05.12.2005 | МАРИЯ ГАНИЯНЦ

Украинская красавица

Когда фотограф Женя Дюрер познакомилась с Виктором Ерофеевым, общие знакомые объясняли писателю и телеведущему, что ему «должно быть стыдно иметь рядом с собой такую женщину». Четыре месяца назад Женя родила Ерофееву дочку Майю.
   — Правда ли, что ваша дочь родилась в Париже?
   — Да. Еще только когда мы планировали ребенка, решили, что рожать мальчика в России (если будет мальчик) — значит обрекать его на какую-нибудь очередную Чечню. А почему Франция? Просто во Франции чувствуем себя дома. Да и брат Виктора Андрей родился в Париже, когда родители-дипломаты там работали. Знаете, это очень серьезная заявка на жизнь, когда в паспорте, в графе «место рождения», написано — Париж.
   Кроме того, наш друг Дидье ле Кальвез, директор отеля George V, был так рад новости о моей беременности, что любезно предложил пожить полтора месяца в отеле в качестве его гостей. А его сотрудницы порекомендовали мне и гинеколога, Марка Лялё-Керали.
   — Ну и как это — рожать в Париже?
   — Я благодарна Виктору за эту возможность. Париж встретил нас очень тепло, причем в лице писателя Мишеля Уэльбека. Мы наткнулись на него в вестибюле гостиницы: поужинали и договорились 7 июля сходить в Crazy Horse... Да, очень хотелось произвести впечатление — два мировых писателя на стрип-шоу с сильно беременной барышней наперевес. Потом Виктор метался между больницей, где я рожала, и рестораном, в котором его ждал Уэльбек. Уэльбек в конце концов перевесил.
   — А почему дочь назвали Майей?
   — Имена для будущих детей мы выбрали задолго до того, как начали планировать беременность. Майя — греческое имя, так звали одну из Плеяд — дочь Атланта и мать Гермеса.
   — Как вы познакомились с мужем?
   — Виктор снимал телеинтервью с Гюнтером Грассом в «Китайском летчике». Потом туда пришла женщина, с которой он жил последние два года, сказала, что уходит от него к другому. Он очень расстроился. И я пригласила грустного мужчину потанцевать.
    — Вы сразу влюбились?
    — Я не влюблялась… Вообще.
    — А как же тогда?
    — Понимаете, я делю два этих чувства — влюбленность и любовь. Влюбленность — розовые облака… Потом завесы спадают, глаза открываются и — ой! А живем-то мы не с мечтой, а с реальным человеком. Любовь — это несколько иное чувство. Оно зреет.
   На то время я знала только одного Ерофеева, Венечку. А о существовании Виктора не подозревала. Я понятия не имела, что передо мной классик русской литературы: в день нашего знакомства передо мной стоял пятидесятилетний, довольно помятый мужчина со светящимися удивительным светом глазами. И я очень благодарна судьбе, что ничего не знала о Викторе на момент нашей встречи, — отношения начались с чистого листа.
   — Вас не смущало, что он старше лет на тридцать?
   — Да… Этот вопрос был нашим бичом на протяжении первого года совместной жизни. В основном, конечно, его задавали Виктору: «О чем ты с ней разговариваешь?» О чем… О жизни. О том, как она устроена. Кино, светская жизнь, фотография. Он долго не подпускал меня к своим личным делам. Но потом понял, что мне это интересно. Мы стали говорить о литературе. Оказалось, мы очень похоже воспринимаем мир, нас окружающий.
   — Как у вас сложились отношения с родными Виктора?
   — С братом Виктора Андреем и его женой Сильке мы видимся довольно часто. С родителями — реже… Им в этом году 85 лет. Мама Виктора Галина Николаевна очень ждала девочку. Так случилось, что у нее два сына, два внука, а девочки в семье не было… И она очень рада.
   — А Виктор? Говорят, мужчины хотят мальчиков.
   — У Виктора уже есть взрослый сын, Олег. Виктор засветился радостью, когда доктор, глядя на монитор во время УЗИ, сказал: C’est une petite fille!
   — Родив дочь, вы продолжаете работать с Виктором в телепрограмме «Апокриф»?
   — Да. Семейный бизнес… Хотя сейчас почти не вникаю в то, что происходит в «Апокрифе». Съемка проходит в таких клубах сигаретного дыма… Редакторы, можно сказать, меня выкурили. Конечно, я, что называется, паразитирую на фотопортретах Виктора, правда, за это редко платят, считают за «семейный архив».
   — А как же ребенок? Вам кто-то помогает?
   — Больная тема. У нас нет няни. Оказалось, найти няню с проживанием гораздо проще, чем приходящую на пару часов в день. Надеюсь, нам в конце концов повезет.
   — «Апокриф» — это единственное место работы?
   — В качестве фотографа? Я работала на проекте Андрея Разбаша «Прости». Есть одна статья доходов — путешествия. Виктор пишет текст, а я представляю фотоотчет. Но моя основная профессия — жена. Хотя и без штампа в паспорте.
   — Так вы не расписаны?
   — Нет.
   — Почему?
   — Виктор до сих пор не разведен со своей первой женой. Много лет прошло. Семь, кажется. Чтобы ему развестись, нужно решить столько проблем, что, наверное, проще вынести Ленина из Мавзолея.
   — Что входит в профессиональные обязанности жены?
   — Слежу за его гардеробом. Он советуется, что ему стоит говорить, а что — нет. Конечно, присутствует нездоровая доля паранойи, что нас выставят из страны за все размышления Виктора по поводу существующего положения вещей в российской политике. Я надеюсь, это только страхами и останется.
   — А уют в доме? Трудно вить гнездо для классика?
   — Это отдельная тема. Когда мы начинали жить вместе, у нас катастрофически не было денег. Виктор накануне нашей встречи расстался с женщиной, с которой жил последние два года. Они вместе покупали эту квартиру. При расставании она увезла все, что покупала на свои деньги, — и холодильник, и стиральную машинку, и ершик для туалета. Он должен был вернуть ей тот небольшой вклад. Небольшой, исходя из стоимости квартиры, но довольно ощутимый, если говорить предметно: такую сумму из кармана просто не вынешь. В то время Виктор дал какую-то тоже немаленькую сумму своему сыну на квартиру, в результате сам оказался без гроша. Жили на копейки. Как вспомню! Он уезжал, а я собирала по всей квартире мелочь на хлеб. Купили холодильник, потом стиральную машину. Телевизор. Компьютер. Андрей Макаревич купил у меня работу, и я смогла купить новый фотоаппарат. Впрочем, сейчас денег тоже нет — все утекает в бездонную бочку крымского дома в Коктебеле.
   — Русским сложно иметь собственность на Украине?
   — Я украинка. Поэтому нам проще. Мои родители живут рядом, в Феодосии. Поскольку мы ездим в Коктебель каждое лето, то почти сразу возникла идея построить домик. Правда, сама идея домика быстро разрослась до целой усадьбы… Конечно, и Максимилиан Волошин со своим Домом творчества сыграл немалую роль. В прошлом году мы провели так называемый Уик-энд с Виктором Ерофеевым, пригласили друзей. Несколько творческих вечеров, несколько жарких дней. Закладка первого камня нашего дома. Поездка на катере в Лисью Бухту. Этим летом наше начинание продолжил наш сосед — Станислав Сулейманов и его жена Аллочка Басаргина. Они провели два тура фестиваля «Куриный бог» — и очень удачно. Вообще, идеей Коктебеля мы заразили довольно много народу — сейчас строятся Дима Киселев, Арина Шарапова, Маша Шахова. Собирается купить землю Олег Кулик. Старожил Сергей Цигаль всех нас поддерживает в наших начинаниях.
   — Наверное, гости у вас часто бывают?
   — Мне удалось создать атмосферу, притягивающую в дом друзей. Первая жена Виктора, полька, не любила гостей, и, хотя она прекрасно готовила (ее отец был одним из лучших поваров Польши), Виктор говорит, что она не любила застолий.
   Не любила многих его друзей, таких как Дмитрий Александрович Пригов, Дмитрий Киселев. Я, напротив, готовить очень люблю, и мне нужны «жертвы» для моих кулинарных экспериментов. Шучу! За те годы, что мы вместе, у нас в доме были самые разные люди. Послы разных держав — от США до Польши, политики (правого, впрочем, толка), писатели, художники, коммерсанты. Много кто. Обожаемые друзья — Антон Ланге, Андрей и Света Бильжо, Андрей Макаревич, Дмитрий Александрович Пригов, Владимир Сорокин, Станислав Сулейманов с женой Аллочкой, Дима Дибров, бывший посол Германии Ханс фон Плетц с женой Пэви. Хочется составить поименный список благодарности.
   — А как вы находите общий язык с его знакомыми? Все-таки разница в возрасте...
   — Не знаю. Может быть, я просто забываю, сколько мне лет? Я вижу в людях не возраст и не регалии, а просто людей. С их слабостями, улыбками и любимой чашкой чая по утрам… Если человек звезда, это не дает ему никакого права хамить мне. Если человек никто, это не дает мне права хамить ему.
   Виктор сначала сильно корил меня за то, что я не вижу общественного «веса» людей. Но этот «вес» не делает человека чем-то необыкновенным: и водитель, и министр носят носки, мерзнут в мороз, любят выпить пива. Так почему перед вторым я должна преклоняться, а первым понукать? Я делю людей на «друзей» и «не интересно».
   Помню, поначалу Виктор делал круглые глаза и говорил о ком-нибудь: «Он очень строгий человек!» Теперь я слышу обратное — «Женя вас полюбила, а она очень строга!» Смешно.
   — Были люди, которым вы не нравились?
   — Помню долгий и нелегкий путь к взаимопониманию с Дмитрием Дибровым. Мы друг друга ой как не любили. Но с годами отношения наладились, и последний Новый год он со своей любимой праздновал у нас дома. Помню и неудавшуюся дружбу с Гребенщиковыми — они, так же как и мы, несколько лет отдыхали в Коктебеле… Потом мне рассказали, что Борина жена Ира всем и каждому рассказывала, что я шлюха, что перетрахалась со всем «Аквариумом», а Виктору должно быть стыдно иметь рядом с собой такую женщину. Вот интересно, какое ей дело, с кем и когда я спала? Как я была зла, когда узнала! Виктор потащил меня на Борин день рождения. Я упиралась как могла. Честно. Даже час в туалете просидела, чтобы беды не натворить. Нет, вытащили меня оттуда! Такой скандал закатила на дне рождения — до сих пор стыдно!
   На самом деле друзей, которые сейчас нам близки, мы приобрели вместе. Например, с Хансом фон Плетцем и его женой за три года мы так сдружились, что последний Новый год встречали сообща. Кстати, благодаря им мы смогли провести два замечательных вечера в их резиденции на Поварской. В первый раз мы провожали там русских писателей на Франкфуртскую ярмарку, и у меня открылся талант в организации вечеров. Второй раз мы праздновали выход нового романа Виктора, «Хороший Сталин», — одновременно и на русском, и на немецком языке. Заранее наметили дату, между 1 и 9 мая, единственно возможную для всех нас — чтобы все мы были в Москве. И вот когда все было приготовлено, приглашения разосланы, куры пожарены, выяснилось, что выбранное нами число — день инаугурации президента! Впрочем, дипломаты в Кремль приглашены не были, поэтому люди собрались у нас. Посла потом в МИД вызывали: «Что вы имели в виду, устраивая в такой день презентацию книги с подобным названием?!»
   — Кстати, о еде. Чем вы угощаете гостей у себя дома?
   — Чего наша кухня только не видела! Люблю поэкспериментировать с едой. Был и поросенок с каштанами — до сих пор не пойму, как мы умудрились запихнуть его в стандартного размера духовку. И козел в мацони с аджикой — он у меня сутки висел в этом мацони в целлофановом пакете за окном, привязанный веревкой за батарею. Очень боялись, чтобы его не нашли вороны. А уж кроликов, уток и бараньих ребрышек вообще не сосчитать. Еще были киш-лорэны, пореевый суп, баклажаны с сыром, стерлядь — столько всего было! А сколько всего еще будет! Хотя сейчас, конечно, сложно, когда родилась Майя. Ну ничего. Будет няня, будет и все остальное.
   — Каков писатель и телеведущий Ерофеев «за кадром»?
   — Внимательный ко мне. И невнимательный к быту. Миллионы листочков, клочков с важными телефонами, приглашений, чьих-то рукописей, книжек, газет, журналов и всего прочего заполняют все плоские поверхности квартиры. И в этом море бумажечек тонет все-все, что не заархивировано в электронном виде на компьютере или в телефоне. Достаточно просто выпустить бумажку из рук. Все, вы ее больше не найдете. Но так, наверное, почти у всех.
   — Подарки любит делать?
   — Сейчас полюбил. А раньше было очень смешно. Приезжает откуда-нибудь, привозит подарок — так его приучили: едешь за границу, привези хоть что-нибудь. Дарит. Потом приходит какой-нибудь праздник, например Восьмое марта. Ждешь подарка, а он говорит: «Помнишь, я тебе месяц назад подарок привез — так вот это был к нынешнему дню». Так я разучилась ждать подарки к праздникам. Но теперь стала замечать, что его начал захватывать процесс выбора подарка, его заворачивания, дарения. Ему стало приятно делать подарки — не только мне, но и родителям, брату, друзьям. А еще он редкий мужчина, которому нравится ходить по магазинам. Мы вместе выбираем вещи — и ему, и мне. Обсуждаем, примериваем. Теперь он без меня ничего себе не покупает, и я без него тоже. Он очень тонко чувствует, что мне идет, а что — нет.
   — Вы много путешествуете?
   — Да. Полмира объездили. Япония, Шанхай, Калифорния, Нью-Йорк, Европа. Мечтаем посмотреть Новую Зеландию и Карибы… Обожаем брать машину напрокат. Можно посмотреть страну. Почувствовать ее. Раз было чудесное путешествие по Франции — из Парижа до Гренобля, а потом вниз, под Марсель, оттуда ездили в обожаемый мною Мантон, в Монако. Потом в другую сторону — в Биарриц, к Василию Аксенову. И через Бордо поднялись обратно в Париж. Когда летели туда, случился казус. Выясняется, что он взял старый паспорт! А новый, с «шенгеном», оставил дома! Милая женщина входит в наше положение, регистрирует весь багаж на меня и помогает Виктору переоформить билет на ближайший рейс — пока водитель съездит за паспортом домой. Я звоню водителю и прошу помимо паспорта взять три пары чулок и электродепилятор с примотанным изолентой проводом (наша кошка любит грызть провода — телефонные кабели меняю раз в квартал). Виктор меня слушает и добавляет: «Скажи, чтобы сложил это все в мою сумочку». У него есть такое чудо, купленное во Флоренции, — коричневая мягкая сумочка на манер портфельчика. Я улетаю. Водитель привез Виктору паспорт и сумочку. Виктор зарегистрировался и пошел на досмотр перед самолетом. И вдруг женщина — работник аэропорта — просит Виктора показать, что у него в сумке. Человек согласно билету на месяц летит в Париж без единой багажной бирки, а в сумочке-педерасточке у него три пары стираных чулок в сеточку и электродепилятор с обмотанным изолентой проводом!
   — О чем мечтает жена писателя?
   — О! Я мечтаю о многом… Чтобы украинская революция была не зря, чтобы люди поумнели и перестали убивать друг друга (хотя, наверное, проще, чтобы Windows начал работать без ошибок). Мечтаю найти няню и пойти на курсы вождения. Ну, это осуществимо, я надеюсь.

24СМИ