15.03.2010 | Дмитрий Быков

ВЕЩЕСТВО АБСУРДА

Андрей Пашкевич считает Россию бесценной страной. Невероятные запреты и фантастические примеры подобострастия - специально такого не выдумаешь, убежден художник.

    22 марта этого года художнику Андрею Пашкевичу исполнится 65 лет. А 30 марта в галерее "Дом Нащокина" откроется большая выставка его работ: выставляются в основном картины из знаменитой серии "Политэкология".
   - Андрей Петрович, не упрекают ли вас сторонники чистого искусства в карикатурности, плакатности, излишней злободневности?
   - Знаете, сложилось так, что друзей среди художников у меня почти нет. Иногда я думаю, что это и к лучшему. Мне профессиональное общение не слишком нужно. Я пришел в живопись из кино, при обстоятельствах одновременно смешных и печальных. Во-первых, не поступил во ВГИК на художественный факультет, о котором мечтал. У меня случился конфликт с тогдашним деканом Юровым. Загремел в армию. По возвращении хотел опять на художественный, но отговорил отец: художник - профессия в кино зависимая и второстепенная, то ли дело оператор. Сам-то он был знаменитым художником кино, работал с Гариным, Герасимовым, Шукшиным! При поступлении на операторский я все экзамены сдал отлично, кроме сочинения - у меня была неграмотность катастрофическая, тридцать две, что ли, ошибки на три страницы. Тут меня уже выручило знакомство с тем же Юровым: он увидел меня в коридоре, спросил, отчего я мрачен, и, узнав причину, добился исправления двойки на тройку. Оператору, в сущности, и незачем хорошо писать сочинения…
   - А живопись, наоборот, знать надо.
   - Да, у нас она изучалась - хотя в чисто прикладном, композиционном аспекте. Картины мои целиком пришли из кино - их и надо рассматривать как кинокадры. На каждом плане что-то происходит, разножанровое и синхронное. Операторская жи-вопись этим, как правило, и отличается - возьмите, скажем, работы великого оператора и очень хорошего живописца Сергея Урусевского... Ну вот, я поработал оператором, а потом случился Пятый съезд союза кинематографистов, в 1986 году. Вскоре после него умер советский прокат, а там и кинематограф почти перестал существовать - тысячи людей потеряли работу. Я был в их числе, так что к Пятому съезду у меня отношение, мягко говоря, сложное. Надо было зарабатывать, а у меня все-таки профессия в руках - сначала со мной занимался отец, потом я учился у Юрия Пименова и рисовал на хорошем любительском уровне. Мы стали работать в Измайловском парке - знаете, там многие тогда рисовали на заказ…
   - Знаю, конечно.
   - А потом постепенно стал делать цикл о конце восьмидесятых - начале девяностых, чтобы с этим временем разобраться хотя бы для себя. На выставки это все попадало с девяностого года - тогда в Сеуле была русская ретроспектива, у меня попросили несколько работ, и началась кое-какая известность.
   - Я все-таки не могу понять, насколько вы в этих работах серьезны, а насколько защищены иронией: многое просто на грани плаката…
   - Ирония там присутствует, но от плаката я как раз старался отойти. Любимая моя картина, скажем, "Прощание", та, где почетная грамота, медаль и стакан, накрытый куском хлеба. Это плакат?
   - Да для меня "плакат" - никак не ругательное слово. Это нормальное прямое высказывание.
   - В том-то и дело, что не совсем прямое. О чем это высказывание? О том, что только-то и осталось от человека и всей его жизни - медаль, грамота и поминальный стакан? О том, что только такая жизнь и может называться достойной? Я сам не знаю. Все сразу. Ирония скорее там, где появляются конкретные люди - главным образом политики.
   - В связи с этим давно хочу спросить: этот ваш Путин на картине "Тяжелое наследство" - с бутылкой кефира на фоне пустых бутылок, оставшихся от Ельцина… это тоже всерьез?
   - Там не над Путиным ирония, я про Путина тогда ничего не знал. Это первый путинский год. А вот насчет Ельцина - да, я относился к нему в то время весьма жестко. Нельзя оставлять страну с таким количеством нерешенных проблем - внутренних, международных, кав-казских, финансовых, моральных… У меня никогда не было к Ельцину человеческой вражды. И когда он умер, я сожалел о нем искренне. Подспудная уверенность в том, что он, просто говоря, хороший мужик, жила даже в его оппонентах. Близкий мой родственник многие го-ды с ним проработал…
   - Кто?
   - Муж сестры, Дмитрий Рюриков. Так вот, от него, от других общих знакомых я знаю, что Ельцин был по крайней мере бескорыстен. И тем не менее итог его правления был для России катастрофичен, чего он и сам не скрывал. Путин воспринимался с надеждой только на этом фоне. Если же сравнивать те времена и нынешние… в одном отношении девяностые безоговорочно лучше. Люди могли бедствовать, лишаться работы и менять ее, оказывались беззащитными перед криминалом или дельцами… но власть все-таки видела в них людей. Не могла защитить, не обеспечивала, не выполняла элементарных обязательств, но не считала всех заведомыми ничтожествами. А сегодня - считает, и это перевешивает почти все завоевания "тучных лет".
   - Считает, кстати, не без оснований.
   - Да, пока ей не давали оснований пересмотреть этот взгляд…
   - Ваш опыт как будто доказывает, что образование художнику не нужно…
   - Мой как раз доказывает, что нужно: я прошел хорошую выучку у отца. А вот любимая - бельгийка, которую я встретил незадолго до начала XXI века, - глядя на меня, начала рисовать, и кое-что из того, что она делает с прекрасной легкостью, мне не повторить никогда.
   - Вы с ней поженились?
   - Да, она моя жена, и живописи никогда не училась, но странным образом освоила ее самоучкой. Это все, однако, дилетантизм, а профессионалов без школы не бывает.
   - Вы ее рисовали?
   - Один портрет. Это картина "Иностранка". Я ведь не портретист и не пейзажист - скорей, летописец, если искать определение.
   - Как бы вы определили главные преимущества жизни в России?
   - Наполненность, насыщенность, диапазон. Для любителя абсурда - причем абсурда беззлобного, даже веселого, если говорить о повседневности, - Россия бесценна. И первое, что я сделал за границей, - купил "тарелку". Стоит ее включить, на меня начинает кусками сыпаться вещество этого самого абсурда, то, чего не выдумаешь. Абсурдные кражи, запреты, фантастические примеры подобострастия - отношения с властью тут, конечно, самая креативная тема, вокруг нее наверчены горы прелестных деталей. И люди-то все нормальные по отдельности, не зомбированные пропагандой, прекрасно все понимающие - вот, может быть, в чем особая приятность.
{PAGE}
   - Я слышал, вы сейчас от "Политэкологии" перешли к абстракции, и не могу об этом не пожалеть, но развиваться в любом случае лучше, чем спать на лаврах.
   - Это переход вынужденный, и я сам ему не слишком рад: мои новые работы технически проще. Во время борьбы за выживание рисовать трудно.
   - Вы боретесь за выживание?
   - У меня рак. Меланома. Она уже съела один глаз, сейчас принялась за печень. Это главная причина того, почему я живу за границей: абсурда здесь меньше, событий почти нет, я страшно тоскую по российской насыщенности и непредсказуемости - но лечат здесь лучше. В стране вроде нашей прекрасно рисовать, но трудно лечиться. Тем не менее на открытии своей выставки я буду - 20 марта возвращаюсь в Москву.
   - Восхищаюсь вашим мужеством, простите за расспросы.
   - Ничего, я не скрываю болезни и думаю с ней справиться. Наш сюрреалистический опыт не только забавляет, но и закаляет.
   - Кто вам нравится из коллег, чью традицию вы хотели бы продолжать?
   - Традиции как-то не нахожу, но из русских художников ХХ века с особенной любовью отношусь к Георгию Нисскому с его гениальным минимализмом. Это его шоссе и лес с двух сторон - графичность, ничего лишнего, и все сказано. А из современников люблю Владимира Любарова. Он-то, в отличие от меня, профессионал. И его выставку, которая откроется перед моей, я намерен посетить в первую очередь - сходите, это лучшее, что сейчас есть.
   

   ДОСЬЕ
   Андрей ПАШКЕВИЧ родился в 1945 году в Москве. Его отец, Петр Исидорович Пашкевич, проработал художником на Киностудии им. Горького более 50 лет. Андрей окончил ВГИК с дипломом кинооператора в начале 1970-х, а также прошел курс живописи у Юрия Пименова. В годы перестройки начал работать над созданием особой серии картин под названием "Политэкология". В этих работах художник выразил свое отношение к поздней советской и постсоветс-кой эпохе.
   Член Союза художников РФ. Участвует в выставках с 1990 года. Работы Пашкевича есть в частных собраниях, в том числе у Джорджа Буша-старшего, в библиотеке Ричарда Никсона в США.

24СМИ