Дело-то, что называется, житейское: познакомился когда-то столичный мальчик с молоденькой, мечтающей о карьере модели, провинциалкой.
   Сначала вставил ей, неиспорченной еще, на место мозги, потом кое-что еще на надлежащее место вставил, а потом — влюбился и женился, ребенка родил.
   И — затосковал.
   Потому как даже вставленным на место мозгом девушка предпочитала смотреть «Фабрику звезд» и сериалы про нянь, а всякие Тарковские с Антониони вгоняли ее в глубочайшую, ничем не истребимую депрессию.
   А в остальном — полный порядок. Дом — полная чаша, девушка — влюбленная и заботливая.
   Они, по-моему, даже не изменяли друг другу.
   Вот только его любимые развлечения, типа футбола, скалолазания и экстремального сплава на каяках, через некоторое время начали казаться этой дурочке какими-то «плебейскими». А в Куршевель, который он вполне себе мог позволить, не хотелось уже ему.
   А че там делать привыкшему к фрирайдерскому «пухляку» экстремальщику?
   Шампанское литрами глотать да черной икрой зажевывать?
   Так это он и в Москве вполне может себе позволить…
   А еще он терпеть не мог маленьких собак. Ну еще бы: мы с ним и познакомились-то в свое время на собачьей площадке, где его кавказской красотке Бэлле приглянулся мой тогдашний питомец Абакан.
   Если у кого были большие собаки, тот поймет — какие уж тут, на фиг, после этого йоркширы.
   У меня у самого при виде этого недоразумения самое большое желание — это дать с ноги. А учитывая хорошо поставленный футбольный удар, лететь этому существу пришлось бы до-о-олго…
   …В общем, они расстались. Спокойно и, что называется, без пыли. Обычный мезальянс, еще раз — дело совершенно житейское.
   Я и историю-то эту всю рассказал только исключительно ради одной фразы, которую он мне после развода по телефону сказал: «Можно, конечно, вывезти девушку из деревни, невозможно — вывести деревню из девушки».
   Тоска в голосе была — просто смертельная. Можно понять человека…
   …Потому что «провинции», в самом дурном смысле этого слова, ему и помимо обычной домашней жизни хватало.
   И в бизнесе, и по телевизору.
   Провинции наглой, агрессивной и трусливой одновременно, решившей, что ей при наличии бабла все дозволено, но при этом все одно трусовато оглядывающейся «на Европу», типа: а как там, оценили?
   Как относятся? Что подумают-то, а?
   Я уже настоящая «рублевско-европейско-элитарная» модель с крутыми лейблами на обтянутой «брендовыми» штанами жопе — или по-прежнему обычная деревенская лахудра, которой бы, по-хорошему, на рынке семечками торговать?
   Все это очень смешно, на самом деле выглядит со стороны вот только смех этот — очень и очень грустный какой-то получается.
   Потому что провинция — это не география. Она, как и разруха, — прежде всего в мозгах.
   И одним из последствий ее усиленного и активного внедрения в наше с вами сознание, к сожалению, оказывается и такая «побочная фигня», как комплекс национальной неполноценности. «Наш шоу-бизнес в Европе признан», че уж тут какая-то Москва с ее рок-клубами и консерваториями, ага.
   Тут ведь что страшно: провинциальное сознание у такого человека, иногда даже человека талантливого и многого добившегося в жизни, неистребимо ничем, даже, к сожалению, высшим образованием. И в этом бы, в принципе, не было бы ничего плохого, если б не одно «но»: очень часто добившийся чего-то по этой жизни провинциал начинает чувствовать себя куда более «столичным» и «приличным», чем любой коренной житель нашего с вами мегаполиса.
   Хотите примеры? Да пожалуйста!
   Зайдите в любой «элитный» фитнес-центр, посмотрите на беговые дорожки, и первое, что вы там увидите, будут девушки с дико высокомерным выражением лиц и в спортивных костюмах со стразами везде, в том числе и на, простите, вполне себе даже ничего так откормленной заднице.
   Вот на фиг тебе, дуре, стразы в тренажерном зале, среди потеющих, скидывая лишний вес, мужиков?!
   Ржут все, включая инструкторов.
   Те, конечно, это делают как можно более аккуратно, чтобы их ненароком с работы не выгнали. Да и остальные, типа меня, тоже в открытую не насмехаются: неудобно.
   А девушки тупо млеют от сознания собственной крутости и ничем не омраченной значимости.
   В том числе — не омраченной ни интеллектом, ни воспитанием.
   Одна даже мне не так давно замечание сделала.
   — Как не стыдно, — говорит, — молодой человек. И деньги у вас на дорогой фитнес есть, и машина у вас приличная, а ходите, как черт знает кто, в растянутом свитере…
   Я — только сглотнул.
   Потому как объяснять, что мне, несмотря на приличную, в общем-то, спортивную форму, уже за сорок, а линии CP и SI я просто люблю уже хотя бы за то, что их не знают и не носят такие вот провинциальные идиоты обоих полов, — ну совершенно в данном случае бессмысленно.
   Тупо не поймет. Да, в принципе, и не надо…
   Потому что все это — пена. Которая, конечно, рано или поздно сойдет. Вот только почему-то уж очень сильно хочется, чтобы побыстрее…