45 млрд долларов, на благотворительные цели. Такая тенденция сегодня приходит и в Китай. Полтора года назад мы с мужем дали 100 млн долларов на образовательный проект, в рамках которого молодые китайские дарования получают возможность учиться в лучших университетах мира. Многие предприниматели добровольно финансируют университеты, кто-то поддерживает проекты в сфере здравоохранения. Никто здесь не хочет однажды оказаться самым богатым покойником на кладбище.

– Возможно, такая филантропия отчасти свидетельствует о том, что государство слишком мало делает для образования и социальной поддержки?

– В каких-то случаях да. И тем не менее участвовать в том, что тебе представляется важным, необходимо. Я сама выросла в бедности и смогла получить образование благодаря стипендии. Когда я жертвую деньги, чтобы высокоодаренные, но бедные студенты имели возможность учиться за рубежом, в этом выражается все, во что я верю: это образование, глобализация, социальная мобильность.

– Несмотря на коммунистический отпечаток, у Китая больше общего с Америкой, чем с Европой. Человек, который разбогател, здесь вызывает не зависть, а восхищение.

– Я не выношу, когда богатство выставляется напоказ. Это пошло и совершенно бестактно. Но то, что я ценю в Китае и чего мне порой не хватает в Европе, – это честолюбие, которое у нас свойственно даже молодежи; это наша динамичность, неустанность.

– Наверное, такие черты сближают Китай с Америкой?

– Да, и, возможно, это объясняет, почему личное участие предпринимателей в Китае будет играть большую роль. Вначале я удивлялась, почему так много американских университетов финансируется через фонды. Теперь я знаю: когда экономический подъем Америки только начинался, государство было нищим. Гражданам приходилось самим находить деньги. В Европе ситуация исторически была другой, там всегда было сильное государство, были князья и короли. Они-то и давали деньги.

– В Китае реально разбогатеть, не связываясь с партией?

– Наша компания до сих пор вела бизнес исключительно в Пекине и Шанхае – двух городах с выраженным доминированием рынка. Это нам помогало. Земельные участки здесь продаются на публичных аукционах, в рамках прозрачной процедуры. Чтобы заниматься недвижимостью где-то еще, нужно иметь «гуаньси» – связи в аппарате.

– Председатель совета директоров китайского интернет-ритейлера Alibaba Джек Ма как-то советовал китайским предпринимателям «любить партию, но не жениться на ней».

– Мы в этих вещах не особо сильны. Наш успех основывается на том, что мы понимаем китайский рынок и располагаем международным опытом. И я не согласна с утверждением, будто в Китае можно успешно работать только при наличии связей. Мы с мужем не принадлежали к «золотой молодежи», ни у меня, ни у него не было влиятельных родителей. И тем не менее подъем Китая стал шансом в том числе и для нас.

– Однако партия все более жестко реализует свои притязания на власть.

– Думаю, нашу систему юстиции требуется реформировать. И случаи, когда граждан задерживают и подолгу держат за решеткой в отсутствие судебного процесса, не могут не тревожить. Если человек совершил преступление, он должен как можно скорее предстать перед судом. Почему у нас для этого требуется так много времени? Не понимаю. Не потому ли, что наша юриспруденция еще не вышла из младенчества? Китай обещал модернизировать свою правовую систему. Эта задача имеет максимальный приоритет.

– В истории человечества по мере экономического развития в каждой стране наступал момент, когда граждане хотели больше влиять на политику. В Китае это тоже произойдет?

– Я еще несколько лет назад говорила, что китайцам нужна уже не еда и не жилплощадь, а демократия. Я по-прежнему так считаю. Не знаю, какую модель изберет Китай, но чем выше будет подниматься уровень жизни и уровень образования в стране, тем шире будет становиться кругозор у людей. Тогда они увидят, какая открытость возможна в других обществах. Мы ведь такие же, как и все, мы тоже хотим свободы. Вопрос лишь в том, сколько свободы нам отпускают.

– Силуэты ваших высоток сегодня определяют городские пейзажи Пекина и Шанхая. Насколько долговечным будет то, что создали вы и ваши сотрудники?

– Никогда еще в истории человечества возводить гигантские строения не было так просто, как сегодня. Для нас не составило бы труда воздвигнуть пирамиду Гизы или Великую Китайскую стену. Однако они оказались неподвластными времени, потому что имели символическое значение и за ними стояла определенная культура. Боюсь, то, что мы построили в современном Китае, не будет иметь такого влияния, как архитектура, создававшаяся сто, пятьсот, тысячу лет назад. Каждое великое произведение архитектуры той эпохи было чудом. Таких чудес мы сегодня не создаем, и потому нам нужно быть скромнее. С меня довольно, если когда-нибудь я смогу подвести к одному из своих зданий внуков и сказать: «Этой высоткой я горжусь».

Конец эпохи глобализации 20.01.2016
Конец эпохи глобализации

Как политика, экономика и цифровые технологии меняют открытость мира и всемирную торговлю

Чайна-таун 2.0 04.12.2015
Чайна-таун 2.0

Пока Пекин и Вашингтон спорят о свободе и безопасности в интернете, китайцы покоряют Кремниевую долину

Новый Великий поход 19.08.2015
Новый Великий поход

Самые щедрые и самые привередливые: миллионы китайских туристов подстраивают западный мир под себя

Между прибылью и амбициями 27.08.2015
Между прибылью и амбициями

В Китае стремятся к развитию собственных ключевых отраслей, однако пока не могут обойтись без западных технологий

Юань пошел вразнос 11.08.2015
Юань пошел вразнос

Китай девальвировал курс национальной валюты к доллару на рекордные 1,9%

«Китаю надо найти грань, где отпустить рынок, где прижать» 20.07.2015
«Китаю надо найти грань, где отпустить рынок, где прижать»

Замдиректора Института Дальнего Востока РАН Андрей Островский о «новой нормальности» в китайской экономике

Конец китайского экономического чуда 20.07.2015
Конец китайского экономического чуда

Страна входит в период кризисов и замедления экономического роста

Шелком стелет 07.07.2015
Шелком стелет

Мегапроекты Китая в Центральной Азии угрожают российской Транссибирской магистрали

Кровопускание для акционеров 09.07.2015
Кровопускание для акционеров

Правительство Китая запретило проведение IPO для стабилизации фондового рынка

Россия – Китай: дружба двойного назначения 01.04.2015
Россия – Китай: дружба двойного назначения

Плюсы и минусы крутого разворота России на Восток

Молодые, красивые, богатые 18.01.2015
Молодые, красивые, богатые

«Новые китайцы» не интересуются политикой. Они заняты бизнесом, одержимы шопингом, но, если что, готовы жертвовать на армию

КОНТЕКСТ

06.12.2016

Пекин призвал Лондон «не отравлять атмосферу» в Совбезе ООН

Пекин призвал Лондон «не отравлять атмосферу» в Совбезе ООН

02.12.2016

Квартирный вопрос на экспорт

Китайцы покупают жилье в Москве активнее других иностранцев

21.11.2016

Соперничество партнерств

В Перу прошел саммит организации Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества

Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас

24СМИ